Серый Лиговский проспект казался бесконечным конвейером, по которому проплывали безликие люди и угрюмые машины. Я стояла у окна своей квартиры на двенадцатом этаже уже тридцать второй день. Тридцать два дня тишины, прерываемой только гулом холодильника и уведомлениями о списании платы за подписки, которыми я больше не пользовалась.
Моя депрессия не была похожа на киношные слезы в подушку. Она была густой, как несвежий кисель, и прозрачной, как стекло. Я видела мир, но не могла к нему прикоснуться. Моя карьера, которая еще месяц назад казалась незыблемой скалой, рассыпалась в пыль за пятнадцать минут — ровно столько длился разговор в кабинете HR-директора.
— Марина, мы ценим ваш вклад, но отдел маркетинга нуждается в «свежей крови» и другой стратегии, — сказали они, не глядя мне в глаза.
«Свежая кровь» имела имя, фамилию и парфюм, от которого у меня до сих пор сводило челюсть. Эвелина. Моя протеже, которую я сама вытащила из декретного застоя, чьи отчеты я правила по ночам и чьи проколы закрывала перед советом директоров.
Сегодня еда в холодильнике окончательно закончилась. Желудок жалобно напомнил, что пачка сухариков — это не обед. Я натянула старое пальто, которое когда-то считала «счастливым», и вышла на улицу. Воздух Петербурга пах сыростью и несбывшимися надеждами.
Я шла к круглосуточному супермаркету, глядя под ноги, изучая трещины на асфальте, как вдруг резкий звук тормозов заставил меня поднять голову. Черный глянцевый внедорожник замер у обочины, чуть не зацепив лужу. Сердце пропустило удар.
Номер. О 007 РР.
Я знала эти цифры наизусть. Это была машина Виктора, моего бывшего начальника, человека, который подписал приказ о моем увольнении с фальшивым сочувствием в голосе. Но Виктор никогда не парковался здесь, в этом спальном районе, где дома дышали бедностью и усталостью.
Дверь со стороны пассажира медленно открылась. Из салона потянуло знакомым, приторно-сладким ароматом селективной парфюмерии. Сначала на асфальт опустилась туфля на шпильке — красная подошва, тонкий ремешок. Затем появилась она.
Эвелина выглядела безупречно. На ней был бежевый тренч, который стоил как три моих месячных оклада, и та самая улыбка победительницы, которую она практиковала перед зеркалом в офисе. Но она была не одна.
Водительская дверь захлопнулась, и к ней подошел мужчина. Не Виктор. Это был Артем — ведущий аудитор нашей конкурирующей фирмы, «Глобал Корп». Тот самый человек, из-за «слива» данных которому меня обвинили в некомпетентности и халатности.
Они стояли всего в десяти метрах от меня. Артем приобнял Эвелину за талию, и она весело рассмеялась, передавая ему пухлый кожаный конверт — тот самый, фирменный, из нашего архива.
— Ты уверена, что она не догадается? — долетел до меня низкий голос Артема.
— Марина? — Эвелина фыркнула, поправляя локон. — Она сейчас занята самобичеванием и поеданием дешевых пельменей. Я разыграла всё как по нотам. Виктор думает, что это она передала тебе ключи от тендера, а она думает, что просто не справилась с управлением. Идеальный сценарий.
Мир вокруг меня перестал быть прозрачным. Стеклянная стена депрессии разлетелась вдребезги, и на ее место пришла обжигающая, кристально чистая ярость. Это не была ошибка. Это не было «невезением».
Это был сговор.
Они сели в машину и плавно тронулись с места, обдав меня облаком выхлопных газов. Я стояла на тротуаре, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Впервые за месяц я почувствовала себя живой.
— Ну что ж, Эвелина, — прошептала я в пустоту, провожая взглядом гаснущие красные огни. — Сценарий действительно неплохой. Но ты забыла, что в хорошей мелодраме в финале всегда появляется тот, кого все считали погибшим.
Я развернулась и пошла не в супермаркет, а в сторону метро. У меня оставалось немного денег на кредитке и очень много вопросов к человеку, который, как я думала, был моим союзником.
