Орешек для короля горы
Дым сигарет закручивался в ленивые кольца под светом софитов, отражаясь в хромированных деталях огромного столика. Шампанское «Клико», которое Макс только что заказал второй бутылкой, уже переставало быть интересным. Это был третий клуб на этой неделе, и все они сливались в одно пятно дорогого алкоголя, громкой музыки и накрашенных девичьих лиц, которые через час Костя уже не мог отличить друг от друга.
— Ску-у-чно, — протянул Стас, откидываясь на бархатный диван. Его взгляд скользнул по танцполу, выискивая новый объект для развлечения, но ничего не нашёл. — Как в проклятом Groundhog Day. Те же лица, те же улыбки. Даже подруги у Макса все на одно лицо.
— Эй! — флегматично огрызнулся Макс, но беззлобно. Он и сам это знал.
Константин Орлов, Костя для своих и для всего университета, молча наблюдал за происходящим, медленно вращая в пальцах бокал. Он чувствовал то же самое — пресыщение. В двадцать один год у него было всё, о чём можно мечтать: счет в банке, который пополнял отец, квартира в центре, последняя модель Porsche во дворе, статус негласного короля курса. И эта вседозволенность, как оказалось, была лучшим способом уничтожить любой вкус к жизни.
— Надо что-то менять, — произнёс он, и его низкий, спокойный голос заставил друзей насторожиться. Когда говорил Костя, его слушали. — Или мы деградируем окончательно.
— Предлагаешь записаться в кружок кройки и шитья? — язвительно спросил Стас.
— Предлагаю игру, — Костя поставил бокал на стол. В его голубых, чуть насмешливых глазах вспыхнул знакомый им всем огонёк азарта. — Настоящую. Со ставками.
Макс оживился. Стас приподнял бровь.
— Я думаю, надо завязывать с этой Смирновой, — глубокомысленно выдал Макс, как бы продолжая мысль вслух. Они пару дней обсуждали первокурсницу с журфака, которая послала их приятеля Димону с таким презрением, что тот до сих пор ходил поникший. — Дохлый номер. Каменная стена.
— Смирнова? — переспросил Костя. Он смутно припоминал разговоры: какая-то рыжая, небогатая, с острым языком.
— Ага. Та самая, что Димону мозги вынесла за попытку подарить телефон. Сказала, что у неё принципы не на «Айфон» меняются. — Стас фыркнул. — Воображает, королева.
— А с деньгами что? — спросил Костя, имея в виду их вечный спор — кто больше потратит на девушку за месяц.
— Просто сходим на них все вместе в клуб или в казино, — пожал плечами Макс. — Плюс-минус, везде одно и то же. Как вам идея?
Идея была дурацкой, и Костя это понимал. Он смотрел на своих друзей — сытых, скучающих, избалованных — и на себя такого же. Им нужен был не просто приз. Им нужен был вызов. Завоевание. Непокорённая вершина.
— А что, уже все попробовали? — холодно, почти академически поинтересовался он. — Ты ни про кого не забыл? Кажется, там была пара кандидатур.
— Костя, так ты же слышал! — оправдывался Макс, разводя руками. — Она знает про наши маленькие пари! Слышала шепотки. Она теперь настороже. У тебя нет шансов. Она же не дура.
Знание Смирновой о «ставках» компании мажоров не было секретом. Кто-то проболтался, слухи поползли. Для обычной девушки это было бы либо лестно, либо обидно. Для Смирновой, как передавали, стало лишь подтверждением её мнения об их «породе».
— Слышал, — Костя кивнул, и на его скулах, под идеально гладкой кожей, напряглись мышцы. В уголках губ заплясали ямочки, появилась та самая предвкушающая улыбка, которая сводила с ума пол-университета и предвещала кому-то большие проблемы. — И что? Тем интереснее будет игра.
Стас присвистнул. Он понял.
— Ты хочешь сделать её главным призом сезона.
— Не просто призом, — поправил Костя. — Критерием. Кто из нас действительно чего-то стоит. Она же «крепкий орешек», да? Не поддаётся на деньги, на статус, на внешность. Она ломает все наши схемы.
— Так что ты предлагаешь? — в голосе Макса зазвучало сомнение.
— Я предлагаю спор, — чётко произнёс Костя. Его взгляд метнулся от Стаса к Максу. — На одного. Я берусь за Смирнову. Срок — до зимней сессии. Задача — не просто переспать. Задача — чтобы она сама ко мне пришла. Чтобы она… забыла про свою гордость и принципы. Чтобы она хотела быть со мной.
В воздухе повисло молчание. Даже Стас был впечатлён масштабом наглости.
— А если проиграешь? — спросил он, прищурившись.
— Тогда я оплачиваю вам всем поездку на Новый год туда, куда выберете. Бали, Куршевель, Мальдивы. Без ограничений.
— А если выиграешь?
— Тогда каждый из вас, — Костя обвёл взглядом всю их компанию, включая пару присоединившихся к столу девушек, которые ловили каждое его слово, — платит мне по сто тысяч. И признаёт, что я — король этой горы. Безоговорочно.
Стас задумался на секунду, затем протянул руку.
— Идёт. Ты сумасшедший, но мне нравится. Берёшь орешек — будь готов сломать зубы.
Макс, после недолгой паузы, тоже пожал протянутую руку.
— Дай бог, Кость. Но предупреждаю — она реально не такая. Я её видел. В глазах — сталь.
— Тем лучше, — усмехнулся Костя, отпивая шампанского. Скука как рукой сняло. В его жилах заиграл адреналин, знакомый и желанный. — Сталь плавится при высокой температуре. Нужно лишь найти правильный жар.
Он уже видел это как чёткий план. Постепенное сближение. Разрушение защит. Демонстрация того, что он — не такой, как они все. И финальное, сладкое падение «неприступной» Смирновой в его объятия. Он представил её рыжие волосы, упрямый подбородок (он всё-таки припомнил её лицо), и эту самую «сталь» в глазах, которую нужно будет превратить в покорность, в желание.
— Она ещё будет за мной бегать, — уверенно заявил он, и друзья загоготали, чокаясь бокалами.
В голове же у него пронеслась другая мысль, быстрая и осторожная, как тень: «Главное — не увлечься самому». Но он тут же отогнал её. Это был спорт. Высшая лига. А он всегда выигрывал.
Он не знал, что в этот самый момент Арина Смирнова, в тысяче километров от клубного блеска, сидела в своей крошечной комнате в общаге, дописывая статью для университетской газеты. На столе перед ней лежал дешёвый сэндвич и потрёпанный конспект. Она устало провела рукой по лицу, откинула мешающую прядь рыжих волос и ткнула пальцем в экран ноутбука, удаляя пафосную фразу.
«Никакой романтики, — пробормотала она себе под нос. — Только факты. И никаких… мажоров».
Судьба, усмехнувшись, уже свела часы. Игра началась.
Игла для воздушного шара
Библиотека имени Королёва пахла старыми книгами, пылью и тишиной. Запах был густой, почти осязаемый, и он действовал на Арину Смирнову лучше любого успокоительного. Здесь не было места громкому смеху, перешептываниям о новых сумках и щелчкам каблуков по мрамору главного корпуса. Здесь царил порядок. Полки, каталоги, строгие библиотекарши и вечное, благоговейное шуршание страниц.
Арина сидела за своим привычным столом у окна, уткнувшись в конспект по истории зарубежной журналистики. Солнечный луч, пробившийся сквозь высокое запылённое окно, ложился на страницу, выхватывая из полумрака её тонкие пальцы, испачканные шариковой пастой, и рыжие, выбившиеся из небрежного пучка волосы.
— Я не понимаю, — простонал голос справа. — Вот вообще. Ноль. Это нужно просто зазубрить, как мантру?
Лика, её соседка по комнате и лучшая подруга, с отчаянием вглядывалась в свои же собственные каракули. Она была полной противоположностью Арине — импульсивная, эмоциональная, обожающая розовый цвет и готовившаяся к сессии в последнюю ночь с помощью пятичасовой истерики и трёх банок энергетика.
— Не зазубрить, — не отрываясь от текста, ответила Арина. — Понять логику. Вот смотри: каждый этот «-изм» — это реакция на предыдущий. Романтизм устал от рационализма классицизма, вот и полез в чувства и природу. Реалистам надоели эти вздохи у луны, они сказали: «Показывай жизнь, как она есть, даже если она говно». Просто поставь себя на их место.
— На место романтика? — Лика уставилась на неё. — Арина, я вчера три часа плакала, потому что парень из тиктока, за которым я слежу, завёл собаку. Я и так постоянно на их месте.
Арина наконец оторвалась от конспекта и улыбнулась. Улыбка преобразила её строгое, сосредоточенное лицо, сделала его моложе и мягче.
— Ну, тогда тебе с романтизмом по пути. Пиши про «томление души» и «невыразимое». Только сдай, ради бога.
— Сдам, если ты мне поможешь, — Лика безнадёжно швырнула ручку. — Я лучше три раза отмою полы в нашей общаге, чем это.
— Договорились, — Арина кивнула и вернулась к своим записям. Её взгляд упал на закладку в учебнике — распечатанный логотип «МедиаХаба». Престижная медиагруппа, её голубая мечта. Стажировка там была практически билетом в большую журналистику. Конкурс — человек триста на место. Она готовила портфолио шесть месяцев.
— О чём думаешь? — Лика, заметив её задумчивость, склонила голову набок.
