Людмила Петровна нажала на красную трубку и бросила телефон на диван. Руки дрожали. Галка опять за своё. «Ты слишком много делаешь для них», говорит. «Они уже взрослые, пусть сами справляются». Легко ей рассуждать, когда её Димка каждое воскресенье приезжает, борщ ест, рассказывает про работу. А у Людмилы Петровны что? Алёшка раз в две недели заглянет, на пороге постоит, чай не выпьет, всё торопится. И эта Ирина его, невестка. Всегда с таким лицом, будто ей одолжение делают.
Она прошла на кухню, налила себе воды из фильтра. В окно были видны соседские балконы, увешанные бельём. Суббота, апрель, скоро майские праздники. Людмила Петровна вспомнила, как раньше, когда муж был жив, они на майские ездили на дачу. Сажали картошку, ставили парник. Алёша тогда ещё школьником был, помогал, хоть и нехотя. А теперь что? Даже на именины её не пришёл в прошлом году, цветы курьером прислал. Курьером!
Она вернулась в комнату, села в своё любимое кресло у окна. На журнальном столике лежала стопка глянцевых журналов, которые она выписывала, но почти не читала. Сверху лежал какой-то туристический проспект, вложенный в газету. «Отдых на юге, спецпредложения». Людмила Петровна взяла его, полистала. Море, пальмы, счастливые лица. «Подарите близким незабываемый отпуск». Она задумалась.
В прихожей зазвонил телефон. Она поднялась, взяла трубку.
– Мам, привет, это я, – голос Алексея звучал устало.
– Алёшенька! Как хорошо, что ты позвонил! Я как раз думала о тебе.
– Слушай, мам, у нас с Иркой юбилей свадьбы на днях, десять лет. Мы, наверное, к тебе не зайдём, времени совсем нет. Просто поздравляю тебя... то есть, мы друг друга поздравляем, конечно.
– Десять лет, – повторила Людмила Петровна. – Боже мой, как быстро. Я помню вашу свадьбу как вчера.
– Ага. Слушай, мам, я быстро, я на работе. Просто хотел сказать.
– Алёшенька, подожди. А как вы отмечать будете?
– Да никак особо, мам. Деньги сейчас туго, ты же знаешь. Цены на всё выросли, кредит за машину платим. Посидим дома, наверное, закажем что-нибудь вкусное.
В голосе сына она услышала что-то, какую-то усталость, обречённость. Людмила Петровна крепче сжала трубку.
– Дома? На такую дату? Алёша, это же неправильно. Вам нужно отдохнуть, съездить куда-нибудь.
– Мам, ну куда съездить-то? У нас с отпуском вообще напряг, я только в сентябре смогу взять, и то неделю.
– Ну так хоть на выходные. На море, например.
Алексей устало засмеялся.
– Мам, на выходные на море, это как минимум тысяч пятьдесят на двоих, если нормально. У нас таких денег нет просто так.
Людмила Петровна почувствовала, как внутри что-то сжалось. Её сын, её единственный ребёнок, не может себе позволить отметить десятилетие свадьбы. А она тут сидит одна в трёхкомнатной квартире, с пенсией и сбережениями, которые лежат на книжке.
– Алёш, мне надо идти, потом перезвоню, – сказала она и положила трубку.
Она вернулась в комнату, снова взяла туристический проспект. «Отель "Лазурный Берег", Геленджик. Комфортабельные номера, питание "шведский стол", бассейн, СПА-центр. От 4500 рублей за ночь». Людмила Петровна достала калькулятор, начала считать. Неделя, значит семь ночей. На двоих. Получается больше шестидесяти тысяч. Плюс дорога.
Она открыла ноутбук, который Алёша подарил ей два года назад на день рождения и научил пользоваться. Набрала «Лазурный Берег Геленджик официальный сайт». Полчаса она изучала номера, цены, отзывы. Потом зашла на сайт авиакомпании «Восток-Ветер», посмотрела билеты из Москвы в Геленджик на майские праздники.
Когда она закончила считать, сумма получилась внушительная. Семьдесят восемь тысяч рублей за всё, если брать стандартный номер и билеты туда-обратно. Людмила Петровна открыла интернет-банк, посмотрела на свои сбережения. Можно было потратить. Да и что ей делать с этими деньгами? Для кого копить?
Она набрала номер Алексея снова.
– Мам, что случилось? – голос его был встревоженный.
– Алёша, я подумала. На ваш юбилей свадьбы я хочу сделать вам подарок. Отправить вас на море, на неделю, в хороший отель. Всё оплачу.
Повисла пауза.
– Мам, ты что, это же очень дорого...
– Алёша, не спорь. Вы мои дети, я хочу, чтобы вы отдохнули. Я уже всё выбрала, отель хороший, отзывы отличные. Майские праздники, тёплое море, солнце. Ты только отпуск возьми.
– Мам, я... не знаю что сказать. Это очень щедро.
