Валя вертела в руках связку ключей, стоя перед знакомой подъездной дверью. Три года не была здесь — с тех пор, как не стало бабушки. Квартира, как бремя: коммунальные, налоги, пустота. Здравым умом понимала, что нужно продавать. Подключила риелторов.
— Отличное предложение, — звонил Максим Сергеевич только вчера. — Покупатели готовы платить названную цену.
А сегодня позвонила Зоя.
— Валечка, — голос дрожал. — Совсем худо стало. Алешку кормить нечем, из квартиры выселяют...
Двоюродная сестра. Встречались раз в пятилетку на семейных праздниках. Зоя всегда была не в своей тарелке среди московских родственников — молчала, отвечала односложно, рано уезжала.
— Приезжайте, — сказала Валя, сама удивившись этим словам. — У меня есть квартира в другом городе.
Риелтору перезвонила через час:
— Передумала продавать.
— Валентина Игоревна, рынок сейчас очень удачный...
— Сказала же — передумала.
Зоя приехала через неделю. Худая, замученная, с восьмилетним мальчишкой и двумя потертыми сумками.
— Спасибо тебе, — шептала, обнимая Валю. — Не знаю, что бы мы делали...
— Ерунда. Семья есть семья.
Квартира после бабушки сохранилась неплохо: мебель добротная, техника рабочая. Валя оставила даже посуду — все равно не нужна.
— Тут все ваше, — показывала она комнаты. — Только за коммунальные не забывайте платить.
— Конечно! — закивала Зоя. — Я уже завтра на работу устраиваться пойду.
Алеша молча разглядывал новый дом. Серьезный не по годам ребенок — видно, натерпелся.
— А можно я в этой комнате буду жить? — спросил он, показывая на бывшую бабушкину спальню.
— Можно, — улыбнулась Валя. — Теперь это твоя комната.
В первый месяц все шло гладко. Зоя нашла работу в супермаркете, Алеша пошел в местную школу. По телефону сестра звучала благодарно и спокойно:
— Не поверишь, как хорошо здесь! Алешка даже подружился с соседскими мальчишками.
— Вот и замечательно, — радовалась Валя. — Живите, обживайтесь.
Иногда она присылала Зое деньги — на школьные принадлежности, на одежду ребенку. Мелочь для москвички с хорошей зарплатой, спасение для продавщицы из глубинки.
— Я тебе все верну, — каждый раз клялась Зоя.
— Да не думай об этом. Главное, чтобы у вас все было хорошо.
Валя чувствовала себя настоящим благотворителем. Коллегам рассказывала:
— Помогаю сестре встать на ноги. У них трудная ситуация была.
— Какая ты добрая, — восхищались подруги. — Не каждый так поступит.
Второй звонок прозвучал в субботу.
— Валь, тут проблема небольшая случилась, — голос Зои звучал натянуто.
— Что случилось?
— Да так... Алешка с друзьями играл, воду в ванной включил и забыл. Соседа снизу затопили.
— Сильно?
— Ремонт у него испортился. Говорит, дорогой был.
Валя нахмурилась:
— Сколько он хочет?
— Пока не говорит. Сказал, что оценщики должны приехать.
— Ну ничего, разберемся. Страховка у меня есть от таких случаев.
— Правда? — в голосе Зои прозвучала надежда.
— Правда. Не волнуйся.
Но оценщики назвали сумму, которая заставила Валю присвистнуть: четыреста тысяч рублей. Эксклюзивный итальянский паркет, дизайнерские обои, лепнина ручной работы...
— Роман Викторович — серьезный человек, — объясняла страховой агент. — Руководитель крупной компании. Квартиру год назад под себя делал.
Страховка покрывала только сто тысяч.
— Остальное с вас, — сухо сообщила агент по телефону.
— Триста тысяч нужно доплачивать, - теперь Валя звонила Зое сама.
Молчание в трубке.
— Зоя, ты слышишь?
— Слышу, — тихо. — Откуда у меня такие деньги?
— Будем думать. Я пока переговорю с этим соседом. Мне телефон его передали.
— Понимаю ваше положение, — говорил Роман Викторович — Но ущерб реальный. У меня есть все документы, чеки, фотографии...
— А рассрочку нельзя сделать?
— Можно. — Он задумался. — Но под проценты, конечно.
— Какие проценты?
— Стандартные. Как в банке.
Валя вздохнула:
— Хорошо. Оформляйте документы.
Зое рассказала про решение вопроса.
— Согласился на рассрочку. Будем платить по двадцать тысяч в месяц.
— Господи, полтора года... — прошептала Зоя. — Откуда я столько возьму?
— Вместе справимся.
Но уже через месяц стало ясно, что Зоя не справляется. Зарплата в супермаркете — двадцать пять тысяч, вычитай коммунальные, еду, школьные расходы...
— Я найду работу получше, — обещала она. — Еще подработку возьму.
