Маша притаилась за углом торгового центра, наблюдая за входом в студию маникюра "Золотые ручки". Сердце колотилось так, будто она готовилась к ограблению банка, а не к разговору с любовницей бывшего мужа. В руках нервно мяла смятую салфетку — последний оставшийся символ былой уверенности.
Лиза появилась ровно в пять, как и предсказывали ее посты в соцсетях. Высокая, стройная, в том самом бежевом пальто, которое Маша втайне хотела себе купить, но так и не решилась. Волосы собраны в идеальный пучок, макияж безупречен даже после рабочего дня.
— Извините! — Маша выскочила из-за угла, заставив Лизу вздрогнуть.
— Простите, а вы...?
— Я Маша. Жена Дениса. То есть бывшая жена.
Лиза замерла, инстинктивно сжав сумочку. В ее глазах мелькнул страх — тот самый, который Маша научилась распознавать.
— Нам нужно поговорить, — продолжила Маша, стараясь звучать твердо. — Верните мне мужа.
— Простите, что? — Лиза моргнула, словно не расслышала. — Он не вещь, чтобы его возвращать.
— Для меня он не вещь! — голос Маши сорвался на крик. — Он мой муж! Мы прожили вместе восемь лет!
— Бывший муж, — тихо поправила Лиза. — И если вы его так любите, почему он со мной?
Вопрос повис в воздухе, как дамоклов меч. Маша почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она готовилась к этому разговору месяцами, репетировала фразы, придумывала аргументы. Но не была готова к простой человеческой логике.
— Он запутался, — выдавила Маша. — Вы его соблазнили. Мужчины слабы, они не понимают...
— Послушайте, — Лиза сделала шаг назад, — я понимаю, вам больно. Но Денис сам сделал выбор. Я никого не соблазняла.
— Прекратите его преследовать!
— Кто кого преследует? — в голосе Лизы прозвучала усталость. — Это вы звоните ему по тридцать раз в день с разных номеров. Это вы караулите у подъезда.
Маша почувствовала, как щеки заливает краской. Значит, он рассказывал. Конечно, рассказывал. Наверное, они смеялись над ней, лежа в постели — над ее отчаянием, над слезами, над тем, как она унижается.
— Я просто хочу семью, — прошептала Маша. — Я просто хочу назад свою жизнь.
**
Всё началось три месяца назад. Денис стал странным — молчаливым, отстраненным. Телефон держал постоянно на беззвучном, экраном вниз. На вопросы отвечал односложно, в глазах появилась виноватость, которая его выдавала с головой.
Маша начала следить. Сначала робко — проверяла карманы, заглядывала в телефон. Потом смелее — изучала историю браузера, счета по карте. А когда нашла переписку с Лизой, мир рухнул.
Они переписывались уже полгода. Нежно, интимно, строя планы на общее будущее. Денис писал о том, что "наконец встретил свою женщину", что "теперь понимает, что такое настоящая любовь". О Маше — только одна фраза: "С женой всё сложно, но я разберусь".
В тот же вечер Маша устроила скандал. Кричала, плакала, била посуду. Денис молча собрал вещи и ушел. Больше не возвращался.
Начался кошмар. Маша звонила ему каждые полчаса — с домашнего, с мобильного, с рабочего. Когда он перестал отвечать, начала звонить с чужих номеров — просила подруг, покупала новые sim-карты. Писала длинные сообщения, в которых то умоляла, то угрожала.
Выследила его новый адрес и дежурила у подъезда. Денис уходил на работу — Маша следовала за ним. Он встречался с друзьями — она наблюдала из-за угла. Иногда он замечал ее и злобно кричал: "Прекрати! Ты же взрослая женщина!"
Но Маша не могла прекратить. Восемь лет совместной жизни не могли просто исчезнуть. Где-то же должна была остаться любовь? Где-то же должна была сохраниться привязанность?
Лизину страницу в соцсетях она изучила наизусть. Знала расписание ее тренировок, любимые кафе, дни посещения салона красоты. Ненавидела каждое фото, каждый пост. Особенно те, где они были вместе — счастливые, влюбленные, строящие планы.
