Старшая дочка взяла с собой на наш остров «Мастера и Маргариту», давно собирается прочитать.
И я книгу стащил на один вечер. Так, говорю, перед сном, под стрекот цикад пару страниц.
Открыл посередине, где разоблачают Аркадия Аполлоновича Семплеярова…
И в общем, кусками, там-сям, вразнобой, но роман заново перечитал за несколько дней.
Причем, я же знаю его чуть ли не наизусть. А открыл и попался.
Удивительный текст создал Михал Афанасич, магический. И я даже не про сюжет, тут все понятно.
Нет, я про саму комбинацию слов и образов, долгие закрученные обороты вроде тяжкого пробуждения Лиходеева, и вдруг краткие, резкие формулы – «и повесил трубку, подлец».
Про эти повторы, боги, боги мои, про неожиданные возникновения автора «этих правдивейших строк», как черта из табакерки. Про эти имена, которыми текст забит, хотя они вроде совсем ни к чему, зачем нам фамилия члена правления Пятнажко, он никогда больше не возникнет. Про эту музыку, которая там вечно идет фоном откуда-то, когда тяжелый бас признается в любви Татьяне и прочее.
И ты застреваешь во всем этом, и оторваться нельзя, яду мне, яду.
В нашей прозе крайне мало текстов, разобранных на цитаты. Сразу три из них выпадают на одно примерно время – 1920-е и 30-е. Вы уже поняли, два романа Ильфа-Петрова и булгаковский.
Сильно отставая, идет «Ревизор». И есть Довлатов, не уступающий классикам, но там и нет единого текста, у него жемчуг разбросан по грязным парадным. (Онегин и Чацкий – поэзия, если что.)
«Мастер» разобран даже на те цитаты, что вроде ни на какую афористичность не претендуют, в отличие от и «квартирныйвопрос» и «рукописинегорят», которые давно осточертели.
Фляки господарские, свистнуто, не спорю, вино какой страны вы предпочитаете в это время дня, ну я дал телеграмму, дальше что, вот же я и щелкаю, панаев и скабичевский, денежки я приберу, нечего им тут валяться.
В романе полно недостатков, видно, что он не доделан. Что-то буквально намечено, где-то есть нестыковки.
Но быть может, и в том его магия тоже. Он вечно дописывается, он никогда не будет закончен, и мы будем нестись за героями в тщетной надежде ухватить, задержать, в глаза заглянуть, как полоумный Бездомный со свечкой в руке.
Алексей БЕЛЯКОВ