Ольга провела пальцем по экрану телефона, открывая банковское приложение. Это был её маленький ритуал — каждую пятницу, после получения зарплаты, она переводила определённую сумму на накопительный счёт. Три - пять тысяч рублей. Не так много, но за полгода набежало прилично. Ещё месяц-два, и она наконец-то сможет заказать ту самую душевую кабину с гидромассажем, тропическим душем и ароматерапией, которую присмотрела в каталоге.
Старая ванная комната в их двухкомнатной квартире давно требовала ремонта. Эмалированная ванна с трещинами и ржавыми пятнами, облупившаяся плитка, вечно капающий кран — всё это навевало тоску. Ольга мечтала превратить это унылое помещение в маленький оазис. Муж Дмитрий относился к её идее скептически, но и не возражал.
— Если тебе так хочется, копи, — пожал он плечами. — Только не трогай общий бюджет.
Именно поэтому Ольга откладывала со своей зарплаты, не касаясь семейных денег. Она работала администратором в клинике, получала средне, и эти три тысячи в месяц были её личной жертвой — отказом от лишней косметики, похода в кафе с подругами, новой сумочки.
В тот четверговый вечер Ольга жарила котлеты, когда в дверь позвонили. На пороге стояла свекровь Тамара Петровна с двумя огромными сумками, из которых торчали банки с домашней консервацией.
— Олечка, родная, — зацеловала она невестку, — я ненадолго, не беспокойтесь. Просто решила заглянуть, гостинцев привезти.
Дмитрий обрадовался появлению матери. Он был единственным сыном, и Тамара Петровна души в нём не чаяла. Вечер прошёл в обычных разговорах — о здоровье, о работе, о соседях в деревне, где жила свекровь.
— Кстати, — сказала Тамара Петровна, допивая чай с пирогом, — у моей приятельницы Зинаиды такой случай вышел! Она работает в профсоюзе, так вот им дали путёвки в санаторий «Сосновый бор» под Кисловодском. Представляете, по двадцать тысяч вместо шестидесяти! Я всю жизнь в нормальном санатории мечтала побывать, а не в наших областных развалюхах. Там и лечение, и питание, и ванны с минеральной водой.
Ольга почувствовала неладное. Она украдкой посмотрела на мужа — тот сидел, уставившись в тарелку.
— Зина говорит, что осталось всего две путёвки, и решать надо срочно, до субботы, — продолжала свекровь. — Я бы так хотела поехать, да где ж взять денег? Пенсия маленькая, на жизнь еле хватает.
Повисла неловкая пауза. Ольга сжала под столом кулаки. Она прекрасно понимала, к чему клонит Тамара Петровна.
— Мам, у нас сейчас свободных денег нет, — осторожно начал Дмитрий. — Мы как раз планировали…
— Да я понимаю, понимаю, — вздохнула свекровь. — Молодым самим нужно. Просто такой случай упускать жалко. Ну ладно, не судьба, значит.
Она говорила это так печально, с такой безнадёгой в голосе, что Ольга почувствовала укол совести. Но быстро одёрнула себя — двадцать тысяч это деньги, особенно с их зарплатами.
Тамара Петровна уехала на следующий день, оставив после себя гнетущее чувство вины, которое особенно остро чувствовал Дмитрий. Он ходил мрачный, почти не разговаривал.
— Ты не переживай, — попыталась утешить его Ольга. — Может, ещё какая-то возможность появится.
Он только кивнул, не поднимая глаз.
Через три дня Дмитрий уехал в командировку на неделю. Ольга проводила его в аэропорт, они расцеловались на прощание, и она вернулась домой с планами навести порядок, пересмотреть сериал и наконец-то разобрать зимние вещи.
В субботу утром Ольга решила ещё раз полюбоваться на свои накопления и прикинуть, сколько ещё осталось до заветной цели. Она открыла приложение и замерла.
Баланс накопительного счёта показывал ноль рублей.
