– Мама в сложной ситуации, – сказал Дмитрий, стараясь говорить ровно. – Ты же понимаешь, что это не просто моя прихоть. Ей негде жить после продажи той комнаты в коммуналке, а сестра с детьми... им тоже тесно у её свекрови.
Он замер на пороге кухни, всё ещё держа в руках телефон, с которого только что закончил разговор. Его лицо, обычно спокойное и чуть усталое после рабочего дня, теперь выражало смесь удивления и досады.
Лена повернулась к нему, и в её глазах мелькнула боль, которую она старалась скрыть за решительным тоном. Квартира – эта светлая трёхкомнатная квартира в новом доме на окраине Москвы – была её гордостью. Она купила её шесть лет назад, ещё до знакомства с Дмитрием, вложив все сбережения от работы в банке и небольшое наследство от бабушки. Это было её пространство, её независимость, её убежище. А теперь всё это вдруг оказалось под угрозой.
– Дима, мы это уже обсуждали, – ответила она, ставя кружку на подоконник. – Я не против помочь твоей семье. Правда не против. Но прописка – это совсем другое. Это юридически моя квартира, добрая. Если мы кого-то пропишем, потом выписать будет почти невозможно. А вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг они решат остаться навсегда?
Дмитрий подошёл ближе и взял её за руку. Его ладонь была тёплой, знакомой, и на миг Лена почувствовала, как внутри всё смягчается. Они были вместе четыре года, из них два в браке. Он – инженер на заводе, спокойный, надёжный, всегда готовый уступить. Она – менеджер в крупной компании, привыкшая сама принимать решения. Казалось, они идеально дополняли друг друга. Но в последние месяцы всё изменилось.
– Лен, никто не собирается остаться навсегда, – мягко сказал он. – Мама просит только временную прописку, чтобы оформить пенсию и пособия. А Катя с детьми – на пару месяцев, пока не найдёт работу и не снимет что-то своё. Ты же знаешь, как сейчас сложно с жильём в Москве.
Лена высвободила руку и отошла к столу. Она села, опустив взгляд на свои пальцы, переплетённые в замок. Вспомнила, как год назад, когда они только поженились, Дмитрий впервые завёл разговор о своей матери. Валентина Ивановна, пенсионерка из небольшого городка в Подмосковье, продала свою комнату в коммуналке, чтобы помочь младшей дочери Кате купить кооперативную квартиру. Но сделка сорвалась, деньги ушли на долги бывшего мужа Кати, и теперь вся семья оказалась в подвешенном состоянии.
– Я знаю, – тихо ответила Лена. – И мне жаль. Правда жаль. Но почему это обязательно должно решаться за мой счёт? У нас с тобой ипотека на машину, планы на отпуск, а скоро, может, и на ребёнка. Если мы начнём прописывать всех подряд, это может осложнить всё.
Дмитрий сел напротив, опершись локтями о стол. Он выглядел уставшим – не только от работы, но и от этих бесконечных разговоров, которые тянулись уже вторую неделю.
– Потому что мы семья, Лен. И моя семья – тоже часть этого. Я не могу просто отвернуться от мамы и сестры. Они в беде.
Лена подняла глаза. В его словах была правда, и это ранило сильнее всего. Она любила Дмитрия именно за эту его преданность близким, за то, как он всегда помогал друзьям, как заботился о ней в трудные моменты. Но сейчас эта преданность обернулась против неё.
– А я? – спросила она. – Я тоже твоя семья. И эта квартира – моя. Я её заработала сама, до тебя. Ты же знал об этом, когда мы женились.
Он кивнул, не отводя взгляда.
– Знал. И никогда не претендовал. Но сейчас ситуация экстренная. Мама уже неделю живёт у Кати в однокомнатной квартире с двумя детьми. Там тесно, шумно, все на нервах.