**
— Она совсем не заботится обо мне, — жаловался Денис своему другу Максу за кружкой пива. — Ты понимаешь, приходишь домой после работы, а там холодильник пустой. "Сам приготовь", - говорит. А сама где? В спортзале. Или на маникюре. Или с подругами.
— И что в этом плохого? — Макс пожал плечами. — Современные женщины такие.
— Да нет, Маша была другая. Всегда знала, что я люблю. Супы варила, рубашки гладила. Дом был домом, понимаешь?
— Так ты же сам от неё ушел.
— Ушел, потому что... — Денис замялся. — В общем, с Лизой по-другому. Она самостоятельная, интересная. Но быт... быт у нас не клеится.
Действительно, не клеился. Лиза работала маркетологом в крупной компании, зарабатывала хорошие деньги и привыкла жить по своему графику. Утром — кофе на бегу и такси до офиса. Вечером — либо спортзал, либо встреча с подругами, либо курсы английского.
На готовку времени не было, да и желания особого тоже. В холодильнике — йогурты, салаты из супермаркета, замороженные полуфабрикаты. Стирка — в химчистке или по выходным, одним заходом.
Дениса поначалу это забавляло. Казалось современным, прогрессивным. Но постепенно начало раздражать.
— Лиз, а давай сегодня борщ сварим? — предлагал он по субботам.
— Зачем? Есть же доставка. Закажем что хочешь.
— Но это же не то...
— Не то — это что? — Лиза отрывалась от ноутбука, где готовила презентацию на понедельник.
— Ну, по-домашнему как-то. Когда женщина готовит для мужчины...
— А когда мужчина готовит для женщины — это тоже по-домашнему? — в ее голосе появились стальные нотки.
Денис не знал, что отвечать. С Машей таких вопросов не возникало. Она готовила, потому что так было принято. Стирала, убирала, создавала уют — и никого не спрашивала про равенство.
Ситуация накалялась постепенно. Денис начал высказывать претензии — осторожно, намеками.
— А что, нельзя йогу на час перенести? У меня важная встреча завтра, хотелось бы, чтобы рубашка была поглажена.
— В химчистке погладят лучше.
— Но это же мелочь! Пять минут...
— Денис, у меня тоже дела. Если тебе нужна поглаженная рубашка — погладь сам.
Или другой разговор:
— Лиз, может, не пойдешь сегодня в бассейн? Приготовим что-нибудь вкусненькое, посмотрим фильм...
— Я уже записалась на дорожку. Перенести нельзя.
— Но мы же почти не проводим времени вместе!
— Проводим. Вчера были в театре.
— Я не об этом...
Денис не мог сформулировать, чего именно хотел. Ему нравилось, что Лиза успешная, независимая, интересная. Но в глубине души хотелось, чтобы она иногда отодвигала свои дела ради него. Чтобы показывала, что он важнее йоги, маникюра и бассейна.
**
Взрыв произошел в обычный четверг. Денис пришел домой голодный и усталый — провалились переговоры с крупным клиентом, начальник устроил разнос. Хотелось тепла, понимания, заботы.
В холодильнике обнаружились только кефир и увядший салат. Лиза сидела на полу в спортивной форме, делала растяжку после йоги.
— А поесть что-нибудь есть? — спросил он устало.
— Закажи что хочешь. Или сходи в магазин.
— Лиз, я устал, как собака...
— И я устала. Работала до восьми, потом тренировка.
— Но ты же дома! — не выдержал Денис. — Могла бы что-то приготовить!
Лиза медленно поднялась с пола. В ее глазах что-то изменилось.
— Могла бы? — переспросила она тихо.
— Ну да. Это же нормально — позаботиться о мужчине.
— Понятно. — Лиза кивнула. — А ты можешь позаботиться о женщине?
— Я забочусь! Цветы дарю, в театры вожу...
— Это не забота. Это развлечения. А забота — это когда приходишь домой, а ужин готов. Когда рубашки поглажены. Когда можешь расслабиться и ни о чем не думать.
— Именно! — обрадовался Денис, не уловив иронии.