— О «МедиаХабе». Документы нужно подать до пятницы.
— Подашь! Ты же умница. Они дураки, если тебя не возьмут.
— Там своя кухня, Лик. Нужны не только ум и портфолио. Нужны… связи. Или невероятная удача.
— Насчёт связей… — Лика понизила голос, хотя вокруг кроме них никого не было. — Димон, тот самый, красивый и тупой как пробка, вчера опять пытался тебя в инсте найти. Я видела.
Арина вздохнула. История с Димоном Орловым (да, тем самым, из «той» компании) уже стала небольшой легендой на их курсе. Он подошёл к ней после пары, предложил «просто выпить кофе», а когда она отказалась, на следующий день «случайно» встретил у метро с коробкой от нового iPhone. Мол, у меня лишний, забирай. Его смущённая, наглая улыбка. Её ледяное: «Спасибо, у меня есть принципы. И они не на „Айфон“ меняются». Она ушла, оставив его с открытым ртом. Слух разнёсся мгновенно.
— Пусть ищет, — пожала плечами Арина. — Ему же, наверное, впервые в жизни отказали. Это для него новый опыт.
— Они все такие, — фыркнула Лика. — Костя Орлов, Стас, Макс… Короли общаги на Чистых прудах. Думают, мир вертится вокруг их папиных денег. Знаешь, я их видела в «Беллоте» на прошлых выходных. Они бутылки шампанского заказывали, чтобы просто облить друг друга. Для них это игра.
— И пусть играют, — Арина закрыла конспект. Её зелёные глаза, обычно спокойные, стали холодными и твёрдыми, как морской лёд. — Они — шум. Мы — результат. Задай себе вопрос: кто будет через пять лет интереснее? Они, проедающие папины миллионы на тех же самых вечеринках, или мы, которые к тому времени, возможно, уже будем менять что-то в этой стране? Хотя бы одну маленькую статью.
Лика посмотрела на подругу с обожанием. В такие моменты Арина казалась ей не ровесницей, а каким-то древним, мудрым воином.
— Ты права, как всегда. Но… — она поколебалась. — Они опасны не только деньгами, Ар. Они привыкли получать то, что хотят. А ты стала для них… как заноза. Непокорённая территория. Я слышала, они там какие-то пари между собой заключают. На девушек.
Арина встала и начала собирать книги в потрёпанный рюкзак.
— Пусть заключают. Я не товар для их споров. И если кто-то из них снова попробует подойти с этой ерундой, — она щёлкнула замком рюкзака с таким звуком, будто взводила курок, — я буду не просто холодной. Я буду язвительной. Публично. Чтобы на них потом все тыкали пальцем.
Она говорила это с абсолютной уверенностью. Принципы были её крепостью, ум — оружием, а бедность — лишь временным неудобством, а не клеймом. Она верила в это.
— Идём? — спросила она, накидывая на плечи старенькое, но аккуратное пальто.
— Идём, — Лика, немного успокоившись, последовала за ней.
Они вышли из тишины библиотеки в шумный университетский коридор. И почти сразу же Арина почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Она обернулась. В дальнем конце коридора, окружённый своей свитой, стоял он — Константин Орлов. Не Димон, а тот самый Костя. Старший, главный. Он не смотрел на неё вожделеюще или нагло, как другие. Его взгляд был оценивающим, изучающим, как будто он рассматривал интересный, сложный механизм. Он что-то сказал Стасу, стоявшему рядом, и тот коротко усмехнулся.
Их взгляды встретились на секунду. Арина не отвела глаз. Она смерила его спокойным, безразличным взглядом, как смотрят на экспонат в музее — «ах, какая диковинка», — и повернулась к Лике.
— Видишь? Уже король со свитой изучает новых подданных.
— Боже, он смотрит, — прошептала Лика, нервно поправляя сумку.
— Пусть смотрит. От взгляда ещё никто не умирал. У меня, в отличие от них, есть дела поважнее.
И она пошла прочь, чётко стуча недорогими, но удобными ботинками по кафельному полу. Она не знала, что всего час назад этот «король» в дымном клубе назвал её «крепким орешком» и поставил на неё, как на скаковую лошадь. Она чувствовала лишь лёгкое, знакомое раздражение. Как будто в идеально чистом воздухе её мира снова запахло дешёвым парфюмом и самомнением.
Она была иголкой, абсолютно уверенной в своей неуязвимости. Она ещё не знала, что её только что наметили в качестве цели для самого большого и надутого воздушного шара в её жизни. А у Кости, наблюдающего за её упругой, уверенной походкой, в голове уже кликали шестерёнки самого простого и древнего плана: «Встретить. Увлечь. Завоевать».
Первая фаза начиналась завтра.
Продолжение следует…