Лена вздохнула и встала, чтобы налить себе ещё чаю. Кухня была уютной – светлые фасады, большой стол, за окном вид на двор с детской площадкой. Всё это она обустраивала с такой любовью, представляя, как здесь будет их общая жизнь. А теперь в эти представления вторгались чужие люди.
Вечер тянулся медленно. Они поужинали почти молча, потом посмотрели какой-то сериал, но Лена не могла сосредоточиться. Дмитрий несколько раз пытался заговорить, но она отмахивалась, ссылаясь на усталость. Когда они легли спать, он обнял её сзади, как всегда, но она лежала неподвижно, глядя в темноту.
На следующий день всё началось заново. Утром позвонила Валентина Ивановна – свекровь Лены, женщина энергичная, с громким голосом и привычкой говорить прямо. Лена услышала разговор из ванной, где чистила зубы.
– Димочка, сынок, – голос свекрови звучал жалобно, но с ноткой настойчивости. – Я вчера с соседкой говорила, она юристом работала. Говорит, что если Лена не против, то прописка временная – это не страшно. Выписать потом можно через суд, если что.
Лена замерла с зубной щёткой во рту. Через суд? Это уже звучало как угроза.
Дмитрий что-то отвечал тихо, но Лена вышла в коридор.
– Дай мне поговорить, – сказала она, протягивая руку за телефоном.
Он колебался секунду, но передал трубку.
– Валентина Ивановна, добрый день, – начала Лена, стараясь звучать вежливо.
– О, Леночка, здравствуй! – свекровь сразу оживилась. – Я как раз хотела с тобой поговорить. Понимаешь, ситуация у нас критическая. Катя с детьми в одной комнате спят втроём, я на раскладушке в кухне. А у вас такая большая квартира, три комнаты...
– Валентина Ивановна, – перебила Лена, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. – Я понимаю вашу ситуацию. Но квартира моя, добрая. Я её купила до брака, и прописывать кого-то я не планирую.
Повисла пауза. Потом свекровь вздохнула.
– Леночка, но мы же теперь одна семья. Дима – мой сын, а ты – моя невестка. Разве можно так разделять «моё» и «твоё»?
– Можно, – твёрдо ответила Лена. – И нужно. Особенно когда речь о собственности.
– Ну, если ты так ставишь вопрос... – голос свекрови стал холоднее. – Я думала, ты более гостеприимная. Ладно, поговорим ещё.
Разговор закончился, и Лена вернула телефон Дмитрию. Он смотрел на неё с укором.
– Зачем так жёстко? – спросил он.
– Потому что иначе не понимают, – ответила она и ушла собираться на работу.
Дни шли, и напряжение росло. Дмитрий всё чаще уходил в себя, проводил вечера по телефону с матерью и сестрой. Лена чувствовала, как между ними появляется трещина – невидимая, но ощутимая. Она пыталась говорить спокойно, предлагала альтернативы: помочь с арендой жилья, поискать варианты в их районе. Но каждый раз разговор возвращался к прописке.
Однажды вечером, когда Лена вернулась с работы позже обычного – задержалась на совещании, – она застала Дмитрия за компьютером. На экране был открыт сайт с юридической информацией.
– Что читаешь? – спросила она, снимая пальто.
Он вздрогнул и быстро закрыл вкладку.
– Ничего особенного. Просто... интересовался, как оформляется временная регистрация.
Лена почувствовала холодок в груди.
– Дима, мы же договорились, что без моего согласия ничего не будем делать.
– Конечно, – он кивнул, но в глазах мелькнуло что-то неуловимое. – Просто теоретически.
Она не поверила, но решила не давить. Вместо этого села рядом и взяла его за руку.
– Послушай, – тихо сказала. – Я не хочу ссориться. Давай найдём другой выход. Я готова помочь деньгами на первый взнос за съёмную квартиру. Или даже кредит взять, если нужно.
Он улыбнулся, но улыбка была грустной.
– Спасибо, Лен. Я ценю. Просто мама говорит, что прописка – это самый простой вариант. И законный.