Ольга почувствовала, как внутри всё похолодело. Она обновила страницу, вышла из приложения, зашла снова. Ноль. Операция от четверга — перевод наличных, восемнадцать тысяч семьсот рублей.
Руки задрожали. Она позвонила в банк, надеясь на ошибку, на технический сбой, на что угодно. Но оператор вежливо подтвердила: деньги были переведены через мобильное приложение в четверг в семнадцать тридцать семь.
Четверг. День отъезда Дмитрия. Час до выезда в аэропорт.
Ольга с трясущимися руками набрала номер мужа. Он ответил не сразу.
— Дим, у меня с накопительного счёта пропали все деньги, — выпалила она без приветствия. — Почти девятнадцать тысяч. Ты случайно не знаешь…
— Оль, — голос Дмитрия был каким-то виноватым. — Я хотел тебе сказать, но ты бы не разрешила, а времени совсем не было.
— Что сказать? — переспросила она, хотя уже всё понимала.
— Я твои деньги снял и маме отдал, она в санаторий поехала, — объяснил мне супруг. — Ну ты же сама слышала, такой случай пропадает. Двадцать тысяч вместо шестидесяти! Маме уже шестьдесят три года, она всю жизнь работала, ни разу нормально не отдохнула. А тут такая возможность. Я взял немного из твоих накоплений и добавил из своих денег. Ну что за беда-то? Ты ещё накопишь.
Ольга молчала. В ушах шумело, перед глазами всё поплыло.
— Алё? Оль, ты здесь? — забеспокоился Дмитрий.
— Я здесь, — её голос звучал странно спокойно. — Значит, ты взял мои деньги. Девятнадцать тысяч, которые я копила на душевую. Даже не спросив.
— Ну я же объяснил! Спрашивать было некогда, решать надо было срочно!
— Некогда? Или ты знал, что я не разрешу?
— Оля, не устраивай сцену. Это моя мама. Неужели тебе жалко?
— Дело не в том, жалко или нет! — она почувствовала, как внутри закипает ярость. — Дело в том, что ты залез на мой счёт, взял мои деньги без разрешения и отдал их! Это мои накопления, Дмитрий! Я от себя отрывала, отказывала себе во всём!
— Господи, какая драма из-за душевой кабины! Обойдёшься старой ванной, не развалишься! А мама…
Ольга не дослушала. Она бросила трубку, и когда телефон немедленно зазвонил снова, отклонила вызов. Потом второй. Третий. В конце концов она просто выключила звук.
Она сидела на диване, обхватив руками колени, и пыталась совладать с эмоциями. Гнев, обида, чувство предательства — всё смешалось в тугой ком где-то в груди.
Как он посмел? Просто взять и распорядиться её деньгами, даже не поставив в известность? Да, у них был общий доступ к счетам — так решили ещё в начале брака, для удобства. Но это же не значит, что можно вот так, без спроса!
Ольга провела весь вечер в прострации. Дмитрий присылал сообщения — сначала оправдывающиеся, потом раздражённые («Ну что ты разобиделась как маленькая?»), потом снова виноватые. Она не отвечала.
Ночью, лёжа в постели и глядя в потолок, Ольга думала. Да, свекровь хороший человек. Да, ей действительно тяжело живётся на маленькую пенсию. Да, возможность попасть в санаторий за такие деньги — это действительно редкий случай.
Но почему она, Ольга, должна жертвовать своими накоплениями? Почему Дмитрий решил за неё? Почему он вообще подумал, что имеет на это право?
И главное — а что, если бы она копила не на душевую кабину, а на что-то действительно важное? На лечение, на помощь своим родителям?
Чем больше она думала, тем яснее понимала: дело не в деньгах. Дело в неуважении. В том, что муж посчитал свои приоритеты важнее её, свои решения — единственно правильными.
К утру у Ольги созрел план.
