Дверь закрылась с тихим щелчком. Я замерла в прихожей, прислушиваясь к удаляющимся шагам по лестнице. Спускался медленно, будто ждал, что я выбегу следом, остановлю, скажу, что передумала.
Не выбежала.
Только когда входная дверь подъезда хлопнула внизу, я выдохнула. Долго, протяжно, освобождающе. Будто всю неделю держала воздух в груди и наконец позволила себе дышать.
Я осталась одна — и вздохнула.
Прошла на кухню, включила чайник. Странно было видеть только одну чашку на столе. Раньше их всегда стояло две. Он любил крепкий чай с лимоном, я — зелёный с жасмином. Наши чашки даже рядом казались несовместимыми, как мы сами.
Три года назад я встретила Максима на корпоративе подруги. Он был красив той отшлифованной, правильной красотой, которая сразу бросается в глаза. Костюм сидел идеально, улыбка располагала, комплименты сыпались легко и непринуждённо. Я влюбилась быстро. Слишком быстро, если честно.
Через полгода мы съехались. Ещё через год он сделал предложение в дорогом ресторане, опустившись на колено прямо посреди зала. Все хлопали, официанты разливали шампанское за счёт заведения, я плакала от счастья. Казалось, это начало сказки.
Но сказки имеют свойство заканчиваться.
Сначала были мелочи. Он критиковал мою одежду — мол, слишком простовато для его круга знакомых. Я стала одеваться иначе, хотя чувствовала себя в этих нарядах чужой. Потом ему не нравилось, как я готовлю. Я записалась на кулинарные курсы, хотя всегда считала, что готовлю неплохо. Он находил недостатки в моей работе, в моих друзьях, в том, как я смеюсь.
— Наташ, ну нельзя так громко хохотать в приличном обществе, — шептал он мне после очередной встречи с его коллегами.
Я перестала смеяться вслух. Училась улыбаться сдержанно, как он хотел.
Незаметно я стала подстраиваться под него во всём. Меняла себя, стирала собственные углы, чтобы идеально вписаться в форму, которую он для меня приготовил. И самое страшное — я даже не замечала этого. Думала, что это компромисс, что так и должно быть в отношениях.
Но неделю назад что-то щёлкнуло.
Мы сидели в той самой кофейне, где часто бывали вместе. Максим листал меню, я смотрела в окно. За стеклом молодая пара хохотала над чем-то, держась за руки. Девушка смеялась громко, заливисто, совершенно не стесняясь. И парень смотрел на неё с таким обожанием, будто её смех — самая прекрасная музыка на свете.
— Какая невоспитанная особа, — поморщился Максим, проследив за моим взглядом. — Орёт на всю улицу.
И тут я поняла. Я не помню, когда в последний раз смеялась вот так — искренне, от души. Не помню, когда была просто собой, а не тщательно выверенной копией идеальной невесты Максима.
— Мне нужно подумать, — сказала я тогда.
Он удивился, но кивнул. Видимо, решил, что речь о свадьбе — мы всё откладывали дату, хотя помолвка длилась уже два года.
Я думала всю неделю. Вспоминала себя до Максима — весёлую, немного неуклюжую, любящую яркие платья и громкую музыку. Вспоминала, как танцевала одна дома, как пела в душе, как могла проговорить полночи с подругой о всякой ерунде. Когда это закончилось? Когда я стала этой выглаженной, правильной куклой?
Сегодня утром Максим пришёл за ответом. Я вернула ему кольцо.
— Я не могу, — сказала просто. — Прости.
Он пытался спорить, убеждать, обещал измениться. Но я знала — дело не в нём. Дело во мне. Я не хочу больше быть кем-то другим. Хочу вернуться к себе.
Чайник закипел. Я заварила зелёный чай с жасмином, взяла свою любимую чашку — яркую, с нелепыми котиками, которую прятала в дальний шкафчик, потому что Максим считал её безвкусной.
Села у окна. Квартира казалась необычно тихой, но это была не пугающая тишина одиночества. Это была тишина свободы.
Я достала из шкафа старое бирюзовое платье, которое не носила три года. Максим называл его "слишком ярким". Надела, посмотрела на себя в зеркало. Незнакомая женщина смотрела в ответ — но это была я. Настоящая.
Включила музыку погромче. Раньше боялась — вдруг соседи услышат, вдруг Максим придёт и скажет, что это неприлично. Теперь мне было всё равно.
Телефон завибрировал. Подруга Лена, которую я почти не видела последние два года.
"Наташ, ты как? Давно не созванивались. Может, встретимся?"
Я улыбнулась и начала печатать ответ. Да, встретимся. Обязательно. Расскажу ей всё, посмеюсь вместе с ней — громко, как раньше.
За окном начинался вечер. Впереди была пустая квартира, неопределённое будущее, куча вопросов без ответов. Надо было заново учиться быть собой, заново строить жизнь.
Но я не боялась.
Я осталась одна — и вздохнула. Легко. Свободно. Будто сбросила тяжёлый панцирь, в котором пряталась слишком долго.
Одиночество пугает многих. Но иногда остаться одной — это не потеря. Это обретение. Обретение себя, своего голоса, своего смеха.
Я сделала глоток чая, посмотрела на своё отражение в тёмном окне и улыбнулась.
Здравствуй, Наташа. Давно не виделись.