– Для неё – да. Для меня – риск.
Они помолчали. Потом Дмитрий обнял её.
– Я поговорю с ней ещё раз. Обещаю.
Но Лена уже чувствовала, что разговоры не помогут. Свекровь была женщиной упорной, привыкшей добиваться своего. А сестра Катерина, младшая на десять лет, всегда была её любимицей – избалованной, эмоциональной, с двумя детьми от неудачного брака.
Через неделю ситуация обострилась. В субботу утром раздался звонок в дверь. Лена открыла и увидела на пороге Валентину Ивановну с большим чемоданом и Катерину с двумя детьми – мальчиком лет восьми и девочкой пяти.
– Здравствуйте, Леночка! – радостно воскликнула свекровь, входя без приглашения. – Мы решили не откладывать. Приехали погостить, пока всё не уладится.
Лена застыла в дверях, не веря своим глазам. Дети сразу побежали осматривать квартиру, Катя улыбнулась усталой улыбкой.
– Спасибо, что приютила, – сказала она. – Мы ненадолго.
Дмитрий вышел из спальни, явно удивлённый.
– Мама? Вы как здесь?
– А как же, сынок! – Валентина Ивановна обняла его. – Нельзя же вечно откладывать. Мы с вещами, чтобы сразу оформить всё.
Лена почувствовала, как кровь приливает к лицу. Это уже не просьба – это вторжение.
– Подождите, – сказала она, стараясь сохранить спокойствие. – Мы ничего не решили. Вы не можете просто приехать и остаться.
Свекровь повернулась к ней с удивлённым видом.
– Почему не можем? Дима – хозяин в этой семье, и он не против.
– Дима? – Лена посмотрела на мужа.
Он стоял, опустив глаза, и молчал.
В этот момент Лена поняла: ситуация вышла из-под контроля. И если она не предпримет решительные шаги, её квартира перестанет быть её домом. Но то, что произошло дальше, она даже не могла предположить...
Лена стояла в коридоре, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле. Дети уже носились по квартире, громко восклицая при виде большой комнаты с балконом, а Валентина Ивановна уверенно прошла на кухню, ставя чемодан у стены.
– Ну вот, мы и дома, – сказала она, оглядываясь с довольным видом. – Хорошая квартирка, просторная. Нам всем места хватит.
Катя, младшая сестра Дмитрия, устало улыбнулась Лене, поправляя волосы.
– Лен, спасибо огромное. Мы правда ненадолго. Я уже резюме разослала, скоро работу найду.
Лена перевела взгляд на мужа. Он всё ещё стоял в дверях спальни, в пижамных штанах и футболке, явно не ожидавший такого поворота.
– Дима, – тихо сказала она. – Можно тебя на минуту?
Он кивнул и прошёл за ней в спальню, закрыв дверь. В комнате было тихо, только слышно, как дети смеются в гостиной.
– Что это значит? – спросила Лена, стараясь не повышать голос. – Ты знал, что они приедут сегодня?
Дмитрий опустил глаза, потирая виски.
– Нет, Лен. Честно, нет. Мама вчера звонила, говорила, что подумает о съёмной квартире. Я не думал, что она вот так... с вещами.
– Но она сказала, что ты не против.
Он вздохнул тяжело.
– Я сказал, что поговорю с тобой. Что попробую убедить. Но не это...
Лена почувствовала, как внутри всё холодеет. Убедить. Значит, он всё-таки был на их стороне.
– То есть ты хотел, чтобы я согласилась? Без моего настоящего желания?
– Не так, – он подошёл ближе, пытаясь взять её за руки. – Просто... мама в отчаянии. Она всю ночь не спала, плакала по телефону. Говорила, что чувствует себя обузой. Я не могу её бросить, Лен.
– А меня можешь? – голос Лены дрогнул. – Это мой дом, Дима. Мой. Я его купила на свои деньги, ремонтировала сама, пока ты ещё даже не знал меня. А теперь твоя семья просто врывается сюда и решает, как всё будет.
