Эта история, услышанная мной случайно в очереди, заставила меня вздрогнуть. А ведь многие родители годами тянут на себе великовозрастных детей, боясь отказать и показаться «плохими».
Лед тронулся, господа присяжные заседатели!
Знаете, я всегда считала, что воспитание детей — это как запуск космического корабля. Ты вкладываешь в него все ресурсы, топливо, нервы, а потом он должен выйти на орбиту и лететь сам. Но иногда гравитация родительского холодильника оказывается сильнее законов физики.
Мы с моим Сергеем стараемся держать баланс. Наш Тёма в свои пятнадцать уже понимает цену деньгам — копит на апгрейд компьютера, подрабатывая летом. Лина тоже знает, что новый объектив для камеры не падает с неба, а Тошка... ну, Тошка пока просто радуется жизни, но и он знает, что конфеты в магазине не бесплатные.
Однако история, которую я недавно услышала, сидя в парикмахерской (пока мастер колдовала над моими волосами), заставила меня иначе взглянуть на проблему «отцов и детей».
Рассказчица — назовем её Нина Петровна — дама интеллигентная, с грустными глазами и укладкой, которая помнила еще лучшие времена. Её повествование звучало как исповедь, и я, честно говоря, почувствовала себя невольным свидетелем чужой драмы. Но, как говорится, мотай на ус, пока он есть.
История эта не моя, персонажи вымышленные (или умело зашифрованные), но ситуация до боли знакомая многим. Так что усаживайтесь поудобнее, сейчас будет сеанс шоковой терапии.
Операция «Ы» и другие приключения Шурика
Нина Петровна жила одна в своей аккуратной «двушке», которую содержала в идеальной чистоте, достойной операционной. Сын её, Игорь, парень видный, тридцати двух лет от роду, уже пять лет как был женат на милой девушке Лене. У них подрастали двое очаровательных сорванцов — внуков Нины Петровны. Казалось бы, живи да радуйся.
Но была одна традиция, которая постепенно превратилась в еженедельный ритуал раскулачивания. Каждую субботу, ровно в двенадцать ноль-ноль, на пороге появлялась «молодая» семья.
— Мамуля, привет! Мы к тебе на блины! — радостно басил Игорь, заваливаясь в прихожую.
И начиналось. Нина Петровна, как заправский шеф-повар ресторана «Прага», металась между плитой и столом. Первое, второе, компот и, конечно, фирменный пирог с капустой.
Невестка Лена мило щебетала о трудностях на работе, внуки разносили квартиру, а Игорь с аппетитом уничтожал недельный запас котлет.
Но самое интересное начиналось перед отъездом.
— Ой, мам, у нас дома совсем шаром покати, — как бы невзначай бросал Игорь, заглядывая в холодильник. — Можно мы возьмем немного мяса? И сыра? О, и баночку икры, ты же все равно одна не съешь.
И они уезжали. С полными сумками. Словно после набега печенегов. В сумках позвякивали банки с соленьями, шуршали пакеты с заморозкой, исчезали палки колбасы и головки сыра. Нина Петровна оставалась с горой грязной посуды, пустым холодильником и тяжелым сердцем.
За пять лет они ни разу не привезли даже тортика к чаю. Ни разу не купили буханку хлеба. Они приезжали в «бесплатный супермаркет имени Мамы».
Двенадцать стульев и один калькулятор
Прозрение наступило внезапно, как удар током от неисправной розетки. В один из будних вечеров, когда Нина Петровна ужинала пустой гречкой (потому что до пенсии оставалась неделя, а запасы были вывезены любимыми чадами), она решила посчитать.
Она достала старую тетрадку, надела очки и, вооружившись калькулятором, начала сводить дебет с кредитом. Цифры были неумолимы, как налоговая инспекция. Оказалось, что 70% её скромной пенсии уходило на эти субботние «пиршества». Она кормила две семьи. Себя и семью взрослого, работающего сына.
— Позвольте, — пробормотала она себе под нос, глядя на цифры. — А кто же будет кормить меня?
Вспомнились слова классика: «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих». Нина Петровна поняла, что она не просто тонет, она сама привязывает камень к своей шее. Любовь любовью, но кушать хочется и ей. И не только пустую кашу.
План созрел мгновенно. Он был жесток, но справедлив, как суд Соломона.
Великий комбинатор вступает в игру
В пятницу перед очередным набегом Нина Петровна не пошла в магазин. Она не стала печь пироги. Не накрутила котлет. Не сварила борщ.