— И ты хочешь, чтобы я была такой женщиной?
— А что в этом плохого? — он почувствовал, что разговор идет не туда, но остановиться не мог. — Маша была именно такой! Она мной дорожила, понимала, что мужчина — добытчик, что ему нужна поддержка...
— Маша? — Лиза нахмурилась. — Это твоя бывшая жена?
— Да. И знаешь, она никогда не ставила йогу выше наших отношений!
— Зато теперь караулит тебя у подъезда и звонит по тридцать раз в день.
— Это другое! Она просто... переживает развод.
— Она сошла с ума от твоей «заботы»! — голос Лизы повысился. — Ты хочешь превратить меня в обслуживающий персонал, а потом удивляешься, почему женщины становятся психованными?
— Я не хочу обслуживающий персонал! — Денис тоже начал кричать. — Я хочу женщину, которая любит меня настолько, чтобы иногда поступиться своими планами!
— А ты любишь меня настолько, чтобы поступиться своими?
— При чем тут я? Я работаю, обеспечиваю...
— И я работаю! И тоже обеспечиваю — себя!
Лиза села на диван, обняла колени. Выглядела она вдруг очень усталой.
— Денис, — сказала она тихо, — ты знаешь, что мне нравится в наших отношениях? То, что мы равны. Что у каждого есть своя жизнь, свои интересы. Что мы выбираем быть вместе, а не зависим друг от друга.
— А мне это не нравится! — выпалил он. — Понимаешь? Мне хочется чувствовать себя нужным! Хочется, чтобы женщина жила мной, моими интересами!
— Тогда тебе нужна другая женщина.
Повисла тишина. Оба понимали, что сказано слишком много.
**
Пока Денис и Лиза разбирали свои отношения, Маша сидела в крошечной комнатушке гадалки тети Розы и плакала в бумажную салфетку.
— Милая, — тетя Роза качала седой головой, — не твоя он судьба. Видишь, карты говорят — отпусти.
— Но как отпустить восемь лет жизни?
— А как держать того, кто не хочет быть с тобой?
Маша смотрела на разложенные карты — какие-то мечи, кубки, непонятные символы. Тетя Роза бормотала что-то про "закрытые пути" и "новые возможности", но Маша слушала вполуха.
Дома ее ждал очередной разговор с мамой.
— Машенька, — мама гладила ее по голове, как в детстве, — если любишь — отпусти. Посмотри на себя — ты же сама на себя не похожа!
Это была правда. За три месяца Маша похудела на десять килограммов, волосы стали тусклыми, под глазами залегли темные круги. Она бросила работу, перестала встречаться с подругами, забыла про хобби. Все мысли были только о Денисе.
— Но что я без него? — шептала Маша в подушку.
— А что ты с ним? — жестко спросила мама. — Посмотри правде в глаза. Он тебя не любил последние годы. Просто пользовался.
— Не говори так!
— А как? Ты готовила, убирала, стирала. А что он? Работал — и всё. Даже спасибо не говорил.
Маша хотела возразить, но вспомнила последние годы брака. Денис действительно воспринимал ее заботу, как должное. Приходил домой и ожидал, что ужин будет готов, рубашки поглажены, дом убран. Если что-то не устраивало — ворчал. Если всё было хорошо — молчал.
Когда в последний раз он говорил "спасибо"? Когда интересовался ее делами, мнением, настроением?
— Мам, — прошептала Маша, — а как жить дальше?
— Как жила до него. Помнишь, какой ты была? Веселая, активная. У тебя были подруги, хобби...
Маша попыталась вспомнить себя до замужества. Получалось плохо — слишком давно это было, слишком много лет она посвятила роли "жены Дениса".
Первый шаг оказался самым трудным. Маша заставила себя не звонить Денису целый день. Потом два. Потом неделю. Телефон держала в соседней комнате, чтобы не соблазниться.
Старая подруга Света позвонила сама:
— Маш, ты где пропала? Пойдём в горы на выходные! Палатки, костер, гитара — как в студенческие годы!
— Я не могу...
— Можешь. Какая разница, где сидеть и грустить — дома или на природе? Хотя бы воздухом подышишь.