Он молчал секунду, потом кивнул.
– Я понимаю. Правда. Давай я сейчас с ними поговорю. Скажу, что это неожиданно, что нужно время.
Но когда они вышли в гостиную, Валентина Ивановна уже разбирала вещи из чемодана, раскладывая их на диване. Дети смотрели мультики на телевизоре, который Лена специально купила для будущей детской.
– Мам, – начал Дмитрий осторожно. – Мы не договаривались о сегодняшнем приезде.
Свекровь повернулась, удивлённо подняв брови.
– А что такого, сынок? Время не ждёт. Я уже в паспортном столе узнавала – для временной регистрации нужно только заявление от собственника и присутствие всех. Леночка подпишет, и всё.
Лена почувствовала, как кровь приливает к щекам.
– Я ничего подписывать не буду, Валентина Ивановна. И жить здесь вы не сможете. Это не гостиница.
Повисла тишина. Катя замерла с сумкой в руках, дети отвлеклись от мультика.
Валентина Ивановна выпрямилась, её лицо стало серьёзным.
– Леночка, милая, давай без крайностей. Мы же не чужие. Дима здесь живёт, значит, имеет право приглашать родных.
– Дима живёт здесь по моей договорённости, – ответила Лена, стараясь говорить спокойно. – Квартира моя добрая. Прописан только я.
Свекровь посмотрела на сына.
– Димочка, скажи ей. Объясни, что так нельзя. Семья должна быть вместе.
Дмитрий стоял между ними, явно разрываясь.
– Мам, Лена права в том, что квартира её. Но... давайте найдём компромисс. Может, временно поживёте, а прописку потом?
Лена посмотрела на него.
– Временно? А сколько это – временно? Месяц? Год? Пока Катя не найдёт работу? А если не найдёт?
Катя вмешалась тихо.
– Лен, я правда стараюсь. У меня высшее образование, опыт в продажах. Просто с детьми сложно – детсад далеко, няня дорогая.
Лена смягчилась на миг – Катя выглядела искренне уставшей, с тёмными кругами под глазами. Но это не меняло сути.
– Я сочувствую. Правда. Давайте я помогу с поисками жилья. Есть сайты, где сдают недорого в нашем районе.
Но Валентина Ивановна не сдавалась.
– Жильё снимать – деньги на ветер. А здесь места полно. Три комнаты! Мы в одной разместимся, дети в другой, вы в своей.
Лена покачала головой.
– Нет. Я прошу вас собрать вещи и уехать. Сегодня.
Свекровь ахнула.
– Как уехать? Куда? У нас билеты обратные на послезавтра, вещи все здесь.
– Это не моя проблема, – сказала Лена твёрдо. – Вы приехали без приглашения.
Дмитрий взял её за локоть.
– Лен, давай не при детях. Они и так разнервничались.
Она высвободилась.
– Хорошо. Тогда давайте выйдем на кухню.
Они вчетвером перешли на кухню, закрыв дверь. Дети остались с мультиками.
На кухне Валентина Ивановна села за стол, сложив руки.
– Леночка, я понимаю, ты молодая, независимая. Но брак – это партнёрство. Дима зарабатывает, помогает тебе с коммуналкой, с машиной. А ты не хочешь помочь его семье?
Лена почувствовала укол – Дмитрий действительно помогал, хотя квартира была её.
– Я помогаю. Предлагала деньги на съём. Но прописку и постоянное проживание – нет.
Катя вздохнула.
– Лен, а если мы оплатим коммуналку за себя? Или продукты будем покупать отдельно?
– Дело не в деньгах. Дело в приватности. Это мой дом.
Валентина Ивановна посмотрела на сына значительно.
– Дима, ты мужчина в семье. Скажи своё слово.
Дмитрий помолчал, потом тихо сказал:
– Лен, может, на неделю? Пока они не найдут вариант.