Она тщательно, с методичностью опытного диверсанта, зачистила холодильник. Остатки колбасы были съедены на завтрак. Сыр доеден с кофе. В морозилке сиротливо лежала одинокая куриная лапка (для супа себе) и пакет льда.
На полках холодильника повесилась мышь — в буквальном смысле, там лежала только половина пачки масла и одна луковица. Печальная, шелушащаяся луковица, символ грядущего апокалипсиса.
В субботу, ровно в двенадцать, раздался звонок в дверь.
— Бабуля! Мы приехали! — внуки ворвались в квартиру вихрем.
За ними, улыбаясь, вошли Игорь и Лена.
— Привет, мам! Ух, как есть хочется! Что у нас сегодня вкусненького? — Игорь привычно направился на кухню, потирая руки.
Нина Петровна сидела в кресле с книгой. Она была спокойна, как сфинкс.
— Привет, дорогие. Проходите, — сказала она, не отрываясь от чтения.
Игорь открыл холодильник. Пауза затянулась. Тишина стала звенящей. Казалось, было слышно, как в пустом нутре рефрижератора гуляет холодный воздух, обдувая одинокую луковицу.
— Мам? — голос сына дрогнул. — А... а где еда? Мы же голодные с дороги.
Лена тоже заглянула через плечо мужа. Её глаза округлились.
— Нина Петровна, вы что, заболели? — спросила она с тревогой, но в голосе читалось скорее разочарование, чем забота.
Командовать парадом буду я!
Нина Петровна медленно закрыла книгу, сняла очки и посмотрела на детей. Взгляд её был добрым, но твердым.
— Я здорова, Леночка, спасибо. Просто я решила сменить формат наших встреч.
Она достала из кармана сложенный листок бумаги и положила его на стол. Это был не чек из ресторана, нет. Это был список покупок.
— Дорогие мои, — начала она, и голос её звучал почти торжественно. — Я посчитала, что за последние пять лет я потратила на ваши визиты сумму, равную стоимости хорошего подержанного автомобиля. Я вас очень люблю, но мой пенсионный фонд объявил дефолт.
Игорь взял листок. Там было написано: «Курица, картофель, овощи, фрукты детям, чай, торт».
— Что это? — не понял он.
— Это меню на сегодня, — улыбнулась Нина Петровна. — Магазин «Пятерочка» находится прямо за углом, в двух минутах ходьбы. Если вы хотите кушать, вы можете сходить и купить продукты. Я с удовольствием приготовлю нам обед из того, что вы принесете.
Лицо Игоря пошло красными пятнами. Лена поджала губы так, что они превратились в тонкую ниточку.
— Мам, ты что, серьезно? — сын смотрел на неё как на умалишенную. — Мы ехали через весь город, пробки, дети голодные, а ты нас в магазин посылаешь? Ты же мать!
— Вот именно, — кивнула Нина Петровна. — Я мать, а не продовольственная база. Я хочу быть любимой бабушкой, с которой пьют чай и беседуют, а не бесплатным поставщиком провизии.
Заседание продолжается? Нет, заседание окончено
Реакция была предсказуемой. Обида накрыла их с головой, как цунами.
— Ты пожалела тарелку супа родным внукам? — прошипела Лена, хватая детей за руки. — Пойдемте, нам здесь не рады. Бабушка решила сэкономить на нас.
Игорь бросил список на стол.
— Ну ты даешь, мам. Не ожидал. Мы к тебе с душой, а ты... Поехали, Лен. Поедим в кафе.
Они ушли, громко хлопнув дверью. В квартире снова стало тихо. Нина Петровна подошла к окну и посмотрела, как её семья садится в машину. Ей было больно? Да, безумно. Сердце щемило. Но еще она чувствовала странное, забытое чувство — облегчение. И уважение к самой себе.
Она вернулась в кресло, взяла свою книгу. В холодильнике было пусто, но на душе почему-то стало чище.
Как писал Александр Дюма: «Бывают услуги настолько бесценные, что отплатить за них можно только неблагодарностью». Видимо, её услуги по «всесоюзному обеспечению» стали настолько привычными, что перестали цениться вовсе.
Через неделю они не приехали. И через две тоже. Позвонил Игорь только через месяц. Сухо спросил, как здоровье. Нина Петровна ответила бодро. Она знала: урок усвоен. Общение восстановится, но это будут уже совсем другие отношения. Отношения взрослых людей, а не паразитов и донора.
А как вы считаете, дорогие читатели? Это жестокость — оставить детей и внуков без обеда, или единственный способ заставить их повзрослеть? Должны ли родители до гробовой доски кормить своих "малышей"?