Даша сидела на кухне, гипнотизируя взглядом остывающую в чашке заварку. На столе перед ней лежал смартфон, который только что мелодично тренькнул, оповещая о списании средств, и чек из супермаркета, длинный, как список грехов человечества. За окном промозглый ноябрь мешал грязь с первым снегом, а в квартире пахло тушеной капустой и немного — валерьянкой. Но валерьянку пила не Даша. Валерьянкой пахло от кота, который стащил пузырек со стола и теперь блаженно катался по ковру в коридоре.
Даше было сорок три года, она работала ведущим логистом в крупной транспортной фирме и считала себя женщиной с крепкой нервной системой. Но сегодня эта система дала сбой.
Причиной сбоя стал муж Олег и его мама, Тамара Ильинична. Женщина, безусловно, святая, если верить Олегу, и «женщина с характером», если верить остальным трем снохам, которые сбежали от её сыновей (у Олега было два старших брата).
— Даш, ну ты чего там застряла? — голос Олега из гостиной звучал расслабленно. — Там сериал начинается, давай чай неси. И печенье то, с шоколадной крошкой, захвати.
Даша посмотрела на чек. «Печенье сдобное, 240 рублей». Вроде мелочь. А если посмотреть выше? «Сервелат финский — 800 рублей», «Сыр — 650 рублей», «Гель для стирки (по акции, но все же) — 900 рублей». Итоговая сумма за обычный поход в магазин «за хлебушком» выглядела так, будто они купили небольшой остров в Тихом океане, а не пакет с едой на три дня.
Но проблема была не в колбасе. Проблема была в уведомлении, которое пришло пять минут назад.
Олег вошел в кухню, почесывая живот сквозь домашнюю футболку с надписью «Царь, просто царь».
— Ну? Кушать-то хоцца, как в том фильме говорили. Ты чего такая смурная?
Даша подняла на него глаза. Взгляд у неё был такой, каким обычно смотрят на водителя фуры, который перепутал Владивосток с Владикавказом.
— Олег, — тихо начала она. — А что это за списание с моей кредитки? Пятнадцать тысяч рублей. Магазин бытовой техники.
Олег перестал чесать живот и сделал то лицо, которое делают нашкодившие школьники или политики перед выборами — честное-пречестное, но с бегающими глазками.
— А, это… Ну, я же тебе говорил. У мамы юбилей в субботу. Семьдесят лет, шутка ли. Решил подарок заранее заказать, пока скидки. Робот-пылесос. Она давно хотела, спина болит веником махать.
— Робот-пылесос, — медленно повторила Даша. — За пятнадцать тысяч. С моей кредитной карты.
— Ну да. А что такого? У меня аванс только через неделю, а акция заканчивалась сегодня. Я потом перекину. Или с зарплаты отдам. Мы же семья, Даш. У нас общий котел.
«Общий котел» — это было любимое выражение Олега. Звучало оно красиво и надежно, как чугунная сковородка. Вот только на практике этот котел почему-то пополняла в основном Даша, а черпал из него Олег большой ложкой.
Даша вздохнула, отодвинула чай и включила режим «логика».
— Олег, давай вспомним прошлый месяц. У моего папы был день рождения. Шестьдесят пять лет. Что мы ему подарили?
Олег нахмурился, вспоминая.
— Ну… этот… набор отверток. Хороший же набор, немецкий вроде. Или китайский, но качественный.
— Китайский, — поправила Даша. — За две тысячи рублей. И ты тогда сказал, цитирую: «Зачем старику дорогие подарки, у него все есть, а нам надо экономить, нам еще страховку за машину платить».
— Ну правильно! — воодушевился муж. — Так и было. Страховка-то подорожала, сволочи, дерут три шкуры.
— А теперь следи за руками, — Даша постучала пальцем по столу. — Страховку за твою машину, на которой ты ездишь на работу, оплатила я. Продукты, которыми забит холодильник, купила я. Коммуналку вчера оплатила я. А твоя зарплата, Олег, уходит на «мелкие расходы», бензин и… вот теперь на робот-пылесос для Тамары Ильиничны.
— Ты что, деньги считаешь? — Олег обиженно надул губы. — Это же низко, Даша! Это же мама! Она меня вырастила!
— Я не спорю, вырастила, — Даша встала и подошла к окну. — Но арифметика у нас какая-то однобокая получается. Подарки твоей маме мы покупаем с моей карты, а моим родителям — с твоей? Так не пойдет! — возмутилась Даша, резко развернувшись.
В кухне повисла тишина. Только холодильник утробно заурчал, словно переваривая услышанное.
— И что ты предлагаешь? — буркнул Олег. — Отменить заказ? Мама расстроится. Она уже всем подругам растрепала, что сын ей чудо техники подарит. Ты хочешь, чтобы я перед тетей Любой опозорился?
Тетя Люба была мифическим персонажем, чье мнение почему-то волновало Тамару Ильиничну больше, чем курс доллара или глобальное потепление.