– Не надо ничего говорить. Я завтра всё оформлю, куплю вам сертификат. Считай, что это от меня и от папы вашего, царствие ему небесное. Он бы тоже хотел, чтобы вы были счастливы.
Когда она положила трубку, на душе стало легко и тепло. Наконец-то она сможет сделать что-то по-настоящему важное для сына. Пусть Галка говорит что хочет, а Людмила Петровна знает, что делает правильно. Это же семья, это же её кровь.
На следующий день она поехала в турагентство на первом этаже торгового центра. Девушка-менеджер, молодая, с яркими губами, выслушала её и кивнула.
– Отличный выбор! «Лазурный Берег» действительно один из лучших отелей в Геленджике. Давайте оформим сертификат на семь ночей?
– Да, на семь, – твёрдо сказала Людмила Петровна.
– На двоих взрослых?
– Да.
Девушка застучала по клавиатуре, что-то считала, потом повернула монитор к Людмиле Петровне.
– Смотрите, вот полная стоимость. С перелётом получается семьдесят восемь тысяч. Но у нас сейчас есть специальное предложение, если оплатить только проживание без билетов, то можно сделать сертификат на первые три ночи по акции, это будет всего двадцать четыре тысячи. А остальное они сами доплатят на месте, если захотят продлить.
Людмила Петровна нахмурилась.
– То есть как?
– Ну смотрите, вы покупаете сертификат на три ночи, это ваш подарок. А если они захотят остаться ещё на четыре дня, то доплатят сами уже в отеле. Многие так делают, чтобы подарок был не таким дорогим, но при этом качественным.
Людмила Петровна задумалась. С одной стороны, она хотела оплатить всё полностью. С другой стороны, двадцать четыре тысячи вместо семидесяти восьми – это существенная разница. И потом, Алёша с Ириной уже взрослые люди, у них же есть деньги на какие-то расходы. Просто на сам отпуск им тяжело выделить сразу большую сумму, а тут основное будет оплачено.
– А как это выглядит? Они приедут в отель, покажут сертификат...
– Да, всё просто. На сертификате будет указано, что оплачено три ночи с таких-то по такие-то числа. Если захотят продлить, администратор на ресепшене сделает им предложение по текущим ценам.
– А если они не захотят продлевать?
Девушка улыбнулась.
– Тогда они просто три дня отдохнут и уедут. Но обычно все продлевают, когда уже на месте, на море. Атмосфера располагает.
Людмила Петровна ещё немного подумала. В голове начала формироваться мысль. А что, если она тоже приедет? Ну, не сразу, а через эти три дня, когда Алёша с Ириной будут решать, оставаться ли им дальше. Она могла бы помочь с доплатой, провести с ними время, наконец-то пообщаться нормально, не на бегу. На море, в спокойной обстановке. Это же будет замечательно! Семейный отдых, как раньше.
– Хорошо, – сказала она. – Давайте оформляйте на три ночи. А билеты они сами купят, да?
– Именно. Билеты не входят в сертификат.
Когда Людмила Петровна вышла из турагентства с красивым конвертом, в котором лежал сертификат на отдых в отеле «Лазурный Берег», она почувствовала прилив энергии. Дома она сразу зашла на сайт «Восток-Ветер» и купила себе билеты на майские праздники в Геленджик. Туда – на пятое мая, обратно – на двенадцатое. Как раз совпадёт с тем временем, когда Алёша с Ириной будут решать насчёт продления. Она представила, как приедет, как они удивятся, как обрадуется Алёша. Может быть, даже Ирина оттает, когда увидит, что свекровь готова проводить с ними время и помогать.
В день юбилея свадьбы Алексея и Ирины Людмила Петровна пришла к ним домой с тортом и конвертом. Они жили в двухкомнатной квартире в спальном районе, на пятом этаже без лифта. Алексей открыл дверь, обнял мать.
– Мам, привет! Проходи, мы как раз стол накрываем.
Ирина вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. На ней был домашний халат, волосы забраны в хвост.
– Здравствуйте, Людмила Петровна.
– Здравствуйте, Ирочка. Поздравляю вас с юбилеем! Десять лет, это серьёзно.
Они сели за стол. Алексей открыл вино, Ирина принесла салаты, которые явно готовила сама. Они выглядели уставшими, но старались быть весёлыми. Людмила Петровна смотрела на них и чувствовала смесь жалости и гордости. Её сын, взрослый мужчина, глава семьи. И всё-таки такой же Алёшенька, которого она растила.
– Ну что, – сказала она, когда они выпили первый тост, – у меня для вас есть подарок.
Она протянула конверт. Алексей открыл, достал сертификат, прочитал.
– Мам, это... это же отель на море! Лазурный Берег! Я про него слышал, там очень дорого!
Ирина взяла сертификат, тоже прочитала. Лицо её смягчилось.
– Людмила Петровна, это невероятно щедро. Спасибо большое.
– Это вам на отдых. Семь дней на море, в хорошем отеле, всё включено, питание, бассейн, СПА. Отдохнёте как следует, наберётесь сил.
