ПРОДОЛЖЕНИЕ.
Начало в публикациях:
Глава 6. Сало
По асфальтированному участку локалки, радуясь первому настоящему весеннему теплу, звонко чирикая, прыгали воробьи.
- Эх, я, наверно, не доживу до этого УДО. Сердце чё-то... - Ильич с редкой для него горестью покачал головой.
- Да ты что? Брось, Ильич. Ерунду какую-то мелешь, ей-богу, - забеспокоился Григорич, удивлённо глядя на старшего своего товарища. - Потерпи немного. До суда же чуть-чуть осталось. Доживёшь! Куда ты денешься? Тебя там и бабушка ждёт-не дождётся. Сердце! У меня не лучше - сам знаешь, какая аритмия. И на погоду тоже... Если уж так плохо - иди, ляг в санчасть, полежи там...
Раф тоже пробормотал что-то укоризненное, поддакивая Григоричу.
- Лягу, так и не встану! - сказал, как отрезал, старик.
Посидели молча - задумались каждый о своём.
Вдруг Ильич, как ни в чём ни бывало, улыбнулся и мотнул головой в сторону воробьёв, которые устроили задорную возню возле лужицы на асфальте:
- Эк, купаются! Значить, быть теплу! Смотри-ка, чё устроили... Хорошая птичка - воробышек. Живая, весёлая! Люблю я их...
Помолчал немного, закурил ещё сигаретку и начал рассказывать:
- Помню, в совхозе-то работал когда - на обед домой не ездил. Я ж на ЗИЛу работал - сколь топлива сожгёшь туда-сюда кататься? Я лучше сэкономлю и в канистру солью... это ладно, я не о том. Старуха, значить, мне с собой поесть с утра завернёт, и я обедать не домой, а на речку заезжал - на природе-то, на воздухе, оно и естся лучче, и отдыхается. А там - красота! Место у меня любимое было - всегда туда и съежжал с дороги. А там, вишь, берег пологий, а дальше - обрыв, прям над речкой. А в обрыве этом - норы. И в них воробьи жили...
- Ласточки, наверно, - ввернул поправку Рафаил.
- Сам ты ласточка! - обиделся дед. - Говорю же - воробьи! Вот вы, татары, все настырные, за что вас не люблю. Говорят ему - воробьи, а он наперекор - ласточки!
- Вообще-то, воробьи в норах вроде не живут, - включился в намечающийся спор Олег Григорич. - В норах ласточки живут, зимородки всякие...
- Ещё один умник нашёлся! Зиморо-о-одки... - передразнил дед. - Ты зимородка-то видал хоть раз? Или опять в книжках своих вычитал? Зимородок, он зелёный, как попугай, и за рыбой охотится. А эти - серенькие! Я те говорю - брось свои книжки читать! Не к уму тебе! Вон профессор, и тот чокнулся - дочитался книжек! Вчера-то чего отчудил опять… А ты лучше скажи - анекдот про воробьёв знаешь?
- Да нет вроде, не знаю...
- А ты, татарин, знаешь?
Рафаил пожал плечами.
- Тоже, значить, не знаешь. Тогда слушайте. Два воробья зимой в мороз сидят на ветке голодные. Один и говорит: "Если б я был миллионером, то купил бы батон с маком. Мак бы выклевал, а батон выбросил, на хер, на дорогу!". Второй говорит: "А если б я был миллионером, то купил бы булочку с изюмом. Изюм бы выклевал, а булку б тоже, на хер, выкинул на дорогу!". А тут ворона мимо пролетала. Ну, и кричит им: "Эй, миллионеры! Там лошадь прошла - летите скорей, а то на горячее опоздаете!".
Григорич с Рафом дружно рассмеялись: первый заливистым хохотом, второй - своим хмыканьем с поддакиваниями. Ильич улыбался, молча покуривая…
- А это какой профессор, говоришь, учудил? Из восьмого барака? - полюбопытствовал Раф, отсмеявшись.
