Мария застыла с телефоном в руке, словно её окатили ледяной водой. За окном гостиничного номера плыли огни Санкт-Петербурга, а в голове крутилась лишь одна фраза:
«Твой муж дает мне странные таблетки. Спаси меня!»
— Мама, подожди, объясни все по порядку, — женщина попыталась говорить спокойно, но ее голос предательски дрожал. — Какие таблетки? О чем ты говоришь?
— Машенька, я не знаю... Гена говорит, что они от давления, но я после них такая странная становлюсь. Забываю всё, голова тяжелая. А сегодня проснулась и не помню, как вчера легла спать. Будто провал в памяти случился. Мне страшно!
В трубке послышались приглушенные голоса, потом мама торопливо зашептала:
— Он идет! Приезжай скорее, я боюсь...
На том конце провода раздались гудки.
Мария посмотрела на экран телефона, где высветилось «Вызов завершен», и не могла поверить в реальность происходящего.
Геннадий? Серьезно?
Её Гена, который три года терпеливо ухаживал за её отцом после инсульта… который каждые выходные возил маму на дачу и выслушивал ее бесконечные истории о соседях… способен на подобную подлость?
Нет! В это невозможно было поверить.
Женщина прошлась по номеру, пытаясь собраться с мыслями. Конференция должна была продлиться еще два дня. У них проходили важные переговоры с питерскими партнерами, от которых зависел крупный контракт.
Но мамин голос... В нем звучала не старческая мнительность, а настоящий страх.
Мария открыла ноутбук и начала лихорадочно искать билеты. Последний поезд до Москвы отходил через полтора часа. Она быстро собрала вещи, на ходу набирая сообщение коллегам о срочном отъезде, и выбежала из отеля.
В вагоне, устроившись в купе, женщина попыталась спокойно проанализировать ситуацию.
Евдокия Терентьевна в свои семьдесят три года была вполне бодра умом, хотя и любила приукрашивать события. После смерти папы четыре года назад она жила одна в их старой трехкомнатной квартире, категорически отказываясь переезжать к детям. Мария с Геной обосновались в соседнем доме: достаточно близко, чтобы помогать ей по хозяйству, но довольно далеко, чтобы следить за каждым шагом пожилой женщины.
Точнее, можно было сказать, что Мария жила одна...
Супруг после сокращения на заводе полгода назад впал в какую-то апатию. Целыми днями сидел дома, изредка откликаясь на вакансии, но без особого энтузиазма. Говорил, что в пятьдесят лет он никому уже не нужен.
А Мария в это время вкалывала за двоих: ее небольшое рекламное агентство едва держалось на плаву в условиях кризиса.©Диана Евлаш
Теперь, когда женщина думала об этом, странности начинали складываться в тревожную картину.
Геннадий действительно стал часто навещать тещу… почти каждый день. Он утверждал, что помогает ей по хозяйству, что одной ей одиноко.
Мария была только рада: хоть какое-то дело у мужа появилось, да и маме дополнительное внимание. А тут еще эти командировки участились: приходилось оставлять их вдвоем.
Поезд мягко покачивался, за окном мелькали огоньки станций.
Женщина попыталась дозвониться маме еще раз, но ее телефон был отключен. Тревога росла с каждым километром.
***
В Москву Мария приехала в половине седьмого утра. Обычно после таких поездок она чувствовала себя полностью разбитой, но сейчас адреналин не давал ей почувствовать усталость.
Женщина села в такси и попросила водителя ехать быстрее.
Дома было тихо.
Геннадий еще спал, разметавшись на их двуспальной кровати, и умиротворенно посапывал.
Супруга тихонько переоделась и выскользнула из квартиры. До маминого дома было пять минут пешком через двор.
Евдокия Терентьевна открыла дверь не сразу, но когда увидела дочь, ее лицо посветлело от облегчения.
— Машенька! — пожилая женщина прижала её к себе дрожащими руками. — Как хорошо, что ты приехала.
Мать выглядела действительно неважно. Обычно аккуратная, она была растрепанной, в застиранном халате, глаза мутные, движения какие-то заторможенные.
— Мам, как ты себя чувствуешь? — Мария провела её на кухню и поставила чайник.
— Плохо, доченька. Вот уже неделю как в тумане хожу. Гена говорит, что это новое лекарство, что доктор прописал, но я не помню, чтобы к врачу ходила. А вчера... — она замолчала и потерла виски. — Вчера проснулась на полу в коридоре. Зять сказал, что я упала, но у меня ничего не болит.
По спине женщины пробежал холодок.
— А где эти таблетки? Покажи.
Мама неуверенно поковырялась в кухонном шкафчике и достала незнакомую упаковку без названия… просто белые таблетки в блистере.