Алексей встал, обнял мать.
– Мам, я не знаю, что сказать. Это лучший подарок.
Людмила Петровна почувствовала, как глаза наполняются слезами. Вот оно, то самое тепло, та самая благодарность, которой ей так не хватало.
– Я хочу, чтобы вы были счастливы, – сказала она. – Чтобы отдыхали, восстанавливались. Работа, работа, а жизнь-то проходит.
Ирина снова взяла сертификат, внимательно перечитала.
– Тут написано, что проживание с первого по четвёртое мая. Это три ночи?
– Да, три ночи полностью оплачены. А если захотите остаться дольше, можно продлить уже на месте.
– А продление тоже оплачено? – уточнила Ирина.
Людмила Петровна почувствовала лёгкое раздражение. Ну вот опять, Ирина всегда во всё вникает, всё проверяет.
– Нет, продление будет за ваш счёт, если решите остаться. Но основное-то оплачено, три дня отдыха вам обеспечены.
Ирина кивнула, ничего не сказала, но Людмила Петровна заметила, как та переглянулась с Алексеем. Он пожал плечами, улыбнулся.
– Мам, это всё равно шикарный подарок. Мы давно мечтали на море, правда, Ир?
– Правда, – согласилась Ирина. – Спасибо, Людмила Петровна. Мы очень ценим.
Остаток вечера прошёл в приятной атмосфере. Алексей рассказывал о работе, Ирина показывала фотографии своих дизайнерских проектов. Людмила Петровна слушала, радовалась, что вот наконец-то они все вместе, общаются по-человечески. Когда она уходила, Алексей проводил её до остановки.
– Мам, спасибо ещё раз. Ты не представляешь, как нам нужен этот отдых. У Ирки вообще сплошные дедлайны, она устала жутко. А я на работе так загружен, что уже плохо сплю.
– Вот и отдохнёте. Море, солнце, никаких забот.
– А ты как? Как твои дела?
– Да всё нормально, Алёш. Живу потихоньку.
– Не скучаешь одна?
Людмила Петровна пожала плечами.
– Скучаю, конечно. Но ничего, привыкла уже.
Алексей обнял её, поцеловал в щёку.
– Мам, я приеду на следующей неделе, помогу тебе с краном на кухне, ты говорила, что подтекает.
– Приезжай, Алёшенька. Я буду ждать.
Когда автобус увозил её домой, Людмила Петровна смотрела в окно и думала о том, как всё-таки хорошо делать людям приятное. Вот так, одним подарком, она смогла осчастливить сына и невестку, сблизиться с ними. А скоро они ещё и вместе на море поедут. Правда, она пока не сказала им, что тоже собирается в Геленджик, но это будет сюрприз. Хороший, приятный сюрприз.
Первого мая Алексей и Ирина сели в самолёт авиакомпании «Восток-Ветер» и полетели в Геленджик. Людмила Петровна проводила их мысленно, представляя, как они сейчас волнуются, радуются. Сама она должна была вылететь через четыре дня, пятого мая.
Третьего мая, вечером, ей позвонил Алексей. Голос его звучал странно, напряжённо.
– Мам, привет. Мы тут столкнулись с небольшой проблемой.
Сердце Людмилы Петровны сжалось.
– Что случилось? Вы в отеле? Всё в порядке?
– В отеле мы, всё хорошо. Море отличное, погода супер. Но вот в чём дело... Сегодня четвёртое мая, последний день по сертификату. Мы подошли на ресепшен узнать насчёт продления, думали, может, хотя бы пару дней ещё остаться. И выяснилось, что продление стоит очень дорого. Почти сорок тысяч за четыре ночи.
– Сорок тысяч? – переспросила Людмила Петровна.
– Да. Мы такие деньги с собой не взяли, мам. Думали, что всё оплачено, ну или что доплата будет небольшая. А тут такая сумма. И они сказали, что если мы не продлеваем, то завтра к двенадцати дня надо освободить номер.
Людмила Петровна почувствовала, как внутри закипает. Вот же обманщики! Она специально выбирала хороший отель, а они там такие цены загнули на продление!
– Алёш, а что в сертификате написано? Там же должны быть условия?
– В сертификате написано, что оплачено три ночи с первого по четвёртое мая. Всё. Про продление ничего конкретного нет.
– Но тебе же говорили в агентстве, что...
– Мам, мне никто ничего не говорил. Ты сама всё оформляла.
Повисла пауза. Людмила Петровна поняла, что надо как-то выйти из этой ситуации.
– Алёш, подожди. Может быть, произошла ошибка? Я сейчас позвоню в агентство, узнаю.
– Мам, уже вечер, агентства не работают. Да и какая разница? Факт в том, что у нас оплачено только три дня, а не семь, как мы думали.
В трубке послышался голос Ирины, она что-то говорила Алексею.
– Слушай, мам, Ирка говорит, что мы просто завтра уедем. Три дня и три дня, ничего страшного. Мы уже искупались, позагорали, этого достаточно.