Валя перечисляла деньги Роману сама. И каждый раз он звонил потом:
— Получил перевод. Спасибо. Нам бы встретиться? Поговорить?
— О чем говорить? — отвечала Валя каждый раз.
— О жизни. Я чувствую, вы интересная женщина.
— До свидания.
Но звонки продолжались. А потом Роман стал звонить Зое.
— Хозяйка не берет трубку, — жаловался он. — Приходится с вами решать вопросы.
Зоя не рассказывала Вале об этих разговорах. Только один раз обмолвилась:
— Странный этот Роман Викторович. Все про тебя спрашивает.
— Про меня?
— Замужем ли ты, есть ли мужчина... Говорю — не знаю, не мое дело.
— Правильно говоришь.
А потом Зоя стала звонить реже. Отвечала односложно, торопилась закончить разговор.
— У тебя все в порядке? — спросила Валя в очередной раз.
— Да, конечно. Просто устаю сильно.
— Может, приеду на выходных? Давно не видели Алешу.
— Не надо! — слишком быстро ответила Зоя. — То есть... мы как раз на дачу к знакомым собирались.
Валя насторожилась, но спорить не стала.
А через неделю Роман позвонил сам:
— Валентина Игоревна, нам нужно встретиться.
— Что случилось?
— Поговорим при встрече. Приезжайте.
— Но...
— Поверьте, это важно.
Валя взяла отгул и приехала на следующий день. Роман ждал ее в кафе, выглядел серьезным, жестким.
— Ваша сестра исчезла, — сказал он без предисловий.
— То есть как исчезла?
— Три дня назад съехала. Забрала вещи и уехала. Соседи видели.
Валя растерянно смотрела на него:
— Но почему... Она же ничего не говорила...
— А вы не догадываетесь почему? — в голосе Романа появилась неприятная нотка.
— Нет.
— Потому что боялась. — Он наклонился через стол. — Я ведь предлагал ей другой способ расчета по долгу.
— Какой способ?
— Интимный. Она сначала сопротивлялась, а потом согласилась. Но в последний момент струсила и сбежала.
Валя почувствовала, как по спине ползет холод:
— Вы... вы ее принуждали?
— Я ничего не принуждал. Просто объяснил реальность: денег у нее нет, а долг никуда не делся. И предложил альтернативу.
— Вы мерзавец.
Роман пожал плечами:
— Я реалист. И теперь вся ответственность лежит на вас. Триста тысяч никто не отменял.
— А если я откажусь платить?
— Не откажетесь. — Он улыбнулся неприятной улыбкой. — У меня есть все документы. Квартира ваша, значит, и отвечать будете вы.
Валя встала:
— Я с вами больше не разговариваю.
— Подумайте. У красивой женщины всегда есть выбор, как рассчитаться с долгами.
Она выскочила из кафе, дрожа от злости и унижения.
Квартира встретила ее пустотой. Зоя действительно забрала все свои вещи, даже постельное белье унесла. На столе лежала записка:
"Валя, прости меня. Я все испортила. Не могу больше так жить. Когда-нибудь все верну и объясню. Зоя."
Валя села на диван и заплакала. От злости, от обиды, от растерянности. Помогала, спасала, а получила предательство.
Телефон Зои не отвечал. В социальных сетях профиль заблокирован.
На следующий день пришлось искать адвоката.
— Ситуация сложная, — объяснял юрист. — Формально вы собственник, значит, отвечаете за ущерб. Но можно попробовать доказать, что не вы причинили вред.
— А толку? Сестра исчезла.
— Можно подать в розыск. Взыскать с нее через суд.
— Если найдут.
— Если найдут.
Валя заплатила Роману полную сумму сразу — взяла кредит. Больше связываться с этим типом не хотелось.
— Мудрое решение, — сказал он, принимая деньги. — А предложение о личном знакомстве остается в силе.
— Идите к черту, — ответила Валя.
Квартиру продала через месяц. Дешевле, чем могла бы, но быстро. Хотелось просто забыть эту историю.
А через полгода Зоя написала в мессенджер с чужого номера:
"Валечка, знаю, что ты меня ненавидишь. Но я не могла иначе. Он угрожал, что расправится с Алешкой, если я откажусь. А потом требовал все больше и больше... Я испугалась и сбежала. Прости меня. Когда-нибудь верну все деньги. Зоя."
Валя долго смотрела на сообщение. Потом заблокировала номер.
Доверие — как хрусталь. Один раз разобьешь, и уже никогда не склеишь. Валя поняла это слишком поздно.
А где-то в съемной комнатке маленького города Зоя каждую ночь не могла заснуть от стыда. Алеша спрашивал, почему они больше не живут в той красивой квартире, и она не знала, что ответить.
Сестры больше никогда не встречались. Одна потеряла веру в людей. Другая — веру в себя.
И обе были по-своему правы.
Конец.