Лена почувствовала, как что-то ломается внутри.
– Нет, Дима. Нет.
Тот день прошёл в напряжённой атмосфере. Родственники остались – Лена не решилась вызвать полицию или устраивать скандал при детях. Они разместились в гостевой комнате, а Лена с Дмитрием легли спать молча, отвернувшись друг от друга.
Ночь Лена не спала. Она лежала, слушая чужие звуки в квартире – шаги, кашель свекрови, плач младшей девочки. Утром она встала рано и ушла на работу, не позавтракав.
Дни потянулись тяжёлые. Валентина Ивановна взяла на себя кухню – готовила, убирала, но каждый раз с комментариями.
– Леночка, ты соль переборщила в супе вчера. Я добавила овощей, теперь лучше.
Катя помогала с детьми, но постоянно спрашивала о районах, школах, как будто планируя остаться.
Дмитрий пытался мирить, но всё больше склонялся к матери.
Однажды вечером Лена пришла домой и услышала разговор на кухне.
– ...я узнала в МФЦ, – говорила Валентина Ивановна тихо. – Если человек проживает больше девяноста дней без регистрации, можно через суд доказать фактическое проживание. А потом – право на прописку.
Лена замерла за дверью.
– Мам, не надо, – отвечал Дмитрий. – Лена не согласится.
– А если она не заметит? Мы поживём потихоньку, а потом оформим. Суды часто на стороне семьи.
Лена вошла.
– Что вы обсуждаете?
Все замолчали. Валентина Ивановна улыбнулась.
– Ничего, Леночка. О погоде.
Но Лена уже всё поняла. Это был план – поселиться силой, а потом узаконить.
Она повернулась к Дмитрию.
– Ты знал об этом?
Он покачал головой.
– Только что услышал.
Но в глазах было сомнение.
В тот вечер Лена собрала сумку и уехала к подруге.
– На пару дней, – сказала она. – Мне нужно подумать.
Дмитрий не удерживал.
У подруги, Анны, Лена наконец выдохнула.
– Они хотят захватить квартиру, – рассказывала она за вином. – Через суд, через проживание.
Анна, юрист по профессии, нахмурилась.
– Лен, это возможно, если доказать фактическое проживание. Но сложно. Тебе нужно действовать первой – запретить проживание официально.
– Как?
– Заявление в полицию о незаконном проникновении. Или сменить замки. Но с мужем сложно.
Лена кивнула. Она позвонила юристу по рекомендации.
Через день консультация.
– Квартира добрая – ваша полностью, – объяснил адвокат. – Муж не имеет права на неё. Вы можете выселить всех, даже мужа, через суд, если нужно. Но лучше мирно.
Лена вернулась домой через три дня. Родственники были на месте.
– Я поговорила с юристом, – сказала она спокойно за ужином. – Если вы не уедете добровольно, я подам заявление о незаконном проживании.
Валентина Ивановна побледнела.
– Ты серьёзно? На свою семью?
– Это не угроза. Это факт.
Катя заплакала.
– Лен, мы не враги.
Дмитрий смотрел в тарелку.
Потом случилось то, чего Лена не ожидала. Валентина Ивановна достала бумаги.
– Вот, – сказала она. – Мы нашли вариант. Есть постановление о регистрации по месту пребывания. Если собственник не против...
– Я против.
– Но Дима может подписать как проживающий.
Лена посмотрела на мужа.
– Ты подпишешь?
Он молчал.
Кульминация наступила на следующий день. Лена пришла с работы и увидела – в паспортном столе уже подано заявление. Дмитрий подписал согласие как супруг.
Она нашла бумаги на столе.
– Ты это сделал? За моей спиной?
Дмитрий стоял у окна.
– Маме плохо стало вчера. Давление. Я не мог отказать.
Лена почувствовала слёзы.
– Значит, ты выбрал их.
– Нет, Лен. Я выбрал семью.