Я вернулась в квартиру, но это было уже не то убежище, где я пряталась от мира. Стены, оклеенные дешевыми обоями, казались тесными, а тишина — давящей. Я включила ноутбук. Его экран мигнул, отразившись в моих глазах, которые впервые за месяц не были затуманены слезами.
Прежде чем вступать в бой, нужно было понять масштаб катастрофы. Если Эвелина и Артем действовали вместе, значит, мой уход был лишь верхушкой айсберга. В «Глобал Корп» метили не просто на мое место, они метили на активы всей нашей компании. Но зачем это Эвелине? Она была амбициозна, но не глупа. Предать компанию ради места начальника отдела — риск, который не окупается, если компания пойдет ко дну. Значит, ставка была выше.
Я открыла сохраненные копии рабочих файлов. Перед увольнением мне закрыли доступ к серверу за пять минут, но мой старый рабочий ноутбук, который я по счастливой случайности «забыла» вернуть в день Х, все еще хранил кэшированные данные.
— Так-так, посмотрим, — прошептала я, лихорадочно листая таблицы.
Тендер на застройку северного участка. Десять миллиардов инвестиций. Мы вели его полгода. Эвелина отвечала за медиа-планирование, я — за общую стратегию и бюджет. В день моего увольнения Виктор сказал, что наши расчеты «протекли» к конкурентам. «Марина, на твоем компьютере нашли следы отправки писем на личный адрес Артема Волкова», — эта фраза Виктора тогда лишила меня дара речи.
Я нашла папку «Тендер_Финальный_Архив». Мои пальцы дрожали. Я знала, что ничего не отправляла. Я открыла логи системы, которые успела скопировать в последний вечер.
И вот оно. Письма были отправлены не с моего рабочего аккаунта, а через удаленный доступ, имитирующий мой IP-адрес. Время отправки — 19:45. В тот вечер я была на дне рождения своей матери, и у меня было алиби — десятки фотографий из ресторана. Но в суматохе увольнения мне не дали и слова вставить. Эвелина стояла рядом с Виктором, прижимая платок к глазам и причитая: «Марина, как ты могла? Мы же были командой!».
— Актерская игра на Оскар, — горько усмехнулась я.
Но была одна деталь, которую заговорщики упустили. Артем Волков был известен своей педантичностью. Если он получил конверт сегодня у моего дома, значит, сделка еще не завершена. То, что они передавали в машине, было финальным аккордом.
Мне нужен был союзник. Кто-то внутри компании, кто еще не продался Эвелине.
Я вспомнила о Паше. Павел — системный администратор, тихий парень в растянутом свитере, которого все игнорировали. Я была единственной, кто поздравлял его с днем рождения и приносил ему нормальный кофе вместо той бурды, что стояла на кухне офиса.
Я набрала его номер. Сердце колотилось в горле.
— Алло? — голос Паши звучал настороженно.
— Паш, это Марина. Не бросай трубку, пожалуйста.
Наступила долгая пауза. Я слышала, как он часто дышит.
— Марина? Ты же знаешь, нам запретили с тобой общаться. Виктор сказал, что ты... ну, в общем, что ты под следствием.
— Это ложь, Паш. И я могу это доказать. Но мне нужна твоя помощь. Ты можешь посмотреть, кто заходил в систему под моим логином 14-го числа в семь вечера? Только не через основной сервер, а через зеркало безопасности.
— Марина, это увольнение для меня, если узнают...
— Паш, сегодня я видела Эвелину и Артема из «Глобал Корп». Они любовники, Паш. И они сливают компанию. Если тендер уйдет им, «Глобал Корп» поглотит нас через месяц, и всех, включая тебя, вышвырнут на улицу без выходного пособия.
Я слышала, как заскрипело его кресло.
— Дай мне десять минут. Перезвоню с «левого» номера.
Эти десять минут длились вечность. Я мерила комнату шагами. Перед глазами стояла сцена у машины: рука Артема на талии Эвелины. Это не просто служебный роман, это тщательно спланированная диверсия. Эвелина всегда была моим «хвостом», она знала каждый мой шаг, каждый пароль, который я, по своей глупости, иногда вводила при ней.
