Я не хотела писать об этом. Слишком больно думать о том, что погибли новорожденные люди.
Гибель ребенка для женщины - один из самых страшных кошмаров.
Но тут лента Дзен подкинула мне высказывания местного губернатора о причинах трагедии...
Слушайте, коллеги по человечеству. Перед нами — шедевр институциональной психологии. Трагедия, которая умерла, но не родилась.
Девять младенцев. Девять. И система рожает не выводы, а фразы. Родильный дом смыслов оказался стерилен...
Феномен "одновременной невиновности"
Губернаторский перл:
"У каждого младенца был свой врач. Невозможно, чтобы все одновременно допустили ошибку".
Браво. Перед нами — когнитивный диссонанс в чистом виде. Система так устроена, что коллективная ответственность математически аннулируется. Один врач — случайность. Девять врачей — статистическая погрешность. А смерть — просто линия вниз на графике.
Гипотетический монолог системы:
Мы не склоняемся к инфекции. Мы не склоняемся к ошибке. Мы вообще ни к чему не склоняемся — мы вертикальны и непоколебимы.
А если где-то и есть наклон, то исключительно у будущих мам, которые осмеливаются быть бедными, больными и пьяными.
Они приезжают неподготовленными к нашей безупречности
Мысленный гипотетический монолог врача под следствием:
«Санитарки вместо медсестёр… Ну и что? В стране культ “оптимизации”, я чемпион по выживанию! Урезали финансирование — я “нашел решение”. Сократили ставки — я “проявил гибкость”. Меня судят не за смерть детей. Меня судят за то, что я слишком буквально исполнил магический заклинание всей системы: “Сделай хоть как-нибудь, но чтоб отчитаться можно было”. И я сделал. Как-нибудь».
Психологический подтекст.
Здесь замешана не одна боль, а целый больничный букет:
- Боль безысходности. И у матерей, и у врачей, и у санитарок. Все загнаны в угол, где выбор между плохим и очень плохим. Система здравоохранения трещит по швам.
А кто окажется крайним? Правильно, самые слабые и неспособные сказать хоть слово в свою защиту. - Боль тотального одиночества. Каждый в этой истории брошен на произвол судьбы. Мать брошена обществом, недоношенный младенец — матерью (не по злой воле, а по безнадёге), врач — министерством, главврач — здравым смыслом. Мы строим вертикали ответственности, которые на практике оказываются вертикалями безразличия.
- Потребность в простой сказке. Нам невыносимо сложно принять, что трагедия — это не злая воля врача или санитарки, а цепь (плохое здоровье у мари + разваленная система профилактики + недофинансированная больница + уставшие кадры + праздничный недокомплект).
Мозг требует одного виноватого, чтобы, наказав его, с чистой совестью забыть. Мы не расследуем, мы ритуально ищем козла отпущения. И, поверьте, найдем!
В этом кошмаре есть жуткая, циничная правда.
Это идеальное зеркало. Оно безжалостно отражает наше коллективное лицемерие.
Мы рвём тельняшки за “духовные скрепы” и святость жизни, но скупимся на финансирование перинатальных центров.
Мы требуем запрета абортов, называя это “защитой жизни”, но в упор не хотим видеть, во что превращается эта “защищенная” жизнь для нежеланного ребенка в нищей семье, не обращаем внимания на то, что происходит в перегруженной системе родовспоможения.
Ведь сигналы были, и не один! Но кому они были тогда интересны, ведь скорее всего из писали "проблемные беременные в состоянии алкогольного опьянения".
Или нет?
Трагедия в Новокузнецке — это диагноз. Не системе здравоохранения, а нашему общественному сознанию.
Он показывает разрыв между громкими лозунгами и готовностью нести реальные затраты — финансовые, моральные, социальные.
Запретить аборт легко.
Но обеспечить уже рождённому человеку здоровье и даже жизнь оказывается невозможно?
А теперь ваша очередь, мои любимые диагносты. В комментариях — не просто возмущение.
Давайте поиграем в психоаналитиков системы. Какой, по-вашему, самый неудобный вопрос, который все в этой истории стараются не задать?
Жду ваших версий. Только без самоцензуры.