– Нет, подождите! – быстро сказала Людмила Петровна. – Не надо никуда уезжать. Я... я могу помочь вам с доплатой.
Снова пауза.
– Мам, это сорок тысяч. Мы не можем принять от тебя столько денег.
– Почему не можете? Я хочу, чтобы вы отдохнули нормально, а не по три дня. Неделя – это совсем другое дело. Организм только на третий день начинает расслабляться.
Теперь уже отчётливо было слышно, как Ирина говорит с Алексеем, голоса приглушённые, но тон чёткий.
– Мам, дай я тебе перезвоню, ладно?
Людмила Петровна положила трубку и встала. Ходила по комнате, нервничала. Как же так получилось? Она ведь хотела как лучше. Конечно, надо было сразу оплачивать всё полностью, но тогда сумма была такая большая, а потом эта идея с совместным отдыхом показалась такой хорошей...
Телефон зазвонил через полчаса. Звонила Ирина.
– Людмила Петровна, здравствуйте. Извините, что я звоню, а не Алексей. Он сейчас немного... волнуется. Я хотела прояснить ситуацию.
– Ирочка, я понимаю, что вы расстроены. Я сейчас всё улажу, не переживайте.
– Людмила Петровна, я бы хотела понять: вы изначально знали, что в сертификате оплачено только три дня, а не семь?
Голос Ирины был абсолютно спокойным, деловым. Людмила Петровна почувствовала, как её лицо начинает гореть.
– Ну... знаете, в агентстве мне предложили такой вариант...
– То есть вы знали. И не сказали нам?
– Я думала, что вы сможете сами доплатить, если захотите! Или я помогу, если понадобится. Я не думала, что это станет проблемой!
– Людмила Петровна, если бы мы знали заранее, мы бы планировали бюджет по-другому. Взяли бы с собой деньги или вообще поехали бы в более дешёвое место на все семь дней, а не три дня в дорогой отель.
– Но это же хороший отель! Вам там нравится?
– Нравится. Это не вопрос качества. Это вопрос честности.
Слово «честность» прозвучало как пощёчина. Людмила Петровна сжала трубку.
– Ирина, я не собиралась вас обманывать. Я хотела сделать вам подарок.
– Подарок – это когда человек знает, что он получает. А здесь вы создали ситуацию, в которой мы либо должны чувствовать себя обязанными, либо испытывать неудобство. Честно говоря, я не понимаю вашей логики.
Людмила Петровна почувствовала, как внутри начинает подниматься гнев.
– Моя логика была проста: я хотела, чтобы мой сын отдохнул. Чтобы вы оба отдохнули. Я потратила свои деньги, свои сбережения!
– Людмила Петровна, никто у вас этих денег не просил. Вы сами решили сделать этот подарок. И если уж делать, то надо было делать честно, сразу всё объяснить. А не создавать эту странную ситуацию.
– Странную? – голос Людмилы Петровны сорвался на крик. – Я для вас стараюсь, а вы говорите, что я поступила странно?
– Мы не просили вас стараться таким образом. Алексей, дай мне! – последняя фраза была явно обращена к мужу.
Телефон зашуршал, потом в трубке раздался голос Алексея.
– Мам, прости, Ирка очень расстроена. Мы оба расстроены. Это как-то... неожиданно.
– Алёша, я не хотела расстраивать вас. Правда. Я просто хотела провести с вами время.
И вот тут это вырвалось. Людмила Петровна сама не ожидала, что скажет это так прямо.
– Что? – переспросил Алексей.
– Я хотела провести с вами время. Я купила себе билеты в Геленджик, прилетаю послезавтра, пятого мая. Думала, что мы вместе проведём вторую половину вашего отдыха. Я бы помогла с оплатой продления, и мы бы отдохнули все вместе, как семья. Как раньше, когда ты был маленький, мы ездили на море...
Тишина в трубке была такой плотной, что Людмила Петровна подумала, что связь прервалась.
– Мам, ты хочешь сказать, что весь этот подарок был задуман так, чтобы ты провела с нами отпуск? На наш юбилей свадьбы?
– Ну... я думала, что это будет приятно. Мы так редко видимся, Алёш. Я скучаю. Мне одной тяжело. А тут такая возможность, вместе, на море...
В трубке снова послышался голос Ирины, резкий, чёткий, хотя слов не было разобрать. Потом Алексей сказал:
– Мам, я тебе завтра перезвоню. Нам надо... обдумать всё.
И повесил трубку.
Людмила Петровна стояла посреди комнаты с телефоном в руке. Внутри всё дрожало. Как же так? Почему они так отреагировали? Она ведь для них, для них! Одинокая женщина, потратила свои деньги, хотела порадовать сына, провести с ними время, а они... Неблагодарные. Ирина эта, конечно, всё испортила. Настроила Алексея против матери. Людмила Петровна прошла в ванную, умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало. Лицо усталое, морщины, седые волосы у корней. Кому она нужна? Только сыну, только семье. А они её отталкивают.
На следующий день Алексей не звонил. Людмила Петровна несколько раз набирала его номер, но сбрасывала звонок, не дождавшись ответа. К вечеру позвонила Ирина.
– Людмила Петровна, мы приняли решение. Завтра мы освобождаем номер и уезжаем из этого отеля. Нашли гостевой дом в посёлке неподалёку, там недорого, и мы можем остаться до конца недели на свои деньги, которые привезли с собой. Спасибо вам за три дня в «Лазурном Берегу», это было приятно. Но дальше мы справимся сами.
– Ирочка, подождите, не надо никуда уезжать! Я же сказала, что помогу с оплатой!
– Людмила петровна, мы не хотим вашей помощи на таких условиях. Это наш отпуск, наш юбилей, и мы хотим провести его вдвоём. Без обязательств, без манипуляций и без необходимости потом чувствовать себя должными.
– Манипуляций? – голос Людмилы Петровны дрожал. – Я пыталась манипулировать?
– А как это ещё назвать? Вы подарили нам сертификат, создав впечатление, что оплачена неделя. Потом оказалось, что только три дня. Потом выяснилось, что вы сами собираетесь приехать и провести с нами остаток времени. То есть фактически вы купили себе совместный отдых с нами, но преподнесли это как подарок нам. Как это не манипуляция?
Людмила Петровна почувствовала, как горло перехватывает от обиды.
– Я просто хотела быть с сыном! Я одинокая женщина, мой муж умер пять лет назад, у меня нет никого, кроме Алёши! Я имею право хотеть проводить время с ним?
– Имеете. Но не так. Не обманом, не давлением. Если хотите провести время с Алексеем, можно просто предложить: давайте поедем вместе отдыхать, я оплачу свою часть, вы свою. Или: давайте я вам подарю деньги на отдых, а вы сами решите, куда и как поехать. Но вы выбрали другой путь. И этот путь нечестный.
– Отдайте трубку Алёше, – потребовала Людмила Петровна.
– Он не хочет с вами разговаривать. Он очень расстроен. Послушайте, Людмила Петровна, я понимаю, что вам одиноко. Искренне понимаю. Но отношения со свекровью не могут строиться на такой основе. Если вы хотите видеться с нами чаще, давайте об этом поговорим откровенно, когда вернёмся. Но сейчас, здесь, мы хотим побыть одни.
– Так вы что, мне не позволите даже приехать? Я уже билеты купила!
– Приезжайте, если хотите. Это ваше право. Но мы не будем с вами встречаться. Мы уезжаем из Геленджика в другое место, и где именно мы будем, мы вам не скажем. Простите.
И Ирина повесила трубку.
Людмила Петровна стояла в оцепенении. Потом швырнула телефон на диван, прошла на кухню, плюхнулась на стул. Руки тряслись так сильно, что она не могла даже налить себе воды. В голове крутились слова Ирины: манипуляция, обман, нечестность. Как она смеет так говорить? Как смеет судить?
Она достала телефон, набрала номер Галки.
– Алло, Люда? Что случилось, ты плачешь?
– Галь, они отказались от моего подарка. Выгнали меня. Не хотят даже видеть.
– Кто? Алёша?
– Алёша и эта его Ирина. Я им подарила путёвку на море, хотела провести с ними время, а они... Говорят, что я манипулирую ими. Что я нечестная.
Галка помолчала.
– Люд, а ты точно всё правильно сделала? Ты же мне говорила, что купила сертификат только на три дня.
– Ну и что? Я же собиралась помочь с продлением!
– А они об этом знали?
– При чём тут это? Я мать, я имею право помогать своему сыну!
– Люда, послушай. Я тебе сразу говорила, что ты слишком много делаешь для них. Но если уж делаешь, то надо делать честно. Без задних мыслей. А у тебя получилось как-то... мутно.
– Ты тоже против меня? – голос Людмилы Петровны сорвался.
– Я не против тебя. Я за тебя. Но я понимаю Ирину. Представь, они думали, что у них неделя оплачена, приехали, расслабились, а потом бац, и выясняется, что надо доплачивать кучу денег. Плюс ты сама едешь, а их не предупредила. Это действительно странно выглядит.
– Я не хочу это слышать, – Людмила Петровна положила трубку.
Она сидела на кухне, смотрела в окно. На улице темнело, включались фонари. В соседнем доме в окнах горел свет, видны были силуэты людей. Семьи, дети, ужины. А у неё что? Пустая квартира, молчащий телефон, билеты в Геленджик, которые теперь бессмысленны.
Но потом, через час, когда первая волна обиды немного схлынула, Людмила Петровна поняла, что не может просто так всё оставить. Билеты куплены, деньги потрачены. Она полетит. Она найдёт их, поговорит с Алёшей нормально, без этой Ирины. Объяснит всё, и он поймёт. Он же её сын, он не может так просто от неё отвернуться.