— Зять говорит, что нужно пить по одной вечером. А я думаю, что может это слишком сильное лекарство? У меня давление не такое уж высокое...
Мария внимательно осмотрела упаковку: никаких опознавательных знаков, штрих-кодов, названий.
Странно. Обычно Гена был очень дотошным во всех вопросах, всегда изучал инструкции и рекомендации.
— Мам, а давление ты измеряла?
— Да нет, тонометр сломался. Гена обещал новый купить, да всё как-то... — Евдокия Терентьевна явно с трудом собирала мысли.
Они выпили чаю, мама немного оживилась. Мария рассказывала про командировку, про питерских партнеров, но мысли крутились вокруг странных таблеток. Нужно было срочно выяснить, что это такое.
— Мам, а во сколько Гена к тебе обычно приходит?
— По-разному. Иногда днем, иногда к вечеру. То продуктов принесет, то помощь по дому окажет. Хороший у тебя муж, Машенька, заботливый.
В голосе мамы звучала привычная теплота, когда она говорила о зяте, но Марии теперь эти слова казались странными. Все восемь лет брака Гена, конечно, относился к теще нормально, но особой заботливости никогда не проявлял.
А тут вдруг...
Мария взяла одну таблетку из блистера и спрятала в карман.
— Мам, а ты помнишь, что делала позавчера?
Евдокия Терентьевна нахмурилась, явно напрягаясь.
— Не очень... Вроде Гена приходил, мы телевизор смотрели. А потом... не помню. Проснулась уже утром, голова тяжелая была.
Женщина почувствовала, как внутри всё холодеет. Картина начинала проясняться, и эта ясность пугала.
***
Через пару часов Мария сидела в кафе возле аптеки и нервно крутила в руках заключение фармацевта. Таблетка оказалась сильнодействующим снотворным: препаратом, который отпускается только по рецепту врача и категорически не рекомендуется пожилым людям без серьезных медицинских показаний.
— Откуда у вас это? — настороженно спросила провизор. — Упаковка кустарная, но препарат настоящий. Такое бывает, когда лекарства покупают оптом и расфасовывают самостоятельно.
Мария пробормотала что-то про уборку в аптечке и вышла на улицу. Голова шла кругом.
Зачем Гене давать маме снотворное? И зачем врать про лекарство от давления?
Женщина быстро встала и отправилась домой с твердым намерением сегодня же во всем разобраться.©Диана Евлаш
Геннадий сидел на кухне с чашкой кофе и читал новости в телефоне. На его лице играла улыбка. Никакой нервозности, никаких странностей в поведении.
— Маша? Вот это сюрприз! Ты вернулась? Ты же говорила, что конференция продлится до пятницы.
— Да, но ее сократили, — соврала жена. — Контрагенты заболели.
Мужчина понимающе кивнул и продолжил читать. Мария налила себе чай и села напротив.
— Гена, нам нужно серьезно поговорить. Про мамины лекарства.
Супруг поднял глаза от телефона, но выражение его лица осталось спокойным.
— А что с ними?
— Ты давал ей сильнодействующее снотворное. А ей говорил, что это лекарство от давления. Зачем?
Геннадий вздохнул и отложил телефон.
— Знаешь, Маш, я хотел тебе рассказать, но ты и так переживаешь из-за бизнеса. Однако раз ты все узнала… Твоя мама последние месяцы очень плохо спала. Совсем не спала. Я переживал за неё, поэтому посоветовался со знакомым психотерапевтом. Он сказал, что можно попробовать проверенное снотворное, только дозировку уменьшить, так как она - пожилой человек.
— Какой знакомый психотерапевт?
— Помнишь Колю Ветрова? Мы вместе на заводе работали, он потом в медицину подался. Сейчас частная практика у него.
Мария помнила. Действительно, Коля был. Правда, она его лет пять уже не видела.
— А почему ты сразу не сказал правду? Зачем придумал сказку про давление?
— Да ты же знаешь свою маму. Если скажешь "снотворное", она сразу решит, что ее за сумасшедшую принимают. А так все спокойно. Я надеялся, что это поможет ей наладить сон, а потом постепенно отменил бы лекарство.
Женщина задумалась. Все казалось логичным. Очень логичным и очень похожим на Гену. Он всегда старался все проблемы решить сам, лишний раз никому не надоедая.
Мария почувствовала, как внутреннее напряжение начинает спадать.
— Гена, пожалуйста, больше не давай маме никаких лекарств без лечащего врача. Она говорит, что после них плохо себя чувствует. Забывчивая стала, заторможенная. Это неправильно.
— Конечно, Маш. Ты права. Может действительно дозировка великовата оказалась. Больше не буду.
