Антропоним способен раскрыть информацию о предшественниках: география происхождения, род занятий, внешние характеристики. Однако не всем жителям России XVI-XVIII веков везло.
Десятки тысяч осуждённых и изгнанников царская администрация перемещала на Урал и в Сибирь, параллельно решая демографическую проблему этих регионов. Эти люди познали изнурительный труд, физическое насилие, калечащие процедуры. Всё отпечаталось в антропонимах их наследников.
Принудительная колонизация восточных территорий
Историческая реальность Зауралья — освоение через принуждение. Туда перемещали главным образом осуждённых работников, высланных, религиозных диссидентов-староверов, казачество и земледельцев, стремившихся к улучшению условий.
- Прибыв на незнакомые земли, значительная часть решила аннулировать прежние антропонимы, запустив новую жизнь. У некоторых свободных мигрантов XVI-XVII столетий официальных родовых имён изначально не имелось.
Специалист в области юридических наук Станислав Кузьмин установил: первоначально в Сибирь транспортировали исключительно приговорённых к высшей мере, впоследствии — фактически всех мятежников и грабителей, иногда с родственниками. Зафиксировано в публикации «Каторга и ссылка Российского государства: начало XVIII – середина XIX века» (журнал «Ведомости уголовно-исполнительной системы», №8, 2018).
- Преобладающая доля мужского контингента оказывалась на Нерчинских промышленных объектах, Карийских золотодобывающих участках, Иркутском соледобывающем производстве, уральских горнодобывающих предприятиях, зарождающейся металлургической индустрии, сахалинских работах.
Женский контингент преимущественно направляли на Иркутскую текстильную мануфактуру или на обслуживающие позиции в оборонительных укреплениях — российских аванпостах восточнее Урала.
Высылка без принудительного труда возникла исключительно при Екатерине II, во второй половине XVIII столетия.
Утрата антропонима как социальная ликвидация
Формализация родовых имён для представителей низших социальных групп в Сибири и на Урале протекала специфически. Подавляющая масса осуждённых полностью утрачивала предыдущие антропонимы.
Став изгоями, они рвали нити с прошлым. Родня стирала память о них — высланный правонарушитель переставал существовать социально. Из мест заключения возвращались крайне редко.
Биография российского картографа Фёдора Соймонова (1692-1780) исключительна. Он совершил возврат с Охотских солепромышленных объектов, куда его депортировала Анна Иоанновна.
- О преданном сподвижнике отца не забыла Елизавета Петровна. После коронации распорядилась обнаружить Соймонова и огласить прощение.
Обнаружить депортированного морского офицера было затруднительно — осуждённые утрачивали родовые имена, прибыв к месту отработки наказания. Литератор-маринист Владимир Шигин зафиксировал биографию картографа в издании «Герои русского парусного флота» (Москва, 2011).
«На каторге отсутствуют родовые имена, там у каждого прозвище. Одного именуют Васька-Каин, второго Митяй-Кистень, Соймонова называли Федькой-варнаком. Он не возражал — каторга есть каторга», — записал Шигин.
- Сибирский говор: «варнак» — осуждённый работник, изгнанник. Женская форма — «варначка».
Официальная линия администрации: депортированных фиксировали в документации исключительно личным именем и патронимом. Они приобретали в Зауралье свежие прозвища, впоследствии трансформировавшиеся в родовые имена.
Офицер Чекин, отыскивавший морского командира-осуждённого, получил ответ от помилованного: «Действительно, жил когда-то Фёдор Соймонов, но теперь он злосчастный Федька Иванов!»
- О драматическом прошлом предшественников говорят не просто антропонимы Каторжанин (Каторжников), Варнаков (Варначкин), но также Безродный, Бесфамильный, Непомнящий...
Трансформация прозвищ в родовые имена
Антропонимами высланных становились прозвища, ныне определяемые как криминальные клички.
Грабитель мог обрести антропоним Кистенев, Тесаков, Гасилов, Молотилов, Соловьёв. Похититель — Копейкин, Грошин, Рублёв. Убивавший — Душилов, Давилин, Резаков.
- Уральское и сибирское население давало осуждённым прозвища, непонятные обитателям западных регионов: Кошовкин (кошовка — компактные сани), Кулемин (кулема — ловушка на пушного зверя), Хохоряшкин (хохоряшки — мелкая бытовая утварь), Унтайкин (унтайки — меховая обувь), Шубенкин (шубенка — рукавица из шкуры).