— Я предлагаю восстановить справедливость, — спокойно сказала Даша. — Раз у нас «общий котел», то правила должны быть едины. Либо мы дарим твоей маме подарок за две тысячи, как моему папе…
— Ты с ума сошла?! — взвизгнул Олег. — Что можно купить за две тысячи? Тапочки?
— …либо, — продолжила Даша, не повышая голоса, — ты сейчас же переводишь мне эти пятнадцать тысяч. Занимай у друзей, бери микрокредит, продавай свои старые удочки, которые пять лет на балконе пылятся. Мне все равно. Но спонсировать аттракцион невиданной щедрости за мой счет я больше не буду.
Олег смотрел на жену так, будто она вдруг заговорила на суахили. Обычно Даша была сговорчивой. Поворчит, повздыхает, но заплатит. «Ладно, в следующем месяце сочтемся», — говорила она обычно. И, конечно, никто ни с кем не считался.
— У тебя просто плохое настроение, — решил он, пытаясь зайти с фланга. — Устала на работе? Давай я тебе массаж сделаю? А про деньги потом поговорим.
— Нет, дорогой. Мы поговорим сейчас.
Даша села обратно за стол и взяла ручку.
— Садись. Будем писать.
— Что писать? Завещание? — нервно хохотнул Олег.
— Бюджет.
Следующий час прошел для Олега как в тумане. Даша безжалостно расписывала на листке бумаги их доходы и расходы. Цифры, выстроенные в аккуратные столбики, были упрямой вещью. Выходило, что Олег, получая зарплату среднего менеджера, жил на уровне директора департамента. Он любил крафтовое пиво по пятницам, хорошие сигареты (которые стрелял покупать Дашу, потому что «забыл карту»), обеды в кафе возле офиса («не буду же я с лоточками ходить, как нищеброд»).
— Итого, — подвела итог Даша, — твой личный вклад в бюджет покрывает твои же личные «хотелки» и примерно половину коммуналки. На еду ты не скидываешься уже три месяца.
— Я покупал картошку! — вяло защищался Олег.
— Два килограмма. В октябре. Олег, проснись. Мы не в сказке.
— Ладно! — муж вскочил, опрокинув стул. — Понял я! Ты меня попрекаешь куском хлеба! Хорошо. Я найду деньги. Но запомни, Даша, это мелочность. Жлобство!
Он гордо удалился в спальню. Через минуту оттуда донесся звук включенного телевизора. Громкость была демонстративно высокой.
Даша осталась на кухне. Ей было неприятно. В груди ворочался липкий комок вины — извечная женская привычка чувствовать себя виноватой за то, что посмела защищать свои границы. «Может, и правда зря? Ну, мама же… Пожилой человек…» — шептал внутренний голос, воспитанный на советских книжках о самопожертвовании.
«Ага, — отвечал ему другой голос, голос здравого смысла и главного логиста. — А тебе зимние сапоги нужны. И зубы лечить надо. Тамара Ильинична на свою пенсию и помощь старших сыновей вполне может себе позволить помощницу по хозяйству, но она предпочитает копить "на книжке" и требовать дань».
Утром началась холодная война. Олег молча выпил кофе (купленный Дашей), молча съел бутерброд с сыром (купленным Дашей) и, хлопнув дверью, ушел на работу.
Днем он прислал сообщение: «Деньги перевел. Подавись».
Пришло уведомление о зачислении 15 000 рублей. И следом еще одно: «Баланс карты пополнен за счет кредитных средств банка…»
Даша усмехнулась. Взял с кредитки. Ну, это его дело. Проценты платить ему.
Наступила суббота. День Х. Юбилей Тамары Ильиничны.
Свекровь жила в трехкомнатной «сталинке», заставленной хрусталем, коврами и тяжелой мебелью, которая помнила еще Брежнева молодым. В квартире пахло старыми книгами, дорогим мылом и бесконечными претензиями к миру.
Стол ломился. Тамара Ильинична готовила божественно, этого не отнять. Заливное, салаты слоями, домашние пирожки — все было идеальным. Во главе стола сидела именинница в бархатном платье, с ниткой жемчуга на шее. Она принимала поздравления с видом королевы Виктории, милостиво кивая подданным.
Пришли старшие сыновья с женами (новыми, молодыми и еще не пугаными). Подарили путевку в санаторий и огромный телевизор. Тамара Ильинична сияла.
Настала очередь Олега. Он торжественно внес в комнату коробку с роботом-пылесосом.
— Мама! Это тебе! Чтобы ты больше не утруждалась! Последняя модель, сам строит карту помещения, моет, сушит и чуть ли к кофе не варит!
Тамара Ильинична всплеснула руками:
— Ой, сыночек! Олежка! Ну с ума сойти! Это же бешеные тыщи! — Она метнула быстрый, оценивающий взгляд на Дашу. — Спасибо, мои родные! Дашенька, спасибо, что не пожалела денег для старой женщины.
Олег зарделся, выпятил грудь.
— Ну что ты, мам, для тебя ничего не жалко!
