Похороны — это всегда дорого. Артём понял это, когда увидел итоговую цифру в смете ритуального агентства. Она равнялась его зарплате за три месяца.
Дед ушел тихо, во сне. Он был человеком «маленьким», незаметным: всю жизнь проработал в архиве, говорил вполголоса, ходил в мягких вязаных кофтах и пах старой бумагой. Накоплений не оставил, только стопки книг да «двушку» в панельном доме на окраине города.
Пришлось экономить на всем. Гроб выбрали попроще, транспорт — по минимуму. Главная проблема возникла с одеждой. Единственный приличный костюм деда моль съела еще в девяностых, а хоронить в старом свитере соседки запретили — мол, «не по-людски это, стыдно».
Артём поехал на городской рынок, в дальние ряды, где торговали с рук. Там, среди развалов с ржавыми запчастями и посудой, он нашел то, что искал. Сухонькая старушка продавала черный костюм-тройку. Ткань была плотная, явно дорогая, старого, но качественного покроя — с широкими лацканами и тяжелыми металлическими пуговицами.
— Бери, — сказала старушка, даже не торгуясь. — Почти даром отдам. Хозяин у него был... весомый. Костюм характер имеет.
Артём пропустил слова про характер мимо ушей. Главное — цена. Костюм выглядел абсолютно новым, только пах странно — не нафталином или сыростью, а чем-то резким: дорогим табаком и холодным железом.
На покойном деде обновка села как влитая. Даже слишком. Жесткие плечи пиджака скрыли привычную старческую сутулость, высокий крахмальный ворот подпер подбородок. В гробу лежал не тихий архивариус, а какой-то суровый номенклатурный начальник или «авторитет» старой закалки. Лицо его, обычно мягкое, казалось высеченным из камня.
— Ишь, как барин лежит, — шептались соседки у подъезда. — Строгий какой стал.
Похоронили. Помянули. Разошлись.
Артём остался в дедовой квартире один. Нужно было разобрать вещи, подготовить жилье к будущей продаже. Он выпил немного водки за помин души, лег на диван и провалился в тяжелый сон без сновидений.
Проснулся он от звука.
В прихожей скрипнула половица. Потом еще одна. Шаги были тяжелыми, уверенными. Так ходят люди, которые знают, что им все уступят дорогу. Хозяева жизни.
На часах было три ночи.
— Кто здесь? — хрипло спросил Артём, садясь на кровати.
Дверь в комнату медленно, с натяжным скрипом отворилась.
На пороге стоял дед.
В том самом черном костюме. В котором его закопали сегодня днём.
Разум Артёма отказался воспринимать реальность. Летаргический сон? Ошибка врачей? Выбрался? Но два метра земли... Тяжелая глина...
Фигура шагнула в полосу света от уличного фонаря. Костюм был безупречен. Ни пятнышка грязи, ни складки. Стрелки на брюках — острые, как бритва. Пуговицы тускло блестели.
— Дед? — выдохнул Артём.
Фигура подошла к столу. Рука — знакомая, с пигментными пятнами, но движения чужие, резкие, хищные — взяла бутылку водки. Гость не стал искать стакан. Он просто сбил горлышко ударом ладони о край стола. Стекло брызнуло на пол.
Гость запрокинул голову и влил в себя содержимое. Кадык дернулся.
— Вода, — презрительно бросил он.
Голос. Это был не голос деда. Дед говорил тихо, слегка шамкал. Этот голос был низким, рыкающим, раскатистым. Голос человека, привыкшего отдавать приказы, которые не обсуждают.
Гость повернулся к Артёму. Лицо было дедовым, но мимика — чужая. Губы сжаты в жесткую линию, глаза холодные, оценивающие, злые.
— Чего уставился? — рыкнул Гость. — Огня дай.
Артём дрожащими руками нашел на тумбочке зажигалку. Гость достал из внутреннего кармана пиджака папиросу. В комнате поплыл тот самый запах — дорогой табак, железо и еще что-то сладковатое, тревожное.
— Убого живешь, — Гость оглядел комнату, брезгливо сморщившись. — Книжонки, пыль. Не мой масштаб. Завтра все выкинешь. Кабинет мне нужен. Просторный.
— Ты... ты не он, — прошептал Артём, вжимаясь спиной в холодную стену.
Гость усмехнулся. Он подошел вплотную, нависая над парнем. От него веяло не могильным холодом, а жаром, агрессивной, подавляющей силой.
— Я — это я, — сказал он, поглаживая лацкан пиджака. — А вот ты кто такой, щенок, чтобы мне указывать? Одел меня, значит, уважил. Соответствую. А теперь гнать вздумал?
Он больно, унизительно щелкнул Артёма по лбу.
— Спать ложись. Утром мясо приготовь. С кровью. Я голоден.