Телефон завибрировал.
— Марина, слушай быстро, — голос Паши стал деловым. — Ты была права. Вход был через VPN, но я нашел физический адрес устройства. Это был не твой ноутбук. Это был планшет, который зарегистрирован на... — он замялся.
— Ну же, Паш!
— На жену Виктора.
Холодный пот пробежал по моей спине. Виктор? Мой начальник, мой наставник? Он тоже в деле?
— Ты уверен? — мой голос сорвался.
— Абсолютно. Планшет «iPad Pro», привязан к его домашнему ID. Но есть кое-что еще. Эвелина вчера получила доступ к секретным счетам рекламного бюджета. Она переводит деньги на подставные фирмы-однодневки. Завтра утром в десять будет финальное подписание контракта по тендеру. Если они подпишут его, деньги уйдут, и концов не найдешь.
— Завтра в десять... — повторила я.
— Марина, что ты собираешься делать? Тебя охрана на порог не пустит.
— Охрана — нет. Но я знаю один вход, о котором Эвелина забыла. Паш, ты можешь сделать так, чтобы завтра в 10:15 на главном экране в конференц-зале вместо презентации открылась папка с логами, которые ты нашел?
— Это самоубийство.
— Нет, Паш. Это генеральная уборка.
Я повесила трубку. Теперь у меня был план. Но мне нужно было еще одно звено. Если Виктор замешан, значит, его тоже кто-то подставил или купил. Виктор любил деньги, но он обожал свою репутацию. Если он поймет, что Эвелина играет за его спиной с Волховым, он сожрет её сам.
Мне нужно было встретиться с женой Виктора. Елена — светская львица, женщина с острым умом и еще более острым языком. Если планшет был у Эвелины, значит, Эвелина вхожа в их дом. А Елена не из тех, кто терпит «молодых и амбициозных» помощниц мужа рядом со своим антиквариатом.
Я посмотрела в зеркало. Бледная женщина с темными кругами под глазами исчезла. На меня смотрела хищница. Я достала из шкафа черное платье-футляр, которое надевала только на самые важные переговоры.
— Месяц депрессии закончен, — сказала я своему отражению. — Начинается время расплаты.
Я знала, где Елена бывает по вечерам по вторникам — закрытый дегустационный клуб на Рубинштейна. Чтобы попасть туда, мне нужен был пропуск, который у меня отобрали. Но у меня осталась визитка сомелье, которому я когда-то оказала услугу, устроив его сына на стажировку.
Через час я уже входила в тяжелые дубовые двери клуба. Запах дорогого табака и старого вина ударил в нос. Елена сидела в углу, одна, с бокалом насыщенного красного. Она выглядела скучающей и злой.
Я подошла к ее столику и присела без приглашения.
— Добрый вечер, Елена. Нам нужно поговорить о вашем планшете и о том, почему он ночует в сумочке Эвелины.
Елена медленно подняла взгляд. В ее глазах блеснул интерес, смешанный с холодной яростью.
— Марина? Я думала, ты в санатории лечишь нервы. Присаживайся. Похоже, вечер перестает быть томным.
Я поняла: первая часть пазла легла на место. Елена ничего не знала о сговоре, но она давно подозревала, что «свежая кровь» в офисе ее мужа течет не в ту сторону.
— У нас есть двенадцать часов, чтобы разрушить их карточный домик, — сказала я, пододвигая свой стул ближе. — Вы поможете мне войти в офис, а я помогу вам сохранить ваше состояние и, возможно, остатки репутации вашего мужа.
Елена улыбнулась. Это была улыбка акулы, почуявшей кровь.
— Рассказывай всё. В деталях.
Вино в бокале Елены замерло, отражая тусклый свет люстр дегустационного зала. Она слушала меня молча, лишь изредка сужая глаза, когда я упоминала технические детали «слива» информации. Когда я закончила, она поставила бокал на стол с таким звоном, что соседний столик вздрогнул.
— Значит, мой планшет, — процедила она. — Виктор сказал, что забыл его в загородном клубе две недели назад. Сказал, что его вернут курьером. Видимо, курьером с длинными ногами и полным отсутствием совести.