Поездка оказалась спасением. Маша впервые за месяцы забыла про Дениса. Смеялась над байками Светы, пела у костра, любовалась звездами. Чувствовала себя живой.
— Видишь, — сказала Света, — ты не развалилась. Ты просто забыла, что можешь существовать сама по себе.
По возвращении Маша сделала то, до чего никак не доходили руки — убрала все следы совместной жизни. Фотографии в альбом, подарки Дениса в коробку, его забытые вещи в пакет. Квартира вдруг показалась больше и светлее.
Потом записалась на курсы флористики — всегда мечтала научиться красиво составлять букеты. Купила абонемент в спортзал. Покрасила волосы в смелый каштановый цвет.
Жизнь потихоньку налаживалась. Не сказать, что боль прошла — она просто стала тупой, привычной. Как старая травма, которая напоминает о себе по утрам, но не мешает двигаться дальше.
**
Денис стоял у знакомой двери с букетом роз и ключами в руке. Несколько месяцев назад он ушел отсюда, полный решимости и планов на новую жизнь. Теперь возвращался — уставший, разочарованный, с чемоданом неоправдавшихся ожиданий.
С Лизой всё закончилось через неделю после их грандиозного скандала. Формально расстались по обоюдному согласию, но Денис чувствовал себя выброшенным. Лиза не цеплялась, не умоляла остаться — просто сказала "удачи" и занялась своими делами.
Съемная однушка, холостяцкий быт, разогретая в микроволновке еда — всё это быстро наскучило. Денис понял, что соскучился по домашнему уюту, по заботе, по тому чувству, что он кому-то нужен.
Маша должна была принять его. Она же его любила! Звонила, писала, караулила у подъезда. Значит, простит и примет обратно.
Дверь открылась, и Денис на секунду засомневался — туда ли попал. Перед ним стояла незнакомая женщина. Стройная, с новой стрижкой, в красивом домашнем платье. Только через мгновение он узнал Машу.
— Привет, — сказал он неуверенно.
— Привет, — ответила она спокойно.
— Можно войти?
Маша помолчала, потом отошла от двери. Денис вошел, огляделся. Квартира изменилась — стала какой-то другой, более женственной. Никаких следов его присутствия.
— Красиво стало, — сказал он. — Ты хорошо выглядишь.
— Спасибо.
— Я принес цветы. — Он протянул букет.
— Зачем?
— Как зачем? Я вернулся.
Маша взяла цветы, понюхала, поставила в вазу. С ключами не торопилась.
— С Лизой не сложилось? — спросила она.
— Не сложилось. — Денис ждал, что она обрадуется, но Маша просто кивнула. — Знаешь, с ней каторга была. Эгоцентрик жуткий. Только о себе думала.
— Понятно.
— Маш, — он подошел ближе, — я понял, что совершил ошибку. Ты была права — семья важнее всего.
— Была права в чем?
— Ну... что нужно заботиться друг о друге. Что женщина должна быть женщиной.
— А мужчина?
— Что?
— Мужчина должен быть мужчиной?
— Ну да, — Денис не понял подвох.
Маша села в кресло, скрестила ноги. Изучала его взглядом, как интересный экспонат.
— Денис, — сказала она, — а что ты мне предлагаешь?
— Как что? Жить, как раньше. Семья, дом...
— То есть я готовлю, убираю, стираю, а ты работаешь и отдыхаешь?
— Мы же хорошо жили! — он начал раздражаться. — Почему сейчас всё усложнять?
— Хорошо жил ты. А я просто функционировала.
— Маша, что с тобой? Раньше ты так не говорила.
— Раньше я многого не понимала.
Денис почувствовал, что разговор идет совсем не так, как планировалось. Где слезы радости? Где благодарность за то, что он вернулся?
— Ладно, — сказал он, стараясь взять дружелюбный тон, — давай не будем ссориться. Я вернулся, это главное. Всё остальное обсудим.
— Ты вернулся зачем?
— Как зачем? Я же тебя люблю!