Подобных специфических антропонимов восточнее Урала множество: Тепляков (тепляк — женский полушубок), Теплушников (теплушник — растение для банных принадлежностей), Снискин (сниска — рыболовный инструмент), Обечайкин (обечайка — деревянная кровельная конструкция), Котов (коты — кожаная обувь).
- Не у всех владельцев таких антропонимов предшественники были изгнанниками, однако чаще всего именно так.
Географическая идентификация в антропонимах
Лингвист, эксперт по ономастике Владимир Никонов исследовал лексику различных территорий. В работе «География фамилий» (Москва, 1988) установил: по одним родовым именам отслеживается процесс колонизации Зауралья.
- Значительное количество депортированных приобрели прозвища по наименованию территорий происхождения: Астраханцевы, Вяткины, Вологжанины, Калугины, Колмогоровы, Новгородцевы, Ладогины, Москвитины, Черкашины.
Помимо правонарушителей и политических узников, на Урал и в Сибирь транспортировали захваченных в плен военных. Являясь чужеземцами, они зафиксировали в антропонимах память о родной земле: Литвиновы, Чудиновы, Немчиновы, Валахины, Шведовы.
Значительное число осуждённых приняли антропонимы, ассоциированные с локацией отработки наказания или вынужденной деятельностью: Нерчинские, Иркутские, Невьянские, Солеваровы, Рудокоповы, Островские (Сахалин), Угольщиковы, Золотомоевы, Камнерезовы.
Процедуры, изменявшие внешний облик
Специалист исторических наук С.И. Кузьмин установил: перед транспортировкой на каторгу значительное количество заключённых, осуждённых за серьёзные правонарушения, подвергались безжалостным, изменяющим внешний вид процедурам.
- Задача — сделать депортированных легко определяемыми от остального населения. Минимизировался риск массовых побегов: индивид с вырванными носовыми отверстиями не мог замаскировать свой статус каторжника.
XVIII столетие — эти калечащие процедуры заменили выжиганием клейм. Обычно на лбу или лицевой части выжигали символ «К» (каторжник) или «В» (похититель).
На базе таких видимых маркеров формировались прозвища, впоследствии трансформировавшиеся в антропонимы: Беспалых, Клейменовы, Карнаухины, Безносовы, Слепцовы, Безбегловы...
- Определённая доля антропонимов сформировалась от альтернативных наказаний: Дыбины, Розгины, Батоговы, Кошкины (кошка — орудие наказания с металлическими элементами).
Неприятие антропонима владельцев предприятий
Антропонимы осуждённых радикально отличались от земледельческих: высланные категорически не принимали родовое имя владельца производства, где работали принудительно.
- Западная территория России — крепостное население часто фиксировалось под единым антропонимом землевладельца. Урал — противоположная ситуация. Если среди осуждённых обнаруживались Демидовы, они заменяли этот антропоним, избегая ассоциации с влиятельным кланом.
Специалист филологических наук Елена Иванова изучила эту проблематику в публикации «Имена основателей уральской промышленности на карте Урала» (журнал «Филологический класс», №2, 2019).
Середина XVIII столетия — клан Демидовых контролировал 34 промышленных объекта на Среднем Урале. Целая система: населённые территории, добывающие участки, горные выработки, речные транспортные пункты, логистические маршруты.
«Согласно доступным историческим источникам, на территориях Демидовых мальчиков не нарекали именем Демид. Простое население, в особенности заводские работники, испытывало ненависть к Демидовым и избегало параллелей с антропонимом заводовладельцев», — констатировала Е.Э. Иванова.
Несмотря на факт, что влиятельные промышленники регулярно принимали беглых, скрывавших подлинные антропонимы, ни единый не избрал родовое имя хозяев.
- Реестры работников и обитателей Среднего Урала подтверждают: до XX столетия не зарегистрировано ни единого Демида, ни единого Демидова.
Объяснение — безжалостность основателей династии, провоцировавшая исключительно отрицательные реакции. Идентично с альтернативными уральскими кланами: Яковлевы, Лугинины, Строгановы, Турчаниновы, Мосоловы, Осокины.
Антропонимы сохраняют историческую память о принудительном труде, депортации, выжигании клейм, телесных истязаниях. О людях, лишённых биографии, начинавших существование заново восточнее Урала. Их наследники существуют рядом, зачастую не осознавая, какую драматическую историю несут их родовые имена.