Пятого мая она села в самолёт. Прилетела в Геленджик к обеду. Взяла такси, поехала в отель «Лазурный Берег». На ресепшене объяснила ситуацию, попросила соединить её с номером, где остановились Алексей и Ирина. Девушка-администратор проверила базу, покачала головой.
– Эти гости выселились вчера.
– Как выселились? Куда?
– Я не могу разглашать такую информацию. Простите.
Людмила Петровна вышла из отеля, села на лавочку у входа. Достала телефон, позвонила Алексею. Сбросил. Написала сообщение: «Алёша, я в Геленджике. Пожалуйста, давай встретимся, поговорим». Ответа не было.
Она сняла номер в маленькой гостинице рядом с набережной, дешёвой, с облезлыми обоями и скрипучей кроватью. Села у окна, смотрела на море. Оно было синее, спокойное, красивое. По набережной гуляли люди, пары, семьи с детьми. Все казались счастливыми. А она сидела одна в чужом городе, и сын не хотел с ней разговаривать.
На следующий день она попыталась дозвониться снова. Алексей взял трубку.
– Мама, зачем ты приехала?
– Алёш, я хочу поговорить. Мне нужно объяснить тебе всё.
– Мама, тут нечего объяснять. Ты поступила неправильно. Ты обманула нас.
– Я не обманывала! Я просто хотела...
– Ты хотела провести с нами наш юбилей. Ты хотела вклиниться в наш отпуск. Ты подарила нам не отдых, а ловушку. Понимаешь?
– Какую ловушку? Алёша, я твоя мать, я люблю тебя, я просто хотела быть рядом!
– Но я не хочу, чтобы ты была рядом таким образом! – голос Алексея был твёрдым, и это испугало Людмилу Петровну больше, чем крик. – Я не хочу, чтобы каждый твой подарок был с подвохом. Чтобы каждая помощь была способом меня контролировать.
– Я не контролирую тебя!
– Контролируешь. Ты всегда так делала. Когда я был маленький, ты решала, в какой кружок мне ходить, с кем дружить. Когда я женился, ты постоянно давала советы, как нам жить, что покупать. А теперь ты купила нам отдых, но на самом деле купила себе время с нами. Это манипуляция, мама. И я устал.
Людмила Петровна почувствовала, как слёзы текут по щекам.
– Алёша, я не манипулирую. Я просто одинокая женщина, которая хочет видеть своего сына.
– Тогда скажи об этом прямо. Скажи: мне одиноко, я хочу, чтобы мы чаще виделись. А не создавай эти сложные схемы с подарками и обязательствами.
– Я говорила! Сколько раз я говорила, что мне одиноко! Но ты не слышишь!
– Я слышу. Но я не могу быть твоим единственным источником общения и радости. У меня своя жизнь, своя семья. Ирина – моя семья. И если мне надо выбирать, я выберу её.
Эти слова ударили как пощёчина.
– Ты выбираешь её вместо меня?
– Я выбираю здоровые отношения вместо токсичных. Мам, пожалуйста, улетай домой. Мы вернёмся через три дня, и тогда поговорим спокойно. Но сейчас я не хочу тебя видеть. Прости.
Он повесил трубку.
Людмила Петровна просидела в номере весь день. Не ела, не пила, только лежала на кровати и смотрела в потолок. В голове крутились слова: манипуляция, токсичность, контроль. Неужели она правда такая? Неужели её забота – это плохо?
Вечером она вышла на набережную, пошла вдоль моря. Солнце садилось, небо было розовым и оранжевым. Красиво, до боли красиво. Она представила, как могло бы быть: они вместе гуляют, Алёша под руку, Ирина рядом, разговаривают, смеются. Вместе ужинают в кафе, заказывают вино, делятся впечатлениями. Семейный отдых, как раньше. Но вместо этого она одна.
На второй день она получила сообщение от Алексея: «Мама, мы уезжаем завтра утром в Москву. Ты тоже возвращайся. И пожалуйста, не пытайся нас искать или следить за нами».
Людмила Петровна купила билет на вечерний рейс и улетела домой.
Дома всё было так же: трёхкомнатная квартира, тишина, пустота. Она разобрала чемодан, помылась, легла спать. Утром позвонила Галка.
– Ну как съездила?
– Никак. Он не захотел меня видеть.
– Люда, а может, это и к лучшему? Дай им время, они остынут.
– Время, – повторила Людмила Петровна. – У меня времени навалом. Мне шестьдесят пять лет, Галь. Сколько мне ещё осталось? Десять лет? Пятнадцать? И я должна провести их одна, потому что сын решил, что я токсичная?
– Ты не токсичная. Ты просто... переборщила немного.
– Я любила. Вот и всё. Любила и хотела быть рядом.
– Любовь – это не собственность, Люд. И не контроль.
– Тогда что это?
Галка помолчала.
– Не знаю. Наверное, это когда ты отпускаешь человека и доверяешь ему.
Людмила Петровна повесила трубку. Отпустить? Как можно отпустить единственного сына?