Воскресенье она провела за уборкой. Ей нужно было чем-то занять руки, отвлечься от тяжёлых мыслей. Когда в гостиной она протирала полки с техникой Дмитрия, взгляд задержался на игровой приставке, которую муж выпрашивал полгода и наконец купил три месяца назад. Рядом стояли коллекционные издания игр, дорогие наушники.
У Ольги мелькнула шальная мысль, и она усмехнулась. Нет, это было бы слишком. Хотя...
Она прошла в спальню. В верхнем ящике комода лежала гордость Дмитрия — профессиональный фотоаппарат Canon с тремя объективами. Он увлекался фотографией, мечтал когда-нибудь снимать на заказ. Камера обошлась в восемьдесят тысяч, но он покупал её на свои премиальные, так что Ольга не возражала.
На стене висел огромный телевизор — 65 дюймов, купленный в прошлом году специально для просмотра футбола и игр. Под ним — дорогая аудиосистема с сабвуфером, которую Дмитрий настраивал целый вечер, добиваясь идеального звука.
Ольга достала телефон и открыла сайт объявлений.
В понедельник утром к ней пришла соседка Марина, с которой они дружили уже пять лет.
— Марин, у меня к тебе странная просьба, — начала Ольга. — Можно я на неделю оставлю у тебя несколько коробок? Просто дома делаю перестановку, а вещи мешают.
— Конечно, неси, — Марина была доброжелательной женщиной. — У меня в кладовке места полно.
Они вдвоём перетаскали к Марине четыре больших коробки. Содержимое Ольга не показывала, только попросила быть осторожней и не ронять.
Следующие три дня прошли в странном оцепенении. Ольга ходила на работу, улыбалась пациентам, разговаривала с коллегами. Дмитрий звонил дважды в день, она отвечала односложно, холодно. Он, видимо, решил, что она просто дуется и скоро отойдёт.
В четверг вечером Дмитрий вернулся из командировки. Ольга встретила его спокойно, даже приготовила ужин — его любимые пельмени.
— Ну всё, хватит обижаться, — сказал он, обнимая её на кухне. — Я же не со зла. Понимаю, что поступил неправильно, не предупредив тебя. Но, Оль, это ж мама. Она так рада, ты бы видела! Звонила вчера из санатория, говорит, что там просто сказка — номера шикарные, процедуры отличные, бассейн с подогревом. Она так благодарна нам обоим.
Ольга промолчала, накладывая пельмени в тарелки.
— Ну не молчи ты, — Дмитрий взял её за руку. — Давай мириться? Я понял, что был не прав. Больше не буду так делать без твоего согласия.
— Иди ешь, пока горячее, — сказала она. — Потом поговорим.
После ужина Дмитрий решил расслабиться после долгой недели. Он плюхнулся на диван и... замер. Полка под телевизором пустовала. Не было приставки. Не было наушников. Не было коллекционных игр.
— Оль! — крикнул он. — А где моя приставка?
Ольга вышла из кухни, вытирая руки полотенцем.
— Продала, — спокойно ответила она.
— Что?! — Дмитрий вскочил с дивана. — Ты шутишь?
— Нет. Правда продала. Немного ниже рыночной цены, зато быстро.
Он смотрел на неё так, будто она сошла с ума.
— Как... как ты могла?! Это же моя приставка! Я её три месяца назад купил!
— А моя душевая кабина? — парировала Ольга. — Тебя почему-то это не остановило.
Дмитрий открыл рот, закрыл, потом его взгляд упал на комод в спальне, который виднелся через открытую дверь. Он метнулся туда.
— И фотоаппарат тоже?! — его голос дрожал. — Оля, ты что творишь?!
— Продала. Тоже чуть дешевле, но покупатель нашёлся буквально за день.
— Это же... это же мой кэнон! С объективами! Я на него копил!
— Знаю. Как и я на душевую кабину.
Он вернулся в зал, и тут его взгляд упал на пустое место, где раньше висел телевизор.
— Нет, — прохрипел он. — Только не телевизор. Оля, только не телевизор!