— Правда? — в голосе Маши не было ни сарказма, ни злости. Просто искреннее любопытство. — А что ты во мне любишь?
— Ну... ты добрая, заботливая...
— То есть хорошо обслуживаю.
— Не говори так! — взорвался Денис. — При чем тут обслуживание? Ты женщина, я мужчина, у нас разные роли!
— У Лизы тоже была женская роль?
— У Лизы... — он замялся. — С ней по-другому было.
— А почему по-другому?
— Она другая. Более современная.
— И что, с современными любят, а с традиционными живут?
Денис почувствовал себя загнанным в угол. Маша задавала какие-то неправильные вопросы, на которые не было
правильных ответов. Всё, что он говорил, оборачивалось против него.
— Маш, мы же восемь лет прожили вместе! — попробовал он другую тактику. — Это что-то значит!
— Значит. Значит, что восемь лет я была не женой, а прислугой. Которая к тому же еще и постель грела.
— Откуда такие слова? Тебя кто-то настраивает против меня?
— Меня настраивала жизнь.
— И что, тебе лучше стало?
Маша задумалась. Действительно, что она чувствовала эти месяцы? Боль, отчаяние, пустоту. Но еще — впервые за годы — свободу. Право самой решать, что есть на ужин и есть ли вообще. Смотреть те фильмы, которые нравятся ей. Встречаться с подругами, не оглядываясь на недовольное лицо мужа.
— Знаешь, — сказала она, — стало по-другому. Труднее, но честнее.
— Это бред какой-то! — Денис начал ходить по комнате. — Семья — это компромиссы! Это когда люди подстраиваются друг под друга!
— Подстраиваются или одна подстраивается под другого?
— Вас, женщин, не поймешь! — выпалил он. — То вы хотите семью, то независимость! То ноете, что одиноки, то выгоняете мужчин!
— А может, мы просто хотим, чтобы нас любили, а не использовали?
Денис остановился посреди комнаты. Смотрел на Машу и не узнавал. Где та женщина, которая боготворила его и готова была на всё ради семьи?
— Маша, — сказал он тише, — я же к тебе вернулся. Я выбрал тебя.
— Ты выбрал не меня. Ты выбрал удобство.
— И что теперь? — в его голосе прозвучала растерянность.
— Теперь ничего. — Маша встала, взяла связку ключей со стола. — Вот твои ключи. Спасибо, что заходил.
— Ты меня выгоняешь?
— Я не выгоняю. Я просто не приглашаю остаться.
— Но куда мне идти?
— Не знаю. Это твоя жизнь, твой выбор.
Денис стоял и не мог поверить происходящему. Он был готов к слезам, мольбам, даже к скандалу. Но не к этому спокойному, почти равнодушному отказу.
— Ты пожалеешь, — сказал он напоследок. — Таких мужчин, как я, на каждом углу не встретишь.
— Надеюсь, что не встречу, — ответила Маша, открывая дверь.
Денис шел по вечернему городу с чемоданом в одной руке.
Лиза его больше не хотела. Маша не хотела тоже. Получалось, что восемь лет брака и полгода романа — всё зря. Всё рухнуло, как карточный домик.
В кармане зазвонил телефон. Денис обрадовался — наконец-то Маша поняла, что совершает ошибку! Но на экране высветилось имя мамы.
— Сынок, как дела? Ты с Машенькой помирился?
— Нет, мам. Она... она изменилась. Совсем другая стала.
— А может, не она изменилась, а ты наконец увидел ее настоящую?
— При чем тут настоящая? Она была нормальной женой, а теперь какая-то феминистка!
— Денис, — мама вздохнула, — а ты подумай — может, проблема не в женщинах?
***
Маша стояла у окна, наблюдая, как Денис исчезает в толпе прохожих. Внутри было странно — не облегчение, не радость, а какая-то пустота. Как после сложной операции: больно не было, но и хорошо пока не чувствовалось.
Вечером она долго сидела в кресле, попивая чай и слушая тишину. Впервые эта тишина не пугала. Она была не пустой, а полной — полной возможностей, планов, новой жизни, которую предстояло построить. Маша была уверена, что она ее построит.
Конец.