— Елена, мне не интересно, с кем спит ваш муж, — я старалась говорить максимально сухо, хотя внутри всё дрожало от адреналина. — Мне важно, что завтра в десять утра они подпишут документы, которые уничтожат компанию. Эвелина получит «золотой парашют» от конкурентов, а Виктор... Виктор пойдет под суд как соучастник, потому что все следы ведут к его технике и его подписи.
Елена взглянула на свои часы — массивный золотой Cartier.
— Сейчас одиннадцать вечера. Охрана в бизнес-центре меня знает. Я часто заезжала к нему после приемов. У меня есть дубликат ключа от его личного сейфа в кабинете. Он думает, что я о нем не знаю, но в этом доме у меня нет секретов.
— Нам нужно попасть туда сейчас, — я встала, не дожидаясь ее согласия. — Паша ждет моего сигнала. Если мы найдем оригиналы договоров с фирмами-однодневками, которые Эвелина подсунула Виктору на подпись под видом рекламных контрактов, у нас будет шанс.
Мы вышли в прохладную питерскую ночь. Машина Елены — белоснежный Porsche — сорвалась с места, разрезая туман. Мы ехали молча. Я смотрела на мелькающие огни и думала о том, как странно устроена жизнь. Месяц назад я считала эту женщину своей врагиней, холодной и заносчивой женой босса. Сегодня она была моим единственным шансом на спасение.
Бизнес-центр «Атлантик» встретил нас холодным блеском стекла и стали. Старший смены охраны, увидев Елену, вытянулся в струнку.
— Доброй ночи, Елена Николаевна! Виктор Сергеевич уже уехал.
— Я знаю, — она ослепительно улыбнулась, не замедляя шага. — Забыла ключи от загородного дома в его кабинете. Завтра рано уезжаем. Со мной Марина, она поможет найти, там в бумагах черт ногу сломит.
Охранник замялся, глядя на меня. Он помнил, что меня уволили со скандалом.
— Но Марина Игоревна... нам сказали...
— Послушайте, — Елена подошла к нему вплотную, и её голос стал ледяным. — Вы хотите обсуждать распоряжения Виктора Сергеевича со мной или просто приложите карточку к лифту?
Через минуту мы были на сороковом этаже. Коридоры, залитые дежурным синим светом, казались декорациями к триллеру. Мои шаги по ковролину были бесшумными, но сердце бухало так, будто я бежала марафон.
Кабинет Виктора пах кожей и дорогим табаком. Елена уверенно подошла к бару, отодвинула панель с коллекционным виски и вставила ключ в едва заметную щель. Сейф открылся с тихим щелчком.
— Ищи, — скомандовала она.
Я начала быстро перебирать папки. «Отчеты», «Стратегия 2026», «Личное». В самом низу лежала неприметная серая папка без маркировки. Я открыла её и почувствовала, как по спине пробежал холод.
Там были не только контракты с подставными фирмами. Там лежали распечатки моих личных переписок, вырванные из контекста и аккуратно отредактированные так, будто я договариваюсь о сумме отката с Артемом Волковым. Эвелина готовилась долго. Она собирала этот компромат месяцами, пока я учила её азам профессии.
— Смотрите, — я показала Елене лист. — Это договор аренды склада на имя Эвелины, оплаченный со счета компании. И здесь же — доверенность на право подписи от имени Виктора. Она подделала его подпись?
Елена присмотрелась.
— Нет. Это не подделка. Это факсимиле. Он отдал ей его для «рутинных документов», когда они были в командировке в Сочи в прошлом месяце. Старый дурак.
В этот момент в коридоре послышался шум. Зажегся основной свет, и мы услышали звук приближающихся шагов и смех. Тот самый смех, который я слышала сегодня у машины.
— ...и тогда Волков закроет сделку, — донесся голос Эвелины. — Виктор подпишет всё, даже не читая, он слишком занят мыслями о завтрашнем фуршете.
Я замерла. Бежать было некуда. Кабинет Виктора был тупиковым.