— Телевизор и аудиосистему продала вместе, — кивнула она. — Покупатель сам вывез, даже помогать не пришлось.
Дмитрий осел на диван, держась руками за голову.
— Ты с ума сошла, — пробормотал он. — Совсем с ума сошла. Это же... это же моё! Мои вещи! На мои деньги купленные!
— А мои накопления? — отозвалась Ольга, садясь напротив.
— Это же разные вещи!
— В чём разница?
— Я... я деньги взял для мамы! Для человека! А ты мои вещи продала из мести!
— Не из мести, — покачала головой Ольга. — Из практических соображений. Видишь ли, я решила восполнить свой бюджет. Раз уж ты посчитал возможным распоряжаться моими деньгами, я подумала — а чем я хуже? В семье всё общее, правда? Ты так говорил. Значит, и твои вещи — тоже мои. И я имею право их продать, раз мне нужны деньги.
— Но я же для мамы! — почти закричал Дмитрий. — Для хорошего дела!
— А я — для нашей ванной комнаты. Тоже для хорошего дела. Для нашего комфорта.
— Да причём тут ванная! Мама всю жизнь работала, ей шестьдесят три года!
— А мне тридцать два, и я тоже работаю. Всю жизнь работала и буду работать. И имею право копить на то, что считаю нужным.
Дмитрий смотрел на неё, и Ольга видела, как в его глазах борются гнев, непонимание и что-то ещё. Он несколько раз открывал рот, пытаясь что-то сказать, но слова не шли.
— Ты не имела права, — наконец выдавил он. — Не имела права продавать мои вещи без моего согласия.
— Как и ты не имел права снимать мои деньги без моего согласия, — тихо ответила Ольга. — Чувствуешь разницу? Или нет?
Он молчал, глядя в пол.
— Знаешь, что больше всего ранило? — продолжала она. — Не то, что ты взял деньги. Не то, что отдал их маме, хотя и это обидно. А то, что ты даже не подумал со мной посоветоваться. Решил за меня. Решил, что твоё мнение важнее. Что твои приоритеты правильнее. Что какая-то там душевая кабина — это просто капризы избалованной женщины, а путёвка для твоей мамы — святое дело.
— Оль...
— Я отказывала себе в мелочах, радовалась каждой прибавке на счету. Это были мои деньги, мои усилия, моя мечта. Пусть маленькая, пусть смешная для кого-то, но моя. И ты растоптал это, даже не задумавшись.
Дмитрий сидел, опустив голову. Ольга видела, как напряжены его плечи, как он сжимает и разжимает кулаки.
— Я не думал, что это так важно для тебя, — тихо произнёс он. — Прости. Я правда не думал. Мне казалось, что это так, баловство. Ну захотелось новую душевую — накопишь потом. А тут мама, реальная возможность помочь ей...
— И ты решил, что имеешь право выбирать за меня.
— Да, — он поднял на неё глаза. — Да, решил. И был неправ. Я понял это сейчас. Когда увидел пустые полки... Господи, Оль, я чуть с ума не сошёл! Я представил, как ты сейчас чувствовала себя, когда увидела ноль на счету. И мне стало так стыдно...
Он закрыл лицо руками.
— Прости меня. Пожалуйста, прости. Я был эгоистичным придурком. Я не подумал о твоих чувствах, о твоих планах. Я просто решил, что знаю лучше, что правильно. Но я не имел права. Совсем не имел.
Ольга чувствовала, как внутри разливается тёплая волна. Она видела, что он действительно понял. Понял не умом, а сердцем, кожей — прочувствовав на себе.
— Я верну тебе деньги, — сказал Дмитрий. — Все. Со своей зарплаты, с премии. Мы закажем твою душевую кабину. Даже лучше, чем ты хотела. Только прости меня, пожалуйста.
Ольга встала, подошла к нему, присела рядом на диван.
— Дим, — позвала она. — Посмотри на меня.