Даша промолчала, вежливо улыбаясь. Она жевала пирожок с капустой и думала о том, что Олег, конечно, молодец, но кредит ему гасить полгода.
Все шло чинно и благородно, пока не зашла речь о планах на лето.
— Мы вот думаем на даче веранду перестроить, — мечтательно сказала Тамара Ильинична, подкладывая себе грибочков. — Материалы, конечно, дорогие нынче. Но я думаю, мы всей семьей скинемся, правда, мальчики? Там всего-то тысяч двести надо.
Старшие сыновья синхронно уткнулись в тарелки. У одного ипотека за квартиру для дочери, у второго стройка дома.
Взгляд свекрови, как луч прожектора, остановился на младшем.
— Олежек? Вы же с Дашей оба работаете, детей у вас нет пока… Может, поможете маме?
Олег, размякший от коньяка и сытости, уже открыл было рот, чтобы сказать свое коронное «Конечно, мам, какие вопросы!», но тут под столом его ногу ощутимо придавил каблук.
Он дернулся и посмотрел на жену. Даша спокойно резала буженину, даже не глядя на него. Но в повороте её головы, в том, как она держала вилку, читалось недвусмысленное обещание. Если он сейчас согласится — его чемодан будет стоять на лестничной клетке раньше, чем он доедет до дома.
Олег сглотнул. Вспомнил пустую кредитку. Вспомнил вчерашний разговор. Вспомнил, что зимняя резина на его машине лысая, как коленка, и новую покупать ему самому.
— Мам, — просипел он. — Мы… э-э-э… мы пока не можем. У нас ремонт.
В комнате повисла тишина, звонкая, как хрусталь в серванте. Тамара Ильинична застыла с грибом на вилке.
— Ремонт? У вас же был ремонт пять лет назад.
— Трубы! — внезапно громко сказала Даша. — Трубы потекли, Тамара Ильинична. Гнилые все. Менять надо. И проводку. И соседей снизу залили, платить надо. В общем, сами на мели, еле концы с концами сводим. Вон, Олег даже курить бросил ради экономии. Правда, милый?
Олег, который курил час назад на балконе, поперхнулся, но кивнул:
— Правда. Бросаю. Дорого.
Тамара Ильинична поджала губы. Её лицо приняло выражение оскорбленной добродетели.
— Ну, раз так… Раз трубы важнее матери… Что ж, я не настаиваю. Бог вам судья.
Остаток вечера прошел в прохладной атмосфере. Свекровь демонстративно разговаривала только со старшими сыновьями, игнорируя «жадин». Но Дашу это совершенно не трогало. Она сидела, пила вкусный морс и чувствовала невероятную легкость.
Когда они ехали домой в такси, Олег долго молчал, глядя в окно на мелькающие огни города.
— Ты зачем про трубы наврала? — наконец спросил он. — Неудобно как-то.
— А удобно было бы пообещать деньги, которых у тебя нет? — вопросом на вопрос ответила Даша. — Или ты опять хотел запустить руку в мою зарплату?
Олег засопел.
— Ну ладно. Может, ты и права. Двести тысяч — это перебор. Но мама обиделась.
— Обида — это бесплатное чувство, Олег. Пусть пользуется, оно бюджет не разоряет.
Дома, смывая косметику, Даша посмотрела на себя в зеркало. Усталая женщина с мелкими морщинками вокруг глаз. Но в этих глазах больше не было той загнанности, что появилась в последние годы.
Олег заглянул в ванную. Вид у него был виноватый и немного растерянный, как у щенка, которого впервые выгнали спать на коврик вместо хозяйской кровати.
— Даш… Слушай… А у нас пельмени есть? Я там в магазине забыл купить, когда за пивом ходил.
Даша вытерла лицо полотенцем.
— Пельменей нет. Есть гречка. И котлеты. Но котлеты, Олег, платные.
— В смысле? — опешил муж.
— В прямом. Пятьдесят рублей штука. Деньги в банку на холодильнике. Это на новые шторы.
Олег пару секунд хлопал глазами, пытаясь понять, шутит она или нет. Потом хмыкнул, пошарил в кармане домашних штанов, достал мятую сотенную купюру и положил на стиральную машину.
— Две давай. И хлеба кусок.
— Хлеб бонусом, — милостиво кивнула Даша. — Как постоянному клиенту.
Она вышла из ванной, чувствуя, как где-то внутри расправляется тугая пружина. Жизнь, конечно, штука сложная. И муж у неё не олигарх, и свекровь не ангел. Но кажется, сегодня они сделали маленький шаг к чему-то правильному. К равновесию.
А на кухне Олег, дожёвывая котлету, с удивлением обнаружил, что, когда за еду платишь свои кровные, она почему-то становится вкуснее. Парадокс бытия, не иначе.
***
А на следующий день позвонила мама.
— Дашенька, я еду к вам! — голос звучал встревожено. — Мне Тамара Ильинична рассказала, что ты совсем от рук отбилась, мужа обижаешь. Приеду, разберемся. И вообще... мне плохо стало вчера, давление. Полежу у вас недельку.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...