- А то какой же? - буркнул в ответ Ильич.
- Так у нас ведь их два, кажись. В пятом ещё один есть.
- Того я не считаю. Там окромя очков и лысины ничё профессорского...
- А этот-то чего, говоришь, отчудил? А, Ильич? - проснулось любопытство и у Григорича.
- Я вчера в ларёк ходил. - принялся рассказывать Анатолий Ильич. - Смотрю - грузовик стоит - котловка, и чё то с него то ли выгружают, то ли загружают - мешки какие-то на земле лежат. Ну, и завернул поближе, в курилку - самому интересно стало. Тут в мешке и завизжало! Мак-каламак, в мешках-то - поросята! На подсобный хоздвор, значить, привезли, а може - увозят, не знаю. А профессор в клумбе с цветами возился. Так он, как визг услыхал - бросил свои цветы и к мешкам бежать! И... каждому мешку поклонился чуть не до земли! Да ещё бормочет чё-то. Я ему - перегрелся что ли? иди, мол, покури. Угостил - дал ему сигарету. Спрашиваю - ты чё там, кому раскланивался? Поросятам, говорит. Зачем? - спрашиваю. А я, - говорит, - слово себе дал: как свинью увижу - благодарить буду с поклоном, что порода ихняя не дала голодать в тяжёлые времена... Понимать, я его понимаю. Но так-то уж к чему?
- Да-да, - решил добавить Григорич. - По зиме в столовой от капусты все носы воротили - надоела уже. А он, ничего себе - уписывает! И, говорит, после освобождения, если вдруг разбогатеет - поставит два памятника: капусте и свинье! В капусте, говорит, все витамины, а в сале - калории и арахидоновая кислота! За счёт них, говорит, жив и здоров до сих пор...
- Чего? Кислота в сале? Ну, точно - ку-ку! - перебил дед.
- Это соединение такое... - начал было Григорич.
Но Ильич опять перебил:
- Соедине-е-ние... Вас бы вот с профессором с этим соединить... Ты слыхал, Раф? Учёные наши торчёные дофилософствовались! Кислоту в сале открыли! А мы, дураки деревенские, сто лет ели и не знали - думали оно сладкое, а оно, хвать - кислое, оказывается...
Рафаил согласно кивал, хотя был полностью на стороне "учёных" - сам читал про это в журнале. Но очень уж ему не хотелось перечить Ильичу. Он решил перевести разговор в другое русло и мечтательно протянул:
- Опять вы про сало! Аж слюна пошла - аппетит как разыгрался...
- А что не купишь? - перекинулся на него Ильич. - Это профессор - да, тот гол, как сокол; что у латыша - хрен да душа. Метлой машет, в грядках ковыряется за копейки. А у тя - пенсия! Возьми да купи. Нас заодно угостишь!
- Да ты что, Анатолий Ильич? - Раф удивлённо взглянул на Порясина. - Его ж не продают в нашем ларьке!
- А ты в передачке закажи и затяни сюда.
- Ау, Ильич! - включился в их диалог Григорич. - Запрет же на свинину! Ты забыл что ли? Уж больше года. В передачках нельзя ни сало, ни колбасу свиную, ни тушёнку. Из-за африканской чумы...
- Да-да, - подтвердил Раф, - только говядину и курятину. Не берут в передачку, если хоть шпик свиной написан на этикетке.