Прошла неделя. Алексей не звонил. Людмила Петровна тоже не звонила ему. Она ходила в магазин, готовила себе еду, смотрела телевизор. По вечерам сидела в «Туте», листала новости, смотрела чужие жизни. И вот однажды, десятого мая, она случайно наткнулась на профиль Ирины. Девушка выложила фотографии с отдыха.
На фото были море, горы, маленький уютный домик с верандой. Алексей и Ирина на фоне заката, обнявшись, улыбающиеся. Подпись: «Иногда лучший отдых – тот, который ты планируешь сам. Спасибо Геленджику за эти дни».
Людмила Петровна смотрела на эти фотографии и чувствовала, как внутри поднимается новая волна обиды. Значит, они прекрасно отдохнули. Без неё. Без её помощи. В каком-то дешёвом гостевом доме, зато счастливые. А она потратила деньги, время, нервы, а в итоге осталась ни с чем.
Она написала Алексею: «Вижу, вы отлично отдохнули. Рада за вас». Ответа не было.
Ещё через неделю, семнадцатого мая, позвонила Галка.
– Люда, я тут подумала. Может, тебе к психологу сходить?
– Зачем?
– Ну чтобы разобраться. Почему у тебя так с Алёшей получается. Может, правда есть какие-то моменты, которые надо переосмыслить.
– Мне не к психологу надо, а сыну надо научиться ценить мать.
– Люда...
– Всё, Галь, мне некогда.
Она положила трубку.
В конце мая Алексей всё-таки позвонил. Голос был ровным, официальным.
– Мам, привет. Как дела?
– Нормально.
– Мам, мы хотели бы поговорить. Встретиться.
– Зачем?
– Ну... чтобы всё обсудить. Что произошло. Как дальше жить.
– А как дальше жить? – спросила Людмила Петровна. – Ты мне скажешь?
– Мам, не надо так. Давай встретимся, спокойно поговорим. Может, в кафе где-нибудь.
– В кафе. С Ириной?
– Да, с Ириной. Мы семья, мам.
– А я кто?
– Ты моя мать. И я тебя люблю. Но мне нужно, чтобы ты поняла некоторые вещи.
Людмила Петровна почувствовала, как сердце начинает биться чаще.
– Какие вещи?
– Про границы. Про честность в отношениях. Про то, что семейный отдых на наш юбилей свадьбы – это про нас с Иркой, а не про тебя. Про то, что подарки не должны быть способом купить внимание или время.
– Значит, я пыталась купить внимание? – голос Людмилы Петровны задрожал.
– Мам, ну не так категорично. Просто...
– Нет, Алёша, именно так. Ты считаешь, что я пыталась купить твоё внимание. Что я манипулирую тобой. Что я токсичная. Так?
– Мам, пожалуйста, не переворачивай всё.
– Я не переворачиваю. Я просто слышу то, что ты говоришь. И знаешь что? Я поняла. Я вам больше не нужна. Живите, как хотите. Без моих подарков, без моей помощи, без меня. Раз я такая плохая.
– Мама!
Она положила трубку, выключила телефон.
Прошёл июнь. Прошёл июль. Людмила Петровна жила как в тумане. Алексей пытался дозвониться, писал сообщения. Она не отвечала. Один раз он приехал, стоял под дверью, звонил в домофон. Она не открыла.
Галка приходила в гости, пыталась уговорить её помириться с сыном.
– Люда, это же твой ребёнок. Единственный. Зачем ты так?
– Я не так. Это он так. Он выбрал.
– Он не выбирал между тобой и Ириной. Он просто хочет нормальных отношений.
– Значит, со мной ненормальные отношения?
– Люда, ты сама превращаешь всё в абсурд. Алёша любит тебя. Но он хочет, чтобы ты уважала его границы.
– Границы, – Людмила Петровна усмехнулась. – Раньше такого слова не было. Раньше была семья, была забота друг о друге. А теперь все только о себе думают.
– Забота – это когда ты спрашиваешь, что человеку нужно, а не решаешь за него.
– Мне некому задавать вопросы. Меня никто не спрашивает, что мне нужно.
Галка вздохнула.
– А ты говорила?
Людмила Петровна не ответила.
В августе, в один из вечеров, она сидела на кухне, пила чай. По телевизору шли новости, но она не слушала. Думала о том, как раньше, в это время года, они с мужем собирали урожай на даче. Огурцы, помидоры, клубника. Алёша приезжал, помогал носить ящики. Потом они все вместе ужинали на веранде, до поздна, пока комары не начинали кусаться.
А теперь даче её продана, муж умер, сын не звонит.
Телефон завибрировал. Сообщение от Алексея: «Мам, прости, если я тебя обидел. Я правда не хотел. Но мне нужно, чтобы ты поняла: я люблю тебя, но у меня своя жизнь. И я имею право на эту жизнь. Давай попробуем начать заново? По-честному?»
Людмила Петровна смотрела на экран. Пальцы зависли над клавиатурой. Что ответить? Простить? Согласиться? Но тогда получится, что она была неправа. Что она действительно манипулировала, контролировала.
А может, так и было?