— В шкаф, быстро! — шепнула Елена, толкая меня в сторону гардеробной, где Виктор держал сменные костюмы.
Мы едва успели прикрыть тяжелые створки, как дверь кабинета распахнулась. В щель между дверцами я увидела их. Эвелина и Артем. Они выглядели возбужденными, как игроки, сорвавшие куш. Артем подошел к столу Виктора и бесцеремонно уселся в его кресло.
— Уютненько, — хмыкнул он. — Завтра в это время здесь уже будет мой кабинет.
— Наш кабинет, дорогой, — Эвелина подошла к нему сзади и положила руки на плечи. — Виктор уйдет «по собственному» после того, как вскроется недостача по рекламным бюджетам. Я уже подготовила почву. Все подумают, что это он пытался покрыть долги своей жены в казино.
Я почувствовала, как Елена рядом со мной напряглась. Её пальцы впились в рукав моего пальто.
— Кстати, о жене, — Артем достал из кармана тот самый пухлый конверт, который я видела днем. — Тут оригиналы её расписок. Ты уверена, что она не пойдет к юристам?
— Леночка слишком дорожит своим лицом, — Эвелина рассмеялась. — Она скорее продаст последнюю почку, чем признает, что проиграла миллионы в подпольном клубе. А Виктор... он верит мне больше, чем себе.
Артем вытащил из конверта стопку бумаг.
— Ладно. Давай положим это в сейф к остальным «подаркам». У тебя есть ключ?
— Виктор оставил его в ящике стола. Он такой предсказуемый.
Они подошли к бару — прямо к тому месту, где мы стояли минуту назад. Моё дыхание остановилось. Если они откроют сейф и увидят, что папка перемещена...
Эвелина протянула руку к панели, но в этот момент у Артема зазвонил телефон.
— Черт, это охрана снизу, — он нахмурился. — Говорят, машина Елены на парковке.
Эвелина замерла. Её лицо мгновенно побледнело, маска уверенности дала трещину.
— Она здесь? В такое время?
— Охранник говорит, она поднялась с какой-то женщиной.
— Марина... — прошипела Эвелина. — Эта сука всё-таки что-то разнюхала. Быстро, уходим через технический выход. Если она нас здесь застанет, всё сорвется.
Они бросились к дверям. Как только звук их шагов стих, Елена вылетела из шкафа. Её лицо было пунцовым от ярости, глаза горели недобрым огнем.
— «Проиграла миллионы»? — прошептала она. — Я три года не притрагивалась к картам. Они создали фальшивые расписки на мое имя.
Она повернулась ко мне, и в её взгляде я увидела не просто союзницу, а соучастницу в чем-то очень опасном.
— Марина, у тебя есть план с экраном в конференц-зале?
— Да. Паша всё подготовил.
— Забудь про 10:15. Мы сделаем это прямо сейчас. Я хочу, чтобы завтра утром, когда Виктор войдет в этот офис, он увидел не презентацию тендера, а ролик о том, как его «правая рука» планирует его уничтожение. У тебя есть запись их разговора?
Я вытащила из кармана телефон. Режим диктофона был включен всё это время.
— Каждая секунда, Елена.
— Отлично. Иди к Паше. Я останусь здесь и «случайно» встречу их у лифта. Мне нужно потянуть время, чтобы вы успели загрузить данные в облако системы безопасности. И Марина...
Я обернулась у двери.
— Сделай так, чтобы им было больно. Очень больно.
Я бежала по пожарной лестнице на два этажа ниже, в серверную. Паша открыл мне дверь через секунду после стука. Его лицо было серым от страха.
— Они в здании, Марина! Я видел их по камерам!
— Плевать. Паш, у нас есть запись. Загружай её на главный контроллер. Мы меняем сценарий. Завтра утром здесь будет не тендер. Завтра здесь будет трибунал.
Мои пальцы летали по клавиатуре, передавая файлы. Я чувствовала, как внутри меня разгорается пламя. Депрессия? Нет, это была спячка. И теперь я проснулась.
— Готово, — выдохнул Паша. — Теперь это нельзя удалить удаленно. Только с физического терминала, а я его заблокировал.