– А я – не семья?
Он повернулся.
– Ты – самая важная. Но я не могу бросить мать.
Лена взяла телефон.
– Тогда я вызываю полицию. И подаю на развод.
Он побледнел.
– Лен, подожди...
Но она уже набирала номер.
В этот момент Валентина Ивановна вошла.
– Не надо полиции. Мы уедем. Сегодня.
Все замерли.
– Правда? – спросила Лена.
Свекровь кивнула.
– Я увидела, как Дима мучается. Не хочу разрушать вашу семью.
Но Лена знала – это не конец. Потому что Дмитрий должен был сделать выбор окончательно. И то, что он сказал потом, изменило всё...
Валентина Ивановна стояла в дверях кухни, сжимая в руках сумку. Её лицо, обычно такое уверенное и решительное, теперь казалось усталым, даже постаревшим. Дети тихо сидели в гостиной, чувствуя напряжение, а Катя помогала матери собирать вещи.
– Мы уедем сегодня вечером, – повторила свекровь, глядя на Лену. – Билеты на поезд я уже купила. Обратно, в наш городок.
Лена кивнула, всё ещё держа телефон в руке. Она не вызвала полицию – пальцы замерли на номере, когда услышала слова Валентины Ивановны. Но внутри всё кипело: предательство Дмитрия жгло сильнее всего.
– Спасибо, – тихо сказала Лена. – Я ценю, что вы решили так.
Свекровь вздохнула и села за стол, жестом приглашая всех.
– Давайте хоть чаю попьём напоследок. Не врагами же расставаться.
Катя принесла чашки, дети остались с планшетом. Дмитрий стоял у окна, глядя на двор, где осенние листья кружили под ветром.
Молчание тянулось. Наконец Валентина Ивановна заговорила.
– Леночка, я не хотела зла. Правда. Просто... когда человек в беде, он хватается за любое. Я думала, семья – это когда все вместе, помогают друг другу. А вышло... не так.
Лена села напротив, обхватив чашку руками. Тепло проникало в ладони, но внутри было холодно.
– Валентина Ивановна, я понимаю. Жаль вас, правда. Но квартира – это моя жизнь. Я её строила сама, до Димы. Это не просто стены, это моя независимость.
Свекровь кивнула медленно.
– Теперь вижу. Раньше думала: вышла замуж – всё общее. А времена другие. Вы, молодые, иначе живёте.
Катя добавила тихо.
– Лен, прости нас. Мы с детьми... я не думала, что так осложним. Просто сил нет больше скитаться.
Лена посмотрела на неё. Катя была младше на несколько лет, с усталыми глазами и двумя малышами, которые уже привыкли к переездам.
– Я помогу, – сказала Лена. – Деньгами на съёмную квартиру. И с работой – у меня знакомые в кадровом агентстве. Но здесь... нет.
Катя улыбнулась сквозь слёзы.
– Спасибо. Правда спасибо.
Дмитрий наконец повернулся.
– Мам, Катя, я вас провожу на вокзал. И.. помогу с жильём там, в городе. Найдём вариант.
Валентина Ивановна посмотрела на сына долгим взглядом.
– Димочка, а ты... с Леной-то как? Мы же всё испортили.
Он подошёл к Лене и сел рядом, взяв её руку. Она не отняла, но и не ответила.
– Мы разберёмся, мам. Главное – вы теперь в порядке будете.
Вечером они уехали. Лена стояла на балконе, глядя, как такси отъезжает от дома. Квартира вдруг стала пустой и тихой – никакой беготни детей, никаких разговоров на кухне. Только эхо от чемоданов.
Дмитрий вернулся поздно, с вокзала. Он вошёл тихо, снял куртку и прошёл в гостиную, где Лена сидела с книгой, не читая.
– Они уехали, – сказал он. – Мама плакала. Говорила, что виновата.
Лена закрыла книгу.
– А ты? Что думаешь?