Она вспомнила слова девушки из турагентства: «Многие так делают, чтобы подарок был не таким дорогим». Вспомнила, как сама покупала билеты в Геленджик, представляя совместный отдых. Вспомнила, как обрадовалась, когда поняла, что может «помочь» с продлением и таким образом оказаться рядом с сыном.
Это правда была забота? Или это была попытка купить время, внимание, близость?
Она встала, подошла к окну. На улице стемнело, горели фонари. В окнах соседних домов мелькали силуэты людей. Жизнь продолжалась. У всех своя жизнь.
У Алексея тоже своя жизнь. С Ириной. И он имеет на это право.
Людмила Петровна вернулась к телефону, начала печатать: «Алёша...» и остановилась. Что сказать? «Прости»? За что – за любовь? За желание быть рядом? «Я понимаю»? Но она не понимала. Она не понимала, как можно отказаться от матери. Как можно назвать манипуляцией желание провести время вместе.
Она стёрла сообщение, положила телефон на стол.
Может быть, завтра. Или послезавтра. Или никогда.
Она налила себе ещё чаю, села обратно к столу. По телевизору кто-то говорил про экономику, про курс доллара. Людмила Петровна смотрела в экран, но не видела. Думала о том, что Галка была права: любовь – это не собственность.
Но если не собственность, то что?
Она не знала ответа.
Сентябрь принёс дожди и холода. Людмила Петровна простудилась, неделю пролежала с температурой. Галка приносила ей лекарства, варила бульоны. Как-то вечером, когда температура спала и Людмила Петровна смогла нормально разговаривать, Галка сказала:
– Знаешь, Алёша приходил ко мне. Спрашивал, как ты. Очень переживает.
– Приходил к тебе? – удивилась Людмила Петровна.
– Да. Позвонил, узнал, что ты болеешь, приехал. Хотел прийти к тебе, но я сказала, что ты его не пустишь.
– И что он?
– Расстроился. Сказал, что готов ждать, сколько нужно. Что любит тебя и хочет наладить отношения. Но на других условиях.
– На каких условиях?
– На честных. Без игр, без манипуляций. Когда вы говорите друг другу правду.
Людмила Петровна отвернулась к стене.
– А я разве не говорю правду?
– Не говоришь. Ты не говоришь, что тебе одиноко и страшно. Ты не говоришь, что скучаешь по нему и хочешь видеть его чаще. Вместо этого ты делаешь вот такие подарки с подвохом. И обижаешься, когда он не реагирует так, как ты ожидала.
– Я не обижаюсь.
– Обижаешься. Уже три месяца обижаешься.
Людмила Петровна закрыла глаза. Может быть, Галка права. Может быть, она действительно не умеет говорить о своих чувствах. Легче купить билет, оплатить отель, чем сказать: «Мне одиноко, и я хочу быть с тобой».
Но разве это её вина? Разве её учили говорить о чувствах? В её времена было не принято. Надо было делать, работать, помогать. А не ныть.
Когда Галка ушла, Людмила Петровна долго лежала в темноте. Потом всё-таки взяла телефон, открыла переписку с Алексеем. Последнее его сообщение было от двух недель назад: «Мам, как ты? Галка говорит, ты болеешь. Может, мне приехать?»
Она начала печатать: «Алёша, я почти выздоровела. Спасибо, что беспокоишься». Отправила.
Через минуту пришёл ответ: «Мам! Как хорошо, что ты ответила! Я так волновался! Тебе что-нибудь нужно? Может, продукты привезти?»
Людмила Петровна посмотрела на экран. Вот он, её сын. Готов приехать, привезти, помочь. Несмотря ни на что.
Она написала: «Спасибо, не нужно. У меня всё есть».
«Точно? А может, я всё равно заеду? Просто проведать тебя».
Людмила Петровна задумалась. Пустить его? Увидеться? Но тогда надо будет разговаривать. Объясняться. Признавать, что она была неправа.
А была ли?
Она написала: «Давай в следующий раз. Я ещё слабая, не хочу тебя заражать».
«Хорошо, мам. Но я скоро приеду, ладно? Мне надо с тобой поговорить. Серьёзно».
«Ладно».
Она выключила телефон, положила его на тумбочку.
Завтра. Послезавтра. Когда-нибудь они поговорят. Когда-нибудь она, может быть, сможет сказать ему правду: что ей страшно одной, что она не умеет просить о помощи, что любовь для неё всегда означала жертву и контроль, потому что так её учили.
Но пока она просто лежала в темноте и слушала, как за окном шумит дождь. И думала о том, что подарок на юбилей свадьбы мог быть другим. Простым, честным. Букет цветов. Ужин в ресторане. Или просто слова: «Я рада, что вы вместе. Я люблю вас».
Но она выбрала другой путь. И теперь расплачивалась за это одиночеством.
За окном лил дождь, и Людмила Петровна закрыла глаза, надеясь, что сон избавит её хотя бы на время от тяжести невысказанных слов и непонятых чувств.