Посмотрите на эти два портрета одной и той же женщины. На первом – юная красавица с нарисованными серыми глазами, робко улыбающаяся в день своей свадьбы.
Ей 22 года, она влюблена без памяти и мечтает только об одном – быть лучшей женой. На втором фото – изумленное лицо с глубокими морщинами, потухшим взглядом и седыми прядями. Ей всего 45, но выглядит она на двадцать лет старше.
Между сверхъестественными снимками – 22 года. Между ними – путь от счастливой невесты к женщине, которую будут проклинать как губительницу трёхсотой летней династии.
Это Александра Федоровна Романова. Императрица, которая хотела только одного – спасти своего больного сына.
Принцесса не хотела быть императрицей
Ноябрь 1894 года. В Зимнем дворце въезжает карета с молодой немецкой принцессой Алисой Гессенской. Всего две недели назад она приняла православие и получила новое имя – Александра Федоровна. Еще через несколько дней она станет русской императрицей.
Но свадьба проходит в траурной империи – только что умер отец жениха, император Александр III. Невеста плачет. Придворные шепчутся о плохой примете, когда свадьба начинается с похорон.
Александра приехала в чужую страну, где не знала языка, не знала обычаев и панически боялась публичности. Она была застенчива. В особых приемах краснела, теряла дар речи и выглядела высокомерной, хотя на самом деле просто пряталась от людей за маской холодности.
Политика ее не интересовала совершенно. Она мечтала о тихой семейной жизни с любимым мужем Ники, о детях и уютном доме вдали от дворцовых интриг.
Первые десять лет брака Александра были именно такими – любящей женой, заботливой матерью, далёкой от государственных дел. Она рожала детей одного за другого: Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия... Но с каждой дочерью росла тревога: империи нужен наследник. Мальчик.
Дворец превратился в роскошную золотую клетку, где семья прятала свою боль от всего мира.
12 августа 1904 года: день, изменивший всё
Когда родился Алексей, вся Россия ликовала. Салют прогремел над Петербургом. Наконец-то у династии есть наследник!
Но через шесть недель Александра заметила нечто страшное: у младенца не останавливается кровь из пупочной ранки: гемофилия. Неизлечимая болезнь, передающаяся по женской линии от английской королевы Виктории.
Любой удар, любое падение могло стать смертным. Во внутренней палате можно убить ребенка в течение нескольких часов, и медицина бессильна.
Она винила себя – это ее кровь отравила сына. Она молилась днями и ночами. Она искала чудо. Любое чудо, которое смогло спасти Алексея.
И в 1905 году чудо произошло.
"Спаситель сына – и демон империи"
Григорий Распутин появился во дворце в 1905 году. Неопрятный мужик из Сибири с немытыми волосами и пронзительным взглядом – он казался абсурдной фигурой среди золота и хрусталя императорских залов.
Но Распутин обладал даром, который никто не мог объяснить. Когда у цесаревича Алексея начиналось очередное кровотечение, когда мальчик корчился от боли и врачи разводили руками, вызывали его.
Распутин входил в комнату, садился у кровати, клал руку на лоб ребёнка и начинал тихо говорить. Через час Алексей засыпал. К утру кровотечение останавливалось.
Гипноз? Самовнушение? Случайность? Неважно. Для Александры Распутин был святым, посланным Богом для спасения её сына. Она называла его "наш Друг" и верила каждому его слову.
Сначала он лечил только Алексея. Но постепенно императрица стала спрашивать его совета и в других вопросах. Назначить ли этого министра? Начинать ли наступление на фронте? "Наш Друг говорит..." – эта фраза появлялась в её письмах всё чаще.
Распутин понял свою власть и начал влиять на политику. Он рекомендовал министров, вмешивался в назначения, раздавал советы. А Александра слушала. Потому что в её сознании всё было просто: если он спасает Алексея, значит, он прав во всём.
Петербург кипел от слухов. Говорили о его пьянстве, распутстве, скандалах. Газеты писали карикатуры. Аристократы требовали изгнать "шарлатана". Но императрица была глуха. Критика "нашего Друга" для неё была богохульством.
И тогда она из робкой затворницы превратилась в яростную защитницу. Защитницу Распутина. И защитницу трона для своего больного сына.
"Август 1915: Императрица взяла власть"
Шла война, армия отступала, теряя огромные территории. Николай II, не выдержав давления, принял решение: лично возглавил армию и уехал в Ставку в Могилёв, за сотни километров от столицы.