Я посмотрела на монитор. На нем отображался пустой конференц-зал, где завтра должна была решиться моя судьба. Теперь я знала: она уже решилась. Но не так, как планировала Эвелина.
— Идем, Паша. Нам нужно исчезнуть до того, как они поймут, что произошло.
Мы вышли через черный ход для персонала. На улице начинался рассвет. Небо над Петербургом окрасилось в тревожный розовый цвет. Я вдохнула полной грудью. Впервые за месяц воздух не казался мне тяжелым.
У меня оставалось три часа до финала. Три часа, чтобы подготовиться к последнему акту этой драмы.
Утро 25 января выдалось морозным. Стекло бизнес-центра «Атлантик» сверкало на солнце, словно гигантский алмаз, скрывающий внутри свои трещины. Я сидела в кофейне напротив, сжимая в руках стакан с обжигающим американо. На мне было то самое черное платье, а сверху — длинное строгое пальто. Я больше не пряталась.
В 9:45 к входу подъехал знакомый черный внедорожник. Из него вышел Артем Волков в идеально подогнанном костюме. Он выглядел как человек, который пришел забирать свою законную добычу. Следом за ним, на такси представительского класса, приехала Эвелина. Она сияла. В её руках был тот самый кожаный конверт, который теперь казался мне бомбой с часовым механизмом.
Я подождала пять минут, дала им подняться и вошла в здание.
— Марина Игоревна? — охранник на ресепшене испуганно вскочил. — Вам нельзя... распоряжение...
— Сегодня можно всё, — я прошла мимо него с такой уверенностью, что он даже не потянулся к рации. — Спросите Елену Николаевну, она подтвердит.
Лифт плавно нес меня на сороковой этаж. В ушах пульсировала кровь. Я знала, что за закрытыми дверями конференц-зала сейчас собрался весь совет директоров и Виктор. Они ждали триумфа — подписания контракта десятилетия.
Я подошла к дверям зала в 10:02. Изнутри доносился голос Виктора:
— ...и прежде чем мы перейдем к формальностям, я хочу поблагодарить Эвелину за то, что она смогла исправить ошибки нашего предыдущего руководства и вывести нас на этот уровень.
Я толкнула тяжелые дубовые двери.
Шум в зале мгновенно стих. Двадцать человек в дорогих костюмах обернулись к дверям. Эвелина, стоявшая у трибуны с флешкой в руке, побледнела так, что её лицо слилось с белой блузкой. Артем, сидевший в первом ряду, медленно встал.
— Марина? — голос Виктора дрогнул от гнева. — Что ты здесь делаешь? Я вызвал полицию ещё месяц назад, если ты забыла. Уходи, пока я не попросил охрану вывести тебя силой.
— Я уйду, Виктор Сергеевич, — я спокойно прошла к центру стола. — Но сначала я хочу, чтобы вы посмотрели презентацию. Кажется, Эвелина подготовила для вас не совсем тот файл, который вы ожидаете.
— О чем она говорит? — Эвелина попыталась вставить флешку в разъем проектора, но её пальцы так сильно дрожали, что она уронила её. — Она сумасшедшая! Она в депрессии, она потеряла рассудок из-за увольнения!
В этот момент в дверях появилась Елена. Она была в кроваво-красном костюме и выглядела как сама Немезида.
— Оставь флешку, дорогая, — голос Елены прозвучал как удар бича. — Паша уже всё загрузил. Виктор, сядь. Тебе будет полезно это увидеть.
Виктор растерянно перевел взгляд с жены на меня. В зале воцарилась мертвая тишина. Паша, сидевший в операторской будке за стеклом, нажал кнопку «Play».
Огромный экран за спиной Эвелины вспыхнул. Но вместо графиков прибыли там появилось окно аудита безопасности. Первым пошел лог входа в систему через iPad Виктора с IP-адресом загородного отеля, где в тот момент находилась только Эвелина. По залу пронесся шепоток.
— Это... это ошибка, — пролепетала Эвелина, пятясь к стене.
Затем из динамиков раздался звук. Четкий, объемный голос Артема Волкова:
«Завтра в это время здесь уже будет мой кабинет...»