Он сел напротив, опустив голову.
– Лен, я... я ошибся. Сильно. Когда подписал то согласие... я подумал, что это поможет всем. Маме плохо стало, давление подскочило, она в слезах просила. Я запаниковал.
– Ты подписал за моей спиной, Дима. После всех разговоров.
Он кивнул.
– Знаю. И жалею. Ты права – это твой дом. Твоя собственность. Я не имел права решать за тебя.
Лена посмотрела на него. В его глазах была искренность, но боль не уходила.
– Ты выбрал их, Дима. Когда сказал, что семья – это все вместе.
– Нет, – он покачал головой. – Я выбрал лёгкий путь. Не хотел конфликта с мамой. Она всю жизнь меня одна тянула, после отца. Я привык её слушаться, помогать. Но... ты моя жена. Ты – моя семья теперь. Основная.
Слёзы навернулись на глаза Лены. Она так ждала этих слов.
– А если снова? Если мама позвонит в слезах?
Дмитрий взял её руки в свои.
– Не будет снова. Я сказал ей сегодня: больше не вмешиваемся в вашу с Леной жизнь. Жильё помогу найти, деньги пересылать буду. Но решения за нас – только мы вдвоём.
Лена молчала, переваривая.
– Я боюсь, Дима. Боюсь, что ты снова дрогнешь.
Он встал на колени перед ней – неожиданно, как в старых фильмах.
– Лен, прости меня. Я люблю тебя. Больше всего. Ты – мой дом. Не эта квартира, а ты. Я готов доказать. Хочешь – съеду на время, чтобы ты подумала. Или к юристу пойдём, брачный договор составим. Что угодно.
Она улыбнулась впервые за эти дни – слабо, но искренне.
– Не надо съезжать. И договор... потом. Главное – слова.
Он обнял её, и она ответила – осторожно, но ответила.
Прошли недели. Дмитрий сдержал слово. Он нашёл матери и сестре небольшую квартиру в их городке – помог с ремонтом, пересылал деньги. Валентина Ивановна звонила реже, и разговоры были другими – о погоде, о детях, без намёков.
Катя устроилась на работу – удалённо, в продажах, как и хотела. Дети пошли в садик.
Лена иногда переписывалась с Катей – советовала по резюме, по детским вопросам. Свекровь однажды прислала посылку – домашнего варенья и письмо.
«Леночка, спасибо, что не держишь зла. Ты хорошая невестка. Береги Диму – он у меня золотой, но упрямый иногда. Прости старуху».
Лена прочитала и улыбнулась. Показала Дмитрию.
– Видишь? – сказал он. – Она изменилась. Благодаря тебе.
– Благодаря нам, – поправила Лена.
Они стали ближе. Вечерами говорили обо всём – о планах, о ребёнке, который теперь казался реальным. Дмитрий помогал по дому без напоминаний, и Лена чувствовала: он уважает её пространство.
Однажды вечером, за ужином, он сказал:
– Лен, а если мы свою квартиру купим? Общую. На двоих. Эта останется твоей, а новая – нашей.
Она посмотрела удивлённо.
– Серьёзно?
– Да. Я накопил немного, кредит возьмём. Чтобы всё было поровну.
Лена обняла его.
– Не обязательно. Но... спасибо. За то, что понял.
Прошёл год. Валентина Ивановна приезжала в гости – на день, с предупреждением. Дети Кати бегали по квартире, но теперь это были гости, не захватчики.
Лена стояла на кухне, готовя чай, и думала: жизнь научила их обоих. Границы важны, но и прощение тоже. А любовь – это когда выбираешь друг друга каждый день.
Дмитрий вошёл, обнял сзади.
– О чём думаешь?
– О нас. О том, как мы справились.
Он поцеловал её в шею.
– Мы сильные. Вместе.
И Лена знала: да, вместе. В её доме, который остался её, но стал их общим – по-настоящему.
Рекомендуем: