[Обсуждение книги Л.Н.Толстого "Путь жизни"]
Итак, теперь Толстой размышляет о Боге. Ну посмотрим...
Кроме всего телесного в себе и во всем мире, мы знаем еще нечто бестелесное, дающее жизнь нашему телу и связанное с ним. Это нечто бестелесное, связанное с нашим телом, мы называем душою. Это же бестелесное, ни с чем не связанное и дающее жизнь всему, что есть, мы называем Богом. Получается душа человека (людей) — часть Бога. Так ли это? Бог обозначается здесь лишь как Жизнедатель, в среднем роде, нечто лишь бестелесное; другие его качества, характеризующие его как Личность, не упоминаются. Библия же чётко говорит о нём как о Личности, многократно передаёт его слова, мысли, намерения, рисует характер. Освещает многогранные качества, сообщает Имя.
Подзаголовок: БОГ ПОЗНАЕТСЯ ЧЕЛОВЕКОМ В САМОМ СЕБЕ. Возможно. Но этого не достаточно. Мы никогда бы не смогли познать Бога без его Книги, которую он дал нам.
В пункте 3 Толстой рассуждает о нашем ощущении себя частью чего-то невидимого и, при этом, нашей «отделённости» от этого чего-то, то есть Бога. Толстой не говорит о причинах нашей отделённости от Бога.
Познать Бога можно только в себе. Пока не найдешь Его в себе, не найдешь Его нигде.
Нет Бога для того, кто не знает Его в себе. Это спорно. Я, к примеру, понял насчёт души в себе, точнее — что я и есть «душа». Но я не считаю свою душу частью Бога. Моя душа — моя жизнь — это дар Бога, но не сам Бог и не его часть. Однако изучение Библии вполне помогает мне осознавать существование Бога как отдельной от меня (моей души) могущественной духовной Личности. Получается, для меня есть Бог, хотя я и «не знаю его в себе». Может быть, я не правильно понял здесь Толстого и тех, на кого он ссылается. Но ведь он сам учит: истина должна быть простой и понятной. Но я не могу понять, что значит: Познать Бога можно только в себе (и больше никак).
Живешь не ты: то, что ты называешь собою, то мертво. То, что живит тебя, – это Бог. Ангелус Силезиус. Пожалуй, это неправда. Если бы мы не были «собой», а был бы только один Бог в каждом, тогда бы у нас не было осознания «себя», как личности, как отдельно взятой души. Либо это снова высказывание излишне глубокое, настолько философское, что для простого человека недоступное. Но где же простота истины? — я повторяю вопрос.
Тот, кто не сумеет сделаться сыном Бога, навек останется в хлеву со скотиной. Ангелус Силезиус. Вот это правда. Это по-библейски. Задача человека — вновь стать совершенным, подобно Адаму стать сыном Бога, вернуться в Божью семью. Но это не значит, что мы, наша душа, и есть — Бог.
Если я живу мирской жизнью, я могу обходиться без Бога. Но стоит мне подумать о том, откуда я взялся, когда родился, и куда денусь, когда умру, и я не могу не признать, что есть то, от чего я пришел, к чему я иду. Не могу не признать, что я пришел в этот мир от чего-то мне непонятного и что иду я к такому же чему-то непонятному мне.
Вот это-то, то непонятное, от чего я пришел и к чему иду, – я называю Богом. Толстой здесь рассуждает правильно. Но снова он говорит о Боге, как о «чём-то непонятном», никак не проясняет ни имени, ни качеств Бога, ни многого другого, что связано с ним. Он правильно доверяет Богу свою жизнь (после смерти «я иду к» нему), но очевидно, что Бог хотел бы, чтобы религиозный человек и при жизни знал о нём нечто большее, чем это «что-то непонятное».
Если и разно иногда говорят люди о том, что такое Бог, то зато уже все те, кто точно верят в Бога, всегда одинаково понимают то, чего Бог хочет от них. Люди и Бога по-разному понимают, и его волю тоже в разном видят и по-разному понимают. И это есть главная цель и работа Дьявола.
Есть такой арабский рассказ: рассказывают, что будто бы Моисей, странствуя в пустыне, услышал, как один пастух молился Богу. Пастух молился так: «О Господи, как бы мне сойтись с Тобой и сделаться Твоим рабом! С какой бы радостью я обувал Тебя, мыл бы Твои ноги и целовал бы их, расчесывал бы Тебе волосы, стирал бы Тебе одежду, убирал бы Твое жилище и приносил бы Тебе молоко от моего стада! Желает Тебя мое сердце». Услыхал такие слова Моисей, рассердился на пастуха и сказал: «Ты богохульник. У Бога нет тела, – Ему не нужно ни одежды, ни жилища, ни прислуги. Ты дурно говоришь». И пастух опечалился. Не мог он представить себе Бога без тела и без телесных нужд, и не мог он больше молиться и служить Богу, и пришел в отчаяние. Тогда Бог сказал Моисею: «Зачем ты отогнал от Меня верного раба Моего? У всякого человека свои мысли и свои речи. Что для одного нехорошо, то для другого хорошо; что для тебя яд, то для другого мед сладкий. Слова ничего не значат. Я вижу сердце того, кто ко Мне обращается». Нечто подобное есть у апостола Павла, когда он рассуждает о христианах со слабой и с сильной верой. К примеру, в 8-й главе 1 Коринфянам. «Твое знание погубит слабого брата, за которого умер Христос» — 11-й стих. И тем не менее, Бог хочет, чтобы люди любили его всем разумом и были едины в вере, как об этом свидетельствуют слова Писания в Матфея 22:37 и 1 Коринфянам 1:10.
Люди говорят про Бога, что Он живет на небе. Говорят также и то, что Он живет в человеке. И то и другое правда. Он и на небе, то есть в бесконечном мире, и в душе человека.
Так что Бог есть та сущность жизни, которую человек сознает в себе и познает во всем мире как желание блага и осуществление его. Ещё одна скромная попытка дать определение Богу. Расплывчато и непонятно. «Небо» вряд ли тоже равно «бесконечному миру», скорее это недоступная восприятию человеку духовная сфера. Если бы Бог жил в человеке вольготно и полноправно, тогда его можно было бы обвинить в потворстве делам, творимым убийцами и насильниками.
Есть существо, без которого не было бы ни неба, ни земли. Существо это спокойно, бестелесно, свойства его называют любовью, разумом, но само существо не имеет имени. Оно самое отдаленное и самое близкое. Лао-Тсе. Имеет имя, Лао-Тсе, имеет.
У одного человека спросили: почему он знает, что есть Бог?
Он отвечал: «Разве нужна свеча, чтобы видеть зарю?» Мысль красивая, но по сути она сообщает только о человеческой ограниченности. О Боге же — лишь то, что он труднопостижим.
Если человек считает что-либо великим, то это значит, что он не смотрит на вещи с высоты Бога. Ангелус Силезиус. Хорошая мысль. Мудрая.
В разделе главы «Воля Бога» Толстой сравнивает человека с младенцем на руках у матери. Ребенок не знает, кто держит, кто греет, кто кормит его, но знает, что есть этот кто-то, и мало того, что знает, — любит того, во власти кого он находится. То же и с человеком. Интересное сравнение, но, пожалуй, эту мысль трудно усвоить тому, кто только делает первый шаг на пути к Богу. Так же, как и вот такое утверждение: Человек не может не чувствовать, что его жизнью что-то делается, что он чье-то орудие. А если он орудие чье-то, то есть и тот, кто работает этим орудием. Вот этот тот, кто им работает, и есть Бог. Мысль очень верная для духовного человека, но, думаю, большинство тех, кто, даже имея некий духовный потенциал, вряд ли согласятся, что «человек не может не чувствовать» себя орудием в руках Бога. Это слишком глубокая мысль, чтобы утверждать, что это естественно для любого человека.
О воле Бога Толстой говорит только то, что человеку следует делать добрые дела, но не уточняет какие это дела. А ведь не всякое дело, которое большинство людей считают добрым — на самом деле доброе в глазах Бога. И с полной уверенностью можно сказать, что некоторые из тех дел, которые некоторые люди считают злыми, — как раз то, что угодно Богу, составляют его волю.
Ещё Толстой цитирует Ангелуса Силезиуса, который утверждает нечто и вовсе с точки зрения Писания невразумительное: Ни почитать, ни хвалить Бога нельзя. О Боге можно только молчать и служить Ему. Как-то слишком уж радикально. Да, громко восхвалять Бога в некоторых ситуациях может быть и неуместно, но чтоб «нельзя»... Странно. Выходит, сочиняя и заставляя других исполнять псалмы, Давид делал то, что «нельзя»? Но ведь и Христос и апостолы пели псалмы. И апостолы цитировали Писание, говоря о Давиде, что он — тот, о ком Бог сказал: я нашёл человека по сердцу моему. Читая о Давиде в Библии, любой видит: основой его поклонения было именно восхваление Богу. Как же так, «нельзя»?..
