Внутри России тихо существует другая страна. Не на карте, но в реальности. Страна без мам и пап, со своими законами выживания и никому ненужными душами. Это страна сирот.
Мы десятилетиями пытаемся ее «реформировать»: меняем вывески с «детдомов» на «центры содействия семейному воспитанию», создаем уютные «квартирки» вместо казарм, заливаем огромные деньги на содержание таких детей. И кажется, что все работает: каждый год 30-35 тысяч детей обретают семью. Цифра внушает надежду.
Но парадокс: детские дома не пустеют. За их стенами всё те же 74 тысячи пар глаз (часть детей без статуса, оставленная собственными родителями : «в связи с тяжелыми…»). Почему? Машина воспроизводит сирот быстрее, чем общество их забирает.
Голос из-за стены
История Вани, учащегося 1 курса колледжа. Ему 16 лет, он попал в «Центр детства» не из поколений брошенных — он «домашний», потерявший родителей в 14 лет. Для таких, как он, обычно находится родня. Но Ваня— «сложный», и дверь в мир родных захлопнулась. Это очень редкий случай.
Его рассказ — леденящий душу учебник по жестокой детдомовской иерархии:
«Там ты никому не нужен. Каждый сам за себя. Это не фильмы ужасов — это будни. Один здоровяк душил меня, обещал вывезти в лес и убить. Я прятался в комнате у чужого воспитателя, как загнанный зверь. Жаловаться? Бесполезно. Пальчиком погрозят. Он пил, курил… Десятилетнего мальчика из моей группы били постоянно. И никто ничего».
Сломанный механизм семьи
Система пытается. Главная задача теперь — не содержать, а пристраивать. Но она натыкается на стену человеческих страхов и травм.
— В семьи-то вас пытаются устроить?
— Только желающих. А многие — не хотят. Не верят. Одни семьи не видели никогда. Других уже брали и «возвращали». Те, кто постарше, ждут не маму, а 18-летия и скопленных на счету денег ( у кого они есть) — сотни тысяч, даже у некоторых миллион. Еще мечтают о полугоде по 50 тысяч с биржи труда и развлекаться. Вот их «семейный капитал».
Иван хотел маму, в 14-15 лет. Но система холодно рациональна: «Таких не берут. В почете — малыши до шести. Школьники никому не нужны. Но мы же тоже дети! Нам-то что делать?»
Безнадежные категории: цифровая пропасть
Вот где собака зарыта. Детские дома заполнены теми, у кого нет шансов:
- 80% — дети старше 10 лет. Их пик взросления совпал с пиком ненужности.
- Братья и сестры. Их теперь стараются не разлучать ( в некоторых регионах, совсем не разлучают) — и целая семья годами ждет мифа о «приемных родителях-героях», готовых взять сразу 3- 7 и т. П.
- Дети-инвалиды. Статистика хватает за горло: их забирают всего в 3% случаев.
И самый страшный сбой системы — обратный ход. После бума усыновлений в 2012-м пришел вал возвратов. Каждый день, словно по расписанию, 14 детей с вещами на остановке «детдом». 5000 душ в год. Разочарованные родители, не справившиеся подростки, сломанные надежды. Каждый такой «возврат» — это прививка цинизма для всех оставшихся: «Видишь? Семья — это ненадолго. Не верь».
Так и живет эта «отдельная страна». Ее границы — не заборы, а человеческое равнодушие и страх перед чужой болью. Мы забираем 30 тысяч в год, но система, как гидра, порождает новых потерянных детей и отбрасывает назад тех, кому не хватило любви, терпения или просто удачи.
Прорыв в законодательстве есть. В хороших центрах дети не задерживаются. Но пока общество не научится брать не только милых малышей, но и травмированных подростков— страна сирот будет жить. Тихо. Параллельно. Внутри нас всех.