Супруг говорил спокойно, без раздражения, даже с некоторым облегчением. Словно был рад, что тайна раскрылась.
Мария посмотрела на мужа и почувствовала себя полной идиоткой. Вот так накрутила себя, примчалась из командировки, подозревала невесть что...
Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда она мысленно ругала себя за паранойю. На экране высветилось имя Ирины… подруги детства, которая уже десять лет владела агентством недвижимости.
— Ира, привет.
— Привет, Машка. У меня созрела очень странная ситуация. Ты можешь сейчас приехать? Срочно нужно поговорить. Это касается твоей семьи.
У Марии сердце упало в пятки.
— Что случилось?
— Не будем обсуждать столь деликатные вопросы по телефону. Адрес моего агентства помнишь? Приезжай быстрее.
***
Офис агентства недвижимости располагался в современном бизнес-центре, но Мария едва ли обращала внимание на фешенебельную обстановку здания.
Ирина встретила её у входа и сразу же провела в переговорную.
— Садись, Маш. Мне очень неловко, но я вынуждена тебе обо всем рассказать.
Женщина опустилась в кресло, чувствуя, как сильно колотится ее сердце.
— Вчера ко мне пришёл Геннадий. Сказал, что хочет срочно продать квартиру твоей матери, владельцем которой является с недавних пор. Я удивилась. Всегда была уверена, что Евдокия Терентьевна живёт там. Но твой муж утверждал, что она переехала к вам. А ее квартира пустует. Поэтому он решил ее продать.
Ирина достала из папки документы и положила перед Марией.
— Я попросила подтвердить право собственности на жилье, например, показать договор дарения или завещание. Понимаешь, мне дело показалось странным. И он принес вот это.
Мария взяла документы дрожащими руками. Это был договор дарения, заверенный нотариусом несколько дней назад.
Евдокия Терентьевна Козлова дарит квартиру по адресу... зятю, Геннадию Владимировичу Соколову. Подпись мамы… размашистая, знакомая. Печать нотариуса. Всё официально.
— Я знаю, что это квартира твоей мамы, поэтому и засомневалась. Но документы в полном порядке. Геннадий теперь единственный и полноправный владелец данного имущества. Имеет право распоряжаться им как считает нужным. Продавать в том числе.
Мария перечитывала строки, не веря глазам.
Мама дарит квартиру Гене? Когда? Зачем? И главное, почему она ничего ей об этом не сказала?
— Но Гена…
— Очень торопится! Просит оформить горячую продажу, готов сбросить цену на полмиллиона ниже рыночной. Говорит, что ему срочно нужны деньги. Я предложила подождать месяц-другой, найти покупателя получше, но твой муж настаивает на продаже квартиры в течение недели.
— В течение недели? — Мария почувствовала, как всё внутри холодеет. — А покупатели уже есть?
— Есть. Молодая семья. Готовы внести всю сумму сразу. Я даже обрадовалась за них… хорошая квартира, район отличный. Но мне показалось подозрительным, что твой муж так спешит. Поэтому…
Женщина молчала, пытаясь переварить информацию.
ена продала мамину квартиру. Мамину, в которой она выросла, где прошло ее детство, где до сих пор живёт мать. И делает это тайно, никого не ставя в известность.
— Ир, а когда он должен приехать к тебе снова?
— Завтра утром. Хочет подписать предварительный договор с покупателями. Маш, я правильно поняла, что ты ничего не знала?
— Ничего, — прошептала Мария. — А мама... мама до сих пор живёт в этой квартире. Сегодня утром я была у неё.
Ирина присвистнула.
— Вот это поворот! Значит он вас не предупредил? Странно. Хотя формально, конечно, имеет право. Квартира теперь его.
— Моя мама сейчас принимает сильное снотворное. Говорит, что у нее память плохая стала. Она многое не помнит.
Подруги смотрели друг на друга молча. Ирина первой нашла слова:
— Маш, а ты уверена, что твоя мама была в здравом уме, когда подписывала дарственную? Потому что если нет...
— Не знаю, — женщина сжала кулаки. — Сейчас она чувствует себя хорошо, но несколько дней назад... Я была в командировке, мы почти не общались.
— Нотариус должен был проверить ее дееспособность перед подписанием.
— Должен был. Но если она выглядела нормально...
Мария встала и начала ходить по переговорной. Картина становилась всё более жуткой.
Снотворное под видом лекарства от давления. Заторможенность и провалы в памяти. Внезапная "заботливость" мужа. А теперь… тайная продажа квартиры.
— Ира, можешь задержать сделку? Хотя бы на несколько дней?
— Могу попробовать. Но если он будет настаивать, и документы в порядке... Маш, ты понимаешь, что обвинения в принуждении к подписанию документов… это очень серьёзно?