Он поднял голову. Глаза красные, на ресницах влага.
— Я не продавала твои вещи, — сказала Ольга. — Всё это время они лежали у Марины в кладовке. Мы можем забрать их прямо сейчас.
Дмитрий уставился на неё, не веря.
— Что?
— Я не могла продать то, что так важно для тебя. Но мне нужно было, чтобы ты понял, что я чувствовала. Чтобы ты прошёл через то же самое. И похоже, получилось.
— Ты... то есть... всё на месте? Приставка, фотоаппарат, телек?
— Всё на месте. Аккуратно упаковано в коробки.
Дмитрий издал странный звук — что-то среднее между смехом и всхлипом. Он обхватил Ольгу руками, прижал к себе.
— Господи, как же я испугался, — пробормотал он ей в волосы. — Как же сильно испугался. Оль, милая моя, прости меня. Прости за всё. За то, что не подумал о тебе, за то, что взял деньги, за то, что обесценил твои желания. Ты права была — я вёл себя как последний эгоист.
— Главное, что ты это понял, — прошептала Ольга, обнимая его в ответ.
Они сидели так несколько минут, молча, просто держа друг друга. Потом Дмитрий отстранился и обхватил её лицо ладонями.
— Слушай меня внимательно, — сказал он серьёзно. — Я не просто верну тебе деньги. Я добавлю ещё столько же со своей зарплаты. Купим тебе кабину ещё круче! Хорошую, качественную, с гидромассажем и всем остальным. Договорились?
— Дим, не надо, правда...
— Надо. Я хочу. И это не обсуждается. Ты заслужила эту кабину. Заслужила терпением, настойчивостью и умением преподать мне урок, не разругавшись окончательно. Другая бы подала на развод после такого фокуса.
Ольга улыбнулась сквозь выступившие слёзы.
— Дурак ты, — сказала она нежно.
— Дурак, — согласился он. — Но я учусь. Правда учусь. Больше никогда не буду принимать решения за нас обоих без твоего согласия. Обещаю.
— И я обещаю больше не прятать твои вещи у соседки, — рассмеялась Ольга.
— Сделка, — Дмитрий поцеловал её. — Пойдём заберём мои сокровища?
— Пойдём.
Они, взявшись за руки, вышли на лестничную площадку и позвонили к Марине. Та открыла дверь с любопытным видом.
— Помирились? — прямо спросила она, улыбаясь.
— Помирились, — подтвердила Ольга. — Спасибо тебе огромное за помощь.
— Всегда рада, — Марина подмигнула. — Только в следующий раз предупреждайте заранее, когда собираетесь устраивать такие спектакли. А то я всё боялась, что вы правда разводитесь.
Когда они перенесли все коробки обратно, расставили вещи по местам, Дмитрий достал телефон.
— Давай посмотрим каталоги душевых кабин, — предложил он. — Выберем самую лучшую.
— А как же твоя мама? — осторожно спросила Ольга. — Ты же отдал ей деньги...
— Мама съездила в санаторий, и это замечательно. Она действительно счастлива, я рад за неё. Но это не значит, что я имею право жертвовать твоими интересами ради неё. В следующий раз, если будет такая возможность, мы обсудим это вместе. Решим, можем ли помочь, из каких источников, на каких условиях. Вместе. Как семья. А не как я решу в одностороннем порядке.
Ольга положила голову ему на плечо.
— Знаешь, — сказала она задумчиво, — мне кажется, этот урок был нужен нам обоим. Мне — чтобы научиться отстаивать свои границы и не молчать, когда что-то задевает. А тебе — чтобы научиться спрашивать, а не решать за двоих.
— Согласен, — кивнул Дмитрий. — Мы оба стали чуточку мудрее. Правда, тяжёлым путём, но зато надолго запомним.
Они листали каталог, выбирая душевую кабину, и Ольга думала о том, как много значит уважение в отношениях. Не просто любовь, не просто привязанность, а именно уважение.