Морозы высушивают все намёки на запахи и цвета, морозная дымка скрывает тени и рельефы… Но нет в этих крещенских морозах ничего слаще… планов на новую весну. И в морозных перспективах вижу я хоть и миражный, но отчетливо цветущий уже, изливающий из себя ароматы мёда и ванили копеечниковый луг.
Уж в этом году – точно!.. Не прозеваю его короткого цветения!
Нет, по-моему, ничего красивее копеечниковой степи. Но я столько раз забывал найти тропинку к её изнеженным просторам. Это случается в начале июня… А в июне столько всего важного в природе! Птицы поют, зверьки, шальные от любви, демонстрируют друг другу, какие они сильные и ловкие, насекомые «торгуются» с наблюдателями тропическими красками крыльев, переднеспинок и надкрыльев.
Затвор фотоаппарата не успевает остывать.
В этой эстетической и познавательной горячке всё напоминаешь себе: копеечник! К копеечнику! Над копеечником! Успеть сфотографировать! Успеть вобрать – всеми глазами. Успеть вдохнуть – всей грудью.
Но растёт он не везде. Нужно найти полянку с растениями-ксерофитами, с камнелюбами. Да ещё недалеко от влажного распадка, где цветёт земляника.
Это хороший ориентир: земляника. Если нашёл – тут рядом и копеечник, выше ярусом. Если, конечно, его не вытоптали коровы, не заездили автомобили, прущиеся прямо в девственную степь. Если он, краснокнижный, вообще выжил после суровой зимы. Копеечник крупноцветковый, копеечник Разумовского, копеечник серебристолистный – все они из «Красной книги». И этот факт всегда примешивает печаль к чувству радости, когда, несмотря на все помехи, выбредаешь на цветущую копеечниковую степь, где сизый цветущий ковыль украдкой поглаживает бело-розовые копеечниковые кисти с моносимметричными цветками.
Там, у края розовой степи, ты застаёшь копеечник в миг его торжествующей растительной «глоссолалии», экстатического «бормотания» – исторжения цвета, запаха, шороха листьев, в его общении со шмелями и пчелами, в его гимнопении начавшемуся лету, горячим камням, родниковой воде неподалёку, одним словом – в его нескрываемой оде к жизни и гармонии.
Сколько раз я это пропускал, будто есть что-то важнее на свете, чем ода к жизни. Поэтому сейчас, промозглым, стылым утром твержу себе: копеечник! К копеечнику! Над копеечником!
А здесь про зимнюю рассветную игру красок: