Дмитрий не смотрел на меня уже полгода. В телефон смотрел. В телевизор смотрел. В окно. Но всегда мимо меня. Последний раз глаза встретились случайно — я протягивала солонку через стол. Он отвернулся так быстро, будто я обожгла его.
Я поняла это только вчера. Сидела на лекции, рассказывала студентам про эмоциональную близость в отношениях, и вдруг осознала: мой муж не смотрит мне в глаза. Шесть месяцев. Может, больше.
Вечером я специально встала напротив него в коридоре. Сказала:
— Дима, нам надо поговорить.
Он посмотрел куда-то мне за плечо.
— О чём?
— О нас.
— Сейчас некогда. Работы много.
Он прошёл мимо в кабинет и закрыл дверь.
Я стояла в коридоре и слушала, как в детской Влад ругается с младшей, Машей. Что-то про планшет. Их голоса становились громче, но я не пошла разбираться. Я так и стояла перед этой дверью. Трёшка на пятом этаже. Восемь лет назад въехали — Маша только родилась. Я тогда верила, что это наш дом. Наше гнездо. Наше будущее.
Теперь это была просто квартира, где мы избегали друг друга в разных комнатах.
Я пошла на кухню. Достала курицу из холодильника, начала резать. Нож тупой, курица скользит. Я давила сильнее, пока не порезала палец. Кровь капнула на разделочную доску. Я смотрела, как она растекается по белому пластику.
— Мам, Влад меня бесит! — Маша влетела на кухню.
— Потерпи.
— Но он...
— Маша. Не сейчас.
Она замолчала. Посмотрела на мой палец.
— Ты порезалась?
— Всё нормально.
Она постояла ещё немного, потом ушла. Я заклеила палец пластырем и продолжила резать курицу.
Ужинали молча. Дмитрий пришёл последним, сел, взял телефон. Влад что-то рассказывал про школу, Маша перебивала. Я ела и смотрела на Дмитрия. Он так и не поднял глаз от экрана.
После ужина он снова ушёл в кабинет. Дети — к себе. Я убрала со стола, помыла посуду, вытерла плиту. Включила чайник, но потом выключила. Не хотелось чая. Не хотелось ничего.
Села на диван в гостиной. Взяла телефон, открыла фотографии. Листала назад — год, два, три. Вот мы с Димой на море. Он обнимает меня за талию, улыбается. Вот Влад на велосипеде, Дима держит сиденье. Вот Машин первый день рождения, торт со свечками, мы все вместе.
Когда это закончилось?
Я листала дальше. Четыре года назад. Пять. Везде мы вместе, везде улыбаемся. Но чем ближе к настоящему, тем меньше фотографий. Последняя семейная — полтора года назад. День рождения Влада. Мы стоим рядом, но не касаемся друг друга.
Я закрыла телефон.
В квартире была тишина. Дима в кабинете. Дети у себя. Я одна в гостиной.
Так было каждый вечер.
На следующий день я попробовала снова. Дождалась, пока дети лягут спать. Постучала в кабинет.
— Дим. Можно?
— Занят.
— Пять минут.
Он не ответил. Я открыла дверь. Он сидел за компьютером, смотрел в монитор.
— Я серьёзно. Нам надо поговорить.
— О чём, Катя? — Голос усталый, раздражённый.
— О том, что происходит между нами.
— Между нами всё нормально.
— Нет. Не нормально.
Он наконец повернулся. Но смотрел не на меня — в точку где-то рядом с моим плечом.
— Что ты хочешь услышать?
— Правду. Ты меня вообще ещё любишь?
Он помолчал.
— Мы семья. У нас дети. Какая разница?
— Какая разница?
— Да. Мы же не разведёмся. Зачем тогда весь этот разговор?
Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Ты правда так думаешь?
— Катя, я устал. У меня дедлайн завтра. Можем поговорить в другой раз?
— Когда в другой раз?
— Не знаю. Потом.
Я стояла в дверях его кабинета и понимала: «потом» не будет. Не будет никогда.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда потом.
Я закрыла дверь. Пошла в спальню. Легла. Смотрела в потолок. Слышала, как Дима печатает на клавиатуре. Как машины проезжают мимо окна.
Заснула только под утро.
Прошла неделя. Потом ещё одна. Я пыталась вести себя как обычно. Готовила завтраки, собирала детей в школу, читала лекции студентам, проверяла контрольные. Улыбалась коллегам, отвечала «нормально» на вопрос «как дела».
Но что-то сломалось.
Влад спросил однажды за ужином:
— Мам, ты чего такая грустная?
— Просто устала.
— А почему вы с папой не разговариваете?
Я посмотрела на Дмитрия. Он уставился в тарелку.
— Разговариваем.
— Нет. Раньше вы всегда разговаривали за ужином. А теперь молчите.
Дмитрий встал из-за стола.
— У меня работа.
Он ушёл. Влад посмотрел на меня.
— Вот видишь.
Я не знала, что ответить.
Маша сказала тихо:
— Вы поссорились?
— Нет, солнышко.
— Тогда почему папа всё время в кабинете?
— У него много работы.
— А раньше было мало?
Раньше. Когда было раньше? Год назад? Два? Пять?
Я встала, начала убирать тарелки.
— Идите делайте уроки.
Они ушли неохотно. Я стояла у раковины и мыла посуду. Горячая вода обжигала руки, но я не делала её холоднее.
Вечером я снова зашла в кабинет.
— Дим.
— Что? — Даже не повернулся.
— Дети замечают.
— Что замечают?
— Что мы не разговариваем.
— Катя, я правда занят.
— А когда ты не занят?
Он наконец обернулся. Посмотрел в стену за моей спиной.
— Что ты от меня хочешь?
— Я хочу, чтобы ты был мужем. А не соседом.
— Я работаю. Приношу деньги. Плачу за квартиру, за школу, за всё. Чего ещё?
— Меня. Хотя бы иногда.
Он усмехнулся.
— У нас двое детей. Мы взрослые люди. Какие твои романтические ожидания?
— Романтические? Дим, ты мне даже «привет» не говоришь по утрам.
— Говорю.
— Нет. Ты выходишь, наливаешь кофе и уходишь. Молча.
— И что?
— И то, что мы живём как чужие люди.
Он повернулся обратно к монитору.
— У меня нет на это времени сейчас.
Я стояла ещё минуту. Потом ушла.
В спальне достала телефон. Написала подруге Ире: «Можно к тебе завтра после работы?»
Она ответила сразу: «Конечно. Что-то случилось?»
«Расскажу при встрече».
На следующий день я приехала к Ире. Она открыла дверь, обняла меня сразу. Я почувствовала, как глаза защипало. Оттолкнула её мягко.
— Всё нормально.
— Да ну? По голосу было слышно что нет.
Мы сели на кухне. Ира налила чай. Я рассказала. Про то, что Дима не смотрит в глаза. Про разговоры в никуда. Про детей, которые всё замечают.
— Сколько это уже? — спросила Ира.
— Не знаю. Год точно. Может, больше.
— И что ты хочешь делать?
— Не знаю.
Ира помолчала.
— А он тебе изменяет?
Я не думала об этом.
— Не думаю. У него нет времени даже на меня. Откуда на любовницу?
— Катя. Время находится всегда, если хочется.
Я допила чай. Он был слишком сладкий.
— Может, мне просто принять это? Мы же не разведёмся. У нас дети. Квартира. Жизнь.
— Жизнь — это не квартира и дети.
— А что?
Ира посмотрела на меня долго.
— Я не знаю. Но точно не то, что у тебя сейчас.
Я уехала от неё поздно вечером. Дома было темно. Дима спал в кабинете на раскладушке — он делал так последние месяцы, говорил, что так удобнее, если работает допоздна.
Мы даже не спали в одной комнате больше.
Я легла в пустую постель. Смотрела в темноту. Думала о том, что Ира права. Это не жизнь. Это существование.
Но как это изменить?
Прошёл месяц. Я перестала пытаться разговаривать с Димой. Он работал. Я работала. Дети ходили в школу. Мы ужинали вместе, молча. Потом расходились по комнатам.
Однажды Влад не пришёл на ужин. Я постучала в его комнату.
— Влад, ужин.
— Не хочу.
— Что случилось?
— Ничего.
Я открыла дверь. Он лежал на кровати, уставившись в потолок.
— Сынок...
— Мам, вы разводитесь?
Я замерла.
— Что? Нет. Почему ты так решил?
— Потому что Артема мама так же себя вела. Сначала молчали. Потом развелись.
Я села на край кровати.
— Мы не разводимся.
— Тогда почему вы не разговариваете?
— Просто... сложный период.
— Уже полгода сложный период?
Я не знала, что сказать. Влад повернулся ко мне.
— Мам, можно честно? Лучше бы вы развелись. Чем вот так.
Горло сжало.
— Влад...
— Правда. Дома как в склепе. Все молчат. Папа в кабинете. Ты делаешь вид, что всё нормально. Но ничего не нормально. И мы это видим. Я и Маша.
Я обняла его. Он не сопротивлялся, но и не обнимал в ответ.
— Прости, — сказала я.
— За что?
— За всё это.
Он молчал.
Я вышла из его комнаты. Пошла в кабинет. Открыла дверь без стука.
Дмитрий обернулся.
— Что?
— Нам надо поговорить. Сейчас.
— Катя...
— Сейчас, — повторила я. — Не завтра. Не потом. Сейчас.
Он посмотрел на меня. Наконец посмотрел в глаза. Впервые за месяцы.
— О чём?
— О разводе.
Он не удивился. Просто кивнул.
— Хорошо. Поговорим.
Мы сели за стол на кухне. Как чужие люди на переговорах.
— Почему развод? — спросил он спокойно.
— Потому что я больше не могу так жить.
— А дети?
— Дети страдают больше от того, что мы притворяемся, чем от того, что мы разведёмся.
Он помолчал.
— Наверное, ты права.
Я не ожидала, что он согласится так легко.
— То есть ты... не против?
— А смысл быть против? Ты права. Между нами уже давно ничего нет.
— Давно?
— Года три. Может, больше. Я не помню.
Я почувствовала, как что-то внутри сжалось и отпустило одновременно.
— Почему ты не сказал?
— А зачем? Думал, привыкнем. Будем жить ради детей.
— И как? Привык?
Он усмехнулся.
— Нет. Ты?
— Нет.
Мы сидели молча. На часах было половина двенадцатого. Дети спали. За окном проехала машина.
— Что с квартирой? — спросил Дима.
— Не знаю. Надо думать.
— Можешь остаться с детьми. Я сниму что-нибудь.
— Ты уверен?
— Да. Мне всё равно уже.
Мне тоже было всё равно. Странно было осознавать это.
— Когда скажем детям? — спросила я.
— Когда захочешь.
— Может, в выходные?
— Давай.
Мы встали из-за стола. Я пошла в спальню. Он — в кабинет.
Я легла и закрыла глаза. Плакать не хотелось. Было только облегчение. И пустота. Огромная, холодная пустота.
В субботу мы собрали детей в гостиной. Сели напротив них на диван.
Влад смотрел настороженно. Маша испуганно.
— Что случилось? — спросил Влад.
Я посмотрела на Диму. Он на меня. Первый раз по-настоящему посмотрел за все эти месяцы.
— Мы хотим вам кое-что сказать, — начала я. — Мы с папой... мы решили развестись.
Маша всхлипнула. Влад кивнул.
— Я знал.
— Это не значит, что мы перестанем вас любить, — сказал Дима. — Мы всегда будем вашими родителями.
— Но жить вместе не будем? — спросила Маша.
— Нет, солнышко.
— А я где буду?
— Со мной. Папа будет приезжать, когда захотите.
Влад молчал. Потом спросил:
— А вы хоть пытались?
Я не нашлась, что ответить.
— Пытались, — сказал Дима. — Но не получилось.
— Понятно, — Влад встал. — Можно я пойду?
— Конечно.
Он ушёл. Маша сидела, уткнувшись мне в плечо.
— Всё будет хорошо, — сказала я.
Не знаю, кому я это говорила. Ей или себе.
Дима съехал через две недели. Снял квартиру в соседнем районе. Забрал вещи, книги, компьютер.
Мы стояли у двери. Неловко. Как бывшие.
— Ну вот, — сказал он.
— Да.
— Если что-то нужно будет...
— Позвоню.
Он кивнул. Взял последнюю сумку. Развернулся. Остановился.
— Катя. Извини.
— За что?
— За то, что не получилось.
Я пожала плечами.
— У нас получились дети. Это главное.
— Наверное.
Он ушёл. Я закрыла дверь. Села на пол в прихожей. Маша с Владом выглянули из комнаты.
— Мам? — позвал Влад.
— Всё нормально, — сказала я.
И правда было нормально.
Прошёл месяц. Потом второй. Дима забирал детей по выходным. Приводил обратно вечером. Мы почти не разговаривали. «Привет», «пока», «как дела».
Я устроилась на вторую работу — вела курсы по психологии онлайн. Денег стало больше. Времени меньше. Но это было нормально.
Влад учился. Маша тоже. Постепенно привыкли к тому, что родители разведены.
Однажды Маша спросила:
— Мам, а ты теперь будешь счастливая?
Я подумала.
— Не знаю. А что такое счастье?
— Когда улыбаешься.
— Тогда да. Буду.
— Хорошо.
Она ушла играть. А я осталась на кухне. Смотрела в окно. На улице шёл дождь. Люди спешили под зонтами.
Я налила себе чай. Села за стол. Достала ежедневник — там были планы на неделю, списки дел, напоминания.
Открыла чистую страницу.
Написала: «Записаться в бассейн. Позвонить Ире. Купить себе новое платье».
Посмотрела на список. Добавила: «Научиться быть счастливой одной».
Закрыла ежедневник.
За окном перестал идти дождь.