«Чувствовать Бога может всякий, но познать Его не может никто. И потому не старайся познавать Его, а старайся, исполняя Его волю, все живее и живее чувствовать Его в самом себе». Это, конечно, хорошо, но как, не зная Бога, исполнять его волю? Что-то тут не так...
«Бог, которого мы познали, уже не Бог: познанный Бог уже становится таким же конечным, как мы сами. Бога нельзя знать. Он всегда непознаваемый. По Вивекананде». Это, конечно, в некотором смысле, по-библейски. Скажем, в Римлянам 11:33 сказано: «О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его!». И. Это жёсткий аргумент из серии возражений на тему, почему в Новом мире не скучно жить будет. Но уж больно Толстой (точнее Вивенкананда) загнул тут. «Нельзя знать» звучит так, как будто вообще нельзя знать. А как же тогда по Христу «любить его всем разумом»?
««Зачем ты спрашиваешь об имени Моем? — говорит Бог Моисею. — Если позади того, что движется, ты можешь видеть то, что всегда было, есть и будет, то ты знаешь Меня. Мое имя такое же, как Моя сущность. Я — сущий. Я то, что есть.
Кто желает знать Мое имя, тот не знает Меня». Сковорода». Ну, Сковорода тут совсем загнул. Если бы Бог не хотел, чтобы люди знали его имя, то он не позволил бы ни Моисею, ни Давиду, ни прочим пророкам обозначить и восхвалять это имя в Писании.
«Разум, который можно уразуметь, не есть вечный разум; существо, которое можно назвать, не есть высшее существо. Лао-Тсе». Из той же серии. Звучит красиво, но правда ли это? Почему нельзя назвать высшее существо? Почему? Объясните. Не понимаю.
«Странно, что я не знаю Его, а вместе с тем мне всегда страшно, когда я без Него, а только тогда не страшно, когда я с Ним. Еще страннее то, что знать Его больше и лучше, чем я Его знаю теперь, в моей теперешней жизни, мне и не нужно. Приблизиться мне к Нему можно и хочется, и в этом моя жизнь, но приближение нисколько не увеличивает и не может увеличить моего знания. Всякая попытка воображения о том, что я познаю Его (например, что Он творец или милосерд, или что-нибудь подобное), удаляет меня от Него и прекращает мое приближение к Нему. Даже местоимение «Он», относимое к Богу, уже несколько нарушает для меня все значение Его. Слово «Он» как-то умаляет Его». Пожалуй, в этой цитате всё главное о Толстовском духовном ви́дении. Ибо здесь он говорит не афоризмами, а говорит душой. Что ж. Принимаю. Принимаю смиренное Толстовское ограничение. Но по мне-так это гордость, как ни парадоксально. Почему знание о том, что Бог милосерд «или что-нибудь подобное» удаляет Толстого от Бога? Мне не понять этого парадокса.
«Когда люди, живя дурной жизнью, говорят, что нет Бога, они правы: Бог есть только для тех, кто глядит в Его сторону и приближается к Нему. Для того же, кто отвернулся от Него и идет прочь от Него, нет и не может быть Бога». Не в полной мере согласен с этим афоризмом. Дело в том, что Бог ЕСТЬ, и неважно, идут люди к нему или от него. (О, похоже я тоже могу афоризмы бацать!))
«Два рода людей знают Бога: люди с смиренным сердцем, — все равно, умные ли они или глупые, — и люди истинно разумные. Только люди гордые и среднего разума не знают Бога. Паскаль». Ну правильно. Знать бы только, что такое «средний разум».
«Нет Бога только для того, кто не ищет Его. Ищи Его, и Он откроется тебе». Согласен. Полностью. Молодец, Лев Николаевич!
«Бог есть. Нам не нужно этого доказывать. Доказывать Бога — кощунство; отрицать Его — безумие. Бог живет в нашей совести, в сознании всего человечества, в окружающей нас вселенной. Отрицать Бога под сводом звездного неба, у гроба дорогих людей или при радостной смерти казнимого мученика может только или очень жалкий, или очень развращенный человек. Мадзини». Красиво. Красиво. Молодец этот Мадзини, хорошо сказал. Потому что обычно говорят про падающий самолёт, а он сказал и другое, правильное, хорошее.
...Итак, глава о Боге, оказалась хотя и не самой короткой, но информация, данная в ней, расплывчата, сомнительна и скудна. И понять разумом эти мысли сложно. Кроме тех, что для любого духовного человека самоочевидны...
Дальше будет про любовь. Дорогие мои подписчики! Если вы скучаете от этих моих замороченных размышлений над Толстовскими размышлениями, то вот, — хорошая новость. Дальше про любовь будет. А это же всем близко и понятно))