Сборник представляет несомненный интерес не только потому, что дает
возможность ознакомиться с уровнем русской публицистики конца 19 — начала 20 веков, погрузиться в журнальные дискуссии того времени, прикоснуться к политической жизни, вдохнуть, так сказать, дух эпохи, – но главным образом потому, что темы, на которые представляет свои суждения и размышления автор, удивительно и даже поразительно актуальны сегодня; это действительно наиважнейшие вопросы, перед решением которых российская верховная власть стоит прямо сейчас:
задачи национального самоопределения, исторического пути, организации внутреннего соуправления страной.
Затрагивается в статьях украинский вопрос, и можно заключить, что прозорливые люди уже сто лет назад прекрасно понимали, к чему с
большой вероятностью приведет разделение единого русского народа на три – великоросов, малоросов и белоросов, – собственно, к тому, к чему и привело.
Он говорит о том, что такое патриотизм и зачем на самом деле он необходим.
Он говорит о войне и ее высоком предназначении. Это все очень трезвые, выверенные мысли, чуждые восторженности или манипуляции.
По статьям Тихомирова мы можем заключить, что российские либералы за сто с лишним лет не переменили ни воззрений, ни методов, хотя их усилиями Россия дважды за столетие оказывалась на грани краха и
разрушения.
Тихомиров убедительно доказывает, что так называемая демократизация власти по европейскому образцу (парламентаризм) – это сплошное надувательство, не имеющее ничего общего с допуском народа к реальному управлению государством. Лев Александрович был
убежденный и последовательный монархист. Не потому, что в нем жила извечная рабская сущность русского человека, а потому что находил эту систему госустройства способной эффективно работать и, главное,
отвечать русским национальным запросам. В противоположность лживой демократии парламентаризма (где власть переходит партиям и отдельным выскочкам) он выдвигал идею народного представительства
при верховном правителе:
...все, о чем можно и должно заботиться, — это поддержание или создание условий, при которых бы Монарх не разъединялся с народом и мог не в одной теории, а на практике являться представителем всей нации. Таковая функция и лежит на народном представительстве при Верховной власти Монарха. /.../ Права такого представительства, конечно, складываются иначе, чем при парламентарном строе, но могут быть и глубже, и шире.
/.../Так, например, они по самой своей идее должны иметь доступ непосредственно к Верховной власти, право доведения до ее сведения мнений и нужд своих избирателей. Нынешние «избираемые лица» имеют право контролировать исполнительную власть только с точки зрения «закономерности» ее действий. Народное представительство при Верховной власти, несомненно, получило бы право контроля правительственной власти не только с точки зрения закономерности, но также целесообразности и успешности действий.
И здесь разве не уместно вспомнить развернувшуюся сейчас программу "Лидеры России", начатый в 2017 года по поручению Президента? Разве идея этого конкурса не перекликается с идеей "народных представителей"?
Последние статьи сборника, датированные 1910-1911 гг., проникнуты не печалью, а – сознанием поражения. Как действительный реалист, Тихомиров видит и признает, что все его противники восторжествовали. Но и только, их правоту он на этом основании нисколько не признает. Он ведет себя, как побежденный воин. В 1917 году, после победы Октябрьской революции, он по собственному почину явился в милицию и написал расписку в том, что новую власть безусловно признает и никаких
каверз против нее замышлять не собирается: вы победили, я сдаюсь.
Он окончил свои дни в Сергиевом Посаде 16 октября 1923 г, где поселился еще до революции. Его последним произведением стала апокалиптическая фантазия «Последние
дни» (1920).