Гость вышел в другую комнату. Скрипнула кровать. Через минуту оттуда донесся властный, раскатистый храп.
Артём сидел, не шевелясь, до рассвета. Страх сковывал, но мозг лихорадочно работал.
Он понял, что произошло. Слова торговки на рынке: «Костюм характер имеет».
Вещи помнят. Особенно такие вещи, которые носили годами, которые впитали волю, злобу и силу владельца. На мягкого, безвольного деда надели чужую «шкуру». И эта шкура оказалась сильнее. Личность прежнего, неизвестного хозяина костюма просто подавила слабую тень деда, используя его фантом как носитель.
К деду приходил не мертвец. К нему приходил Костюм.
Утром Гость сидел на кухне. Он барабанил пальцами по столу, ожидая завтрака. Артём, стараясь не смотреть ему в глаза, поставил чайник.
Почему он здесь? Почему он материален? Артём знал, что мертвые не возвращаются просто так. Нужен «якорь». Что-то, что держит этот образ в квартире.
Артём вспомнил подготовку к похоронам. В суматохе он не нашел хорошей фотографии деда для траурной рамки. Фотограф в ритуальном агентстве предложил «экспресс-вариант»: сфотографировать покойного уже в гробу, но отретушировать, «открыть» глаза в фотошопе, добавить румянца.
Артём согласился. Теперь на полке в гостиной стоял портрет деда в этом самом костюме.
Это был якорь. Артём своими руками зафиксировал образ деда именно таким — чужим, в черной тройке, с чужим выражением лица. Он дал Костюму «лицо» и право на место в этом доме.
— Долго возишься! — донесся рык с кухни. — Где мясо?
Артём сжал кулаки.
— Сейчас, — громко сказал он. — Сейчас все будет.
Он зашел в гостиную. Взял с полки тяжелую рамку с черной лентой. С фотографии на него смотрел чужак с лицом деда. Взгляд на снимке был тяжелым, давящим.
— Ты не мой дед, — тихо сказал Артём. — Ты просто тряпка. Чужая тряпка.
В коридоре послышались тяжелые шаги. Гость почувствовал неладное.
— Эй! — крикнул он. — Ты что там удумал?
Артём вынул фото из рамки. Дрожащими пальцами чиркнул зажигалкой. Глянцевая бумага занялась не сразу, черный дым потянулся вверх.
В дверях появился Гость. Увидев огонь, он изменился в лице. Спесь слетела мгновенно. Его перекосило от животного страха.
— Не сметь! — заорал он голосом, от которого зазвенела люстра. — Положи! Это моё!
Он бросился к Артёму, протягивая руки к горлу.
Артём не отступил. Огонь добрался до изображения лица. До черного пиджака с широкими лацканами. Пламя жадно лизало бумагу.
— Тебя здесь нет! — крикнул Артём прямо в перекошенное лицо нападавшего. — Мой дед носил вязаную кофту! А ты — пустое место!
В тот момент, когда огонь сожрал пиджак на снимке, Гость споткнулся, словно наткнулся на невидимую стену.
Его фигура вдруг потеряла четкость, пошла рябью. Плечи опали. Жесткий оскал разгладился, превращаясь в растерянную гримасу.
— Артёмка? — прошелестел тихий, родной, слегка шамкающий голос. — Ты чего... свет жжешь днем?
Фигура начала оседать, как сдувающаяся оболочка. Костюм на глазах терял форму, превращаясь в серый туман. Тело внутри него становилось прозрачным.
— Прости, дед, — выдохнул Артём, бросая догорающий уголок фото в пепельницу. — Не тот фасон я тебе выбрал.
Туман рассеялся.
На полу не осталось ничего. Никакого костюма, никакого тела. В комнате пахло не дорогим табаком и железом, а лишь пылью и немного — жженой бумагой. Тяжелая атмосфера присутствия чужой воли исчезла, словно лопнула струна.
Квартиру Артём продал быстро. Но перед этим он съездил в мастерскую. Заказал новый портрет на памятник. Нашел в старом альбоме маленький, любительский снимок, где дед сидит на скамейке в своей любимой растянутой кофте, щурится от солнца и улыбается в усы.
А через месяц, проходя мимо того самого рынка, Артём случайно бросил взгляд на ряды старьевщиков.
Той старухи там не было. Но на одном из столов, среди ржавых утюгов и старых монет, лежал аккуратно сложенный черный костюм-тройка. Тот самый. С широкими лацканами и тяжелыми пуговицами.
Продавец, угрюмый мужик, заметил взгляд Артёма:
— Бери, парень. Отличная вещь. Почти даром отдам. Хозяин у него был... очень сильный человек.
Артём молча развернулся и пошел прочь, не оглядываясь. Чужие вещи должны оставаться чужими. Особенно те, которые пережили своих хозяев и ищут новых.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#мистика #страшныеистории #хтонь #рассказы