И ответ Эвелины:
«Виктор уйдет по собственному... я уже подготовила почву... Все подумают, что это он пытался покрыть долги своей жены в казино».
Виктор медленно опустился в кресло. Его лицо из красного стало землисто-серым. Он смотрел на Эвелину, которая теперь напоминала загнанного в угол зверька.
— Это подделка! — закричал Артем, делая шаг ко мне. — Нейросети! Это сгенерированный голос!
— А это тоже нейросети? — я выложила на стол папку, которую мы с Еленой забрали из сейфа. — Оригиналы договоров аренды склада на имя Эвелины, оплаченные со счетов компании. И фальшивые расписки на имя Елены Николаевны, которые вы планировали использовать для шантажа.
Один из старейших членов совета директоров, седой мужчина с тяжелым взглядом, взял один из листов.
— Здесь печать «Глобал Корп», — констатировал он. — Артем Борисович, кажется, у вашего руководства будут к вам вопросы. Как и у прокуратуры.
Артем посмотрел на Эвелину. В его глазах не было любви — только холодный расчет и ярость неудачника.
— Идиотка, — выплюнул он. — Ты сказала, что она раздавлена. Ты сказала, что она не выйдет из дома полгода.
Он развернулся и быстрым шагом направился к выходу, но в дверях уже стояли двое сотрудников службы безопасности, которых вызвала Елена.
Эвелина сползла по стене, закрыв лицо руками. Она начала всхлипывать — на этот раз по-настоящему, без фальшивых платков.
Виктор молчал долго. Он смотрел на экран, где Паша вывел финальный документ: сравнение настоящего тендерного предложения и того, что Эвелина подготовила для «слива». Разница составляла три миллиарда рублей убытка для нашей компании.
— Марина, — Виктор поднял на меня глаза. В них больше не было покровительства, только глубокий стыд и усталость. — Я... я не знаю, что сказать. Я совершил ужасную ошибку.
— Вы совершили её дважды, Виктор Сергеевич, — ответила я, не чувствуя ни жалости, ни торжества. — Первый раз — когда поверили в мою некомпетентность. Второй — когда решили, что преданность можно заменить красивой картинкой.
Елена подошла к мужу и положила руку ему на плечо. Но это был не жест поддержки, а жест контроля.
— Нам предстоит большой разговор дома, Витя. А сейчас совет директоров хочет услышать предложение от Марины Игоревны по спасению тендера. У тебя же есть настоящий план, Марина?
Я открыла свою сумку и достала тонкий планшет.
— У меня всегда есть план «Б». Настоящие расчеты, которые я хранила на зашифрованном облаке. Если мы отправим их в течение часа, мы еще можем выиграть.
Прошло три месяца.
Петербург заливало весенним солнцем. Я сидела в своем новом кабинете — том самом, с видом на Неву. На моем столе стояла табличка: «Марина Игоревна — Коммерческий директор».
Виктор ушел на пенсию «по состоянию здоровья» через неделю после того скандала. Компания осталась на плаву, тендер был выигран, а «Глобал Корп» сейчас проходит через череду судов и банкротство. Артем Волков лишился лицензии и ждет приговора по статье о промышленном шпионаже.
А Эвелина... Говорят, она уехала в другой город. Её репутация в профессиональных кругах уничтожена навсегда.
В дверь постучали. Вошел Паша, теперь уже начальник IT-отдела, в новом, приличном свитере и с двумя стаканами отличного кофе.
— Марина Игоревна, там Елена Николаевна пришла. Говорит, у неё есть интересная идея для нового стартапа.
Я улыбнулась, принимая кофе.
— Зови, Паша. Сегодня отличный день для новых начинаний.
Я подошла к окну. Внизу, по Лиговскому, текли реки машин. Месяц депрессии казался теперь далеким, смутным сном. Я поняла одну важную вещь: иногда нужно упасть на самое дно, чтобы увидеть, кто именно подпиливал твои ступени. И чтобы найти в себе силы не просто подняться, а построить новую лестницу.
На этот раз — из небьющегося стекла.