Александра осталась в Царском Селе. Каждый день она писала мужу длинные письма. Иногда по два-три письма в день. За следующие два с половиной года их накопится более 600 – огромный том переписки, который потом станет главным доказательством её роковой роли.
В этих письмах было всё: нежность любящей жены, тревога матери, советы по управлению страной. Но главное – постоянные указания, кого назначить, кого уволить, какие решения принять.
"Будь твёрд, мой возлюбленный! Покажи всем, что ты настоящий самодержец!"
"Этот министр – враг. Он не слушает нас. Уволь его, не медли!"
"Наш Друг очень недоволен. Он говорит, нужно назначить Штюрмера премьером..."
И Николай слушался. Не министров, не генералов, не Думу – а жену. Её письма приходили ежедневно, настойчивые, требовательные. Теперь семейные дела стали государственными.
Между строк её посланий постоянно присутствовал третий – "наш Друг". Распутин не писал указов, но именно его мнение Александра передавала мужу как последнюю истину. Старец сказал – значит, так и должно быть.
"Министерская чехарда"
Результаты не заставили себя ждать. Началась министерская чехарда, которая парализовала страну.
За 1915-1916 годы сменились 4 премьер-министра, 5 министров внутренних дел, 3 военных министра, 4 министра земледелия. Министры не успевали даже войти в курс дел – их уже снимали.
Примеры следующие. Штюрмер – премьер-министр с немецкой фамилией в разгар войны с Германией! Протопопов – министр внутренних дел, известный своей психической нестабильностью и странностями.
Армия испытывала нехватку снарядов. Железные дороги не справлялись с перевозками. В городах росли голодные очереди за хлебом. А правительство менялось как в калейдоскопе.
По Петрограду ходили слухи: "Царица-немка и Распутин – германские шпионы! Они разваливают Россию изнутри!" Аристократы требовали убрать старца. Дума умоляла царя одуматься.
Но Александра была непреклонна. Каждую критику она воспринимала как покушение на её сына. Ведь если Распутин уйдёт – кто спасёт Алексея?
Декабрь 1916: Убийство, которое уже ничего не изменило
Ночь на 17 декабря 1916 года. Юсуповский дворец в Петербурге. Группа заговорщиков во главе с князем Феликсом Юсуповым заманила Распутина в ловушку.
Его травили ядом – не подействовало. Стреляли в упор – поднялся. Добивали выстрелами на льду Невы. Тело сбросили в прорубь.
"Демон убит! Теперь всё наладится!" Убийцы стали героями в глазах общества. Казалось, кошмар закончился. Но было слишком поздно.
Александра была раздавлена. Она потеряла советника, потеряла того, кто спасал её сына. Письма к Николаю стали отчаянными, полными горя. Но политических указаний в них больше не было.
Николай вернулся в Царское Село. Они были вместе.
Через два месяца, в феврале 1917-го, вспыхнула революция. Николай отрёкся от престола.
Ещё через полтора года, в июле 1918-го, в подвале Ипатьевского дома в Екатеринбурге были расстреляны вся царская семья. Николай, Александра, пять детей.
Алексей, ради которого мать разрушила империю, умер в 13 лет. Пуля оборвала жизнь, которую она так отчаянно пыталась спасти.
Любовьи империя
История Александры Федоровны – это не история злодейки, а трагедия женщины, которая хотела спасти своего умирающего ребёнка.
То, что работало в личной жизни – вера и абсолютная преданность – оказалось катастрофой в политике.
Когда на весах оказались две чаши – спасти империю или спасти сына – она выбрала сына. Для матери это естественно. Для императрицы – губительно.
Что если бы Алексей родился здоровым? Распутин не появился бы во дворце. Александра осталась бы тихой, любящей женой. Министерской чехарды не было бы. Возможно, империя пережила бы войну.
Виновата ли Александра Федоровна? Или её трагедия – это трагедия системы, где судьба миллионов зависела от материнского отчаяния одной женщины? Иногда величайшая любовь порождает величайшую катастрофу.
Как вы считаете: можно ли винить Александру Федоровну за то, что материнская любовь оказалась сильнее государственного долга? Или она оказалась жертвой невозможного выбора между сыном и империей?
Пишите своё мнение в комментариях, ставьте лайк, если история вас зацепила, и подписывайтесь на «Империю Фактов» – впереди ещё много трагических историй, которые изменили Россию.
#АлександраФедоровна #Распутин #НиколайII #РомановыДинастия #царскаясемья #историяРоссии #министерскаячехарда #ПерваяМироваяВойна #1917год #падениеимперии #русскаяистория #трагедияРомановых #историческиесудьбы #ИмперияФактов