— Понимаю. Поэтому ждать несколько дней мы не будем. Я передумала.
Женщина кивнула, всё ещё не веря в реальность происходящего.
***
На следующее утро Мария пришла в агентство к девяти, за полчаса до назначенной встречи с Геннадием.
Ирина уже была на месте, нервно перебирая документы.
— Готова? — спросила подруга.
— Готова, — твердо ответила женщина, хотя ее руки слегка дрожали.
Геннадий появился ровно в половине десятого, с папкой под мышкой и деловым выражением лица. Увидев жену, он замер в дверях.
— Маш? Что ты здесь делаешь?
— Хороший вопрос, — жена встала навстречу мужу. — Но важнее другое. Что ты здесь делаешь, Гена?
Пауза затянулась. Геннадий метнул взгляд на Ирину, потом обратно на жену.
— Я же говорил... хотел сделать сюрприз. Продать мамину квартиру, деньги отложить на твой бизнес...
— Когда ты это говорил? Какой сюрприз? Ты бредишь! — голос Марии становился жестче. — Мама до сих пор живет в своей квартире! И ты это прекрасно знаешь! Кроме того, она тебе ничего не дарила! Это мошенничество!
— Она старая, Маш, забывчивая стала...
— Конечно, стала! От снотворного, которое ты ей специально подсовываешь под видом лекарства от давления!
Геннадий опустился в кресло, понимая, что игра окончена. На его лице отразилась целая гамма эмоций: от растерянности до злости.
— Да! Ты права! И что? — супруг вдруг повысил голос. — Будешь читать мне морали? Расскажешь, какой я плохой?
Мария никогда не видела мужа таким. Его лицо исказилось от ненависти, глаза горели каким-то отчаянным огнем.
— Хочешь правду, Маша? Ты ее получишь! Да, я хотел продать эту чертову квартиру и свалить отсюда!
— Гена, ты что такое говоришь...
— То, что слышишь! — муж вскочил и начал ходить по офису. — Мне все надоело! Вся наша жизнь паршивая! Это гребаное безденежье! Твой бизнес висит на волоске, я без работы как неудачник! А еще наверх ко всему твоя мамаша с постоянным нытьем и жалобами! Какой нормальный человек это выдержит?©Диана Евлаш
Ирина тактично вышла из переговорной, оставив супругов наедине. Геннадий продолжал кричать:
— Мне все надоели: и эта страна, и эта жизнь, и ты со своими командировками, и особенно твоя мать! Я хотел просто взять деньги и исчезнуть! Уехать куда-нибудь, где можно начать жизнь сначала! Понимаешь?
Мария слушала и не узнавала человека, с которым прожила семь лет.
— Настолько все надоело, что ты пошел на мерзкую авантюру и других в нее втянул?
— Я тебя умоляю! Здесь все продаются и покупаются! За деньги готовы любую справку выписать. И психотерапевт, и нотариус. Все шло по плану, пока ты не вернулась раньше задуманного. Будь все проклято!
— То есть ты всю эту схему спланировал заранее?
— Месяца два планировал! Думал, к твоему возвращению уже за границей буду, а вы здесь разбирайтесь как хотите!
Женщина больше ничего не сказала, медленно взяла сумку и направилась к двери.
— Куда ты? — крикнул Геннадий.
— К адвокату, — ответила она, не оборачиваясь.
***
Следующие месяцы пролетели в череде походов по инстанциям, сборе справок и подготовке к суду.
Мария наняла хорошего адвоката, который специализировался на делах о мошенничестве с недвижимостью.
Экспертиза подтвердила, что Евдокия Терентьевна на момент подписания дарственной находилась под воздействием психотропных веществ.
Нотариус согласился дать показания для смягчения наказания.
Суд длился недолго.
Дарственная была признана недействительной, квартира возвращена законному владельцу. Геннадий получил три года за мошенничество и был обязан возместить моральный ущерб.
Женщина подала на развод в тот же день.
Сейчас, через полгода после всех этих событий, она сидела на кухне у мамы и смотрела, как та умело возится с пирогами.
— Знаешь, Машенька, — говорила Евдокия Терентьевна, — может оно и к лучшему. Зять-то, выходит, не очень хорошим человеком оказался.
— Да, мам. Не очень.
— Зато ты теперь свободная. И однажды обязательно найдешь себе достойного мужчину.
Мария улыбнулась.
Бизнес потихоньку налаживался, мама была здорова и в безопасности, а впереди открывались новые возможности.
Справедливость восторжествовала, пусть и не сразу. Иногда правда действительно побеждает. Нужно только не бояться за неё бороться.
©Диана Евлаш