- Знаю я эту африканку, - Ильич снял фуражку-феску и почесал лысую макушку. - В деревне у нас на ферме карантин был из-за неё. Это её дикие кабаны разносят. У нас ещё ничего. А в соседних сёлах сколь свиней побили - страх! Да пожгли кое-где вместе с фермами. А тут, значить, в зоне подсобное хозяйство - свинарник. Вот и запретили свинину с передачками пускать. Ясно... хотя... Дурь это всё! Это нарочно придумали, чтоб у частника поголовье выбить. Мы эти дела знаем... Эх, правда, всё вспоминаю, как коптил свининку: окорока, ветчину, сало - ешь сколько хочешь! А бабка моя сольтисоны делала - ум отъешь! Да чё свинина! По осени гусей целиком коптил - вот это дело! Бывало, в погреб залезешь, а там - рядами гуси копчёные висят! Мякоти кусок оторвёшь на закусь, и наверх! Там соточку хлопнешь и закусишь гусём - мясо мягкое, как хлеб!
- Хорош, Ильич! Так натурально всё рассказываешь - аж скулы сводит! Слюнями захлебнуться можно.., - взмолился Григорич.
- А я вчера видал - в нашем бараке обиженные сало ели. А где взяли - не говорят, - поведал Рафаил.
- Да в столовой же и взяли. По любому, там втихаря солят, - предположил Ильич. - Ну, а чё ты? Попросил бы у них кусочек!
Григорич с Рафом рассмеялись - мол, взял бы, да тюремные законы запрещают.
- Да кто вам сказал, что запрещают? Это смотря как взять. Анекдот такой есть. В хату к первоходу заводят петушка, а у него с собой - шматок сала! Первоход говорит: угости! А тот: я, мол, обиженный - у меня брать ничё нельзя, не то сам загасишься. Первоход на это: ну, ладно, тогда не надо. А заводят, значить, того же петуха с салом к зэку-второходу со строгого режима, так зэк ему: уделишь сальца? Тот: я обиженный. Зэк: а с какого края ты его ел? Вот с этого? Берёт заточку и другую половину себе - хлоп! А тут завели его в хату к рецидивисту с особого режима. Он и кричит петушку: кидай сало на общак! Тот: не могу - я обиженный. А особик и говорит: это ещё обосновать надо! Вот так! И ты б взял у них сало и сказал: это, типа, ещё доказать надо!
Старики дружно расхохотались - анекдот всем пришёлся по нраву и в аккурат вписался в тему разговора.
- А я вот слыхал такую историю, - Рафаил был не ахти каким рассказчиком, но всё-таки тоже решился внести свою лепту. - Где-то на пересылке сидели в хате два хохла. А тут ввели к ним мужичка. Он им говорит: здорово, мужики, я почти трое суток не спал, после, типо того, побазарим. Сумку-сидор на пол поставил, а сам на шконку брякнулся и уснул мертвецким сном. Хохлы туда-сюда - кто такой? откуда? Один и говорит: а давай сидор его откроем - посмотрим. Другой: да ты шо? не по понятиям как-то получится. А первый: он нам даже не представился - кто, шо, какой масти; давай откроем, мы же брать ничего не будем, а посмотрим только. Вобщем, уговорил. Открыли сумку. Ну, там шмотьё, мыльное-рыльное, дрянь всякая, а на дне - кусок сала в кулёчке!!! Ну и загорелось у обоих - давай хоть по кусочку попробуем! А боязно - без спросу-то брать нельзя, ещё не хватало, чтоб крысами объявили... А сальцо-то коричневато-золотистое такое - похоже, копчёненькое! Короче, терпели-терпели хохлы, но всё ж не устояли перед салом - слопали весь кусок! Вещи обратно в сидор сложили. И ждут...
- Это враньё всё, - проворчал Порясин. - Сколь хохлов повстречал, а сало не больно-то кто у них и ест. Тем более, что из чужого сидора, да так внаглую ещё. У нас его куда больше любят. Даже татары... некоторые...
Ильича явно переполняло чувство, похожее на ревность: и то, что он эту историю раньше никогда не слышал, и тем более, что рассказывает её Раф, а не он - всё это заедало самолюбие старика.
- Ну, Ильич, дай послушать - Григоричу не терпелось узнать развязку.
Да и сам Ильич в душе был очень даже не против послушать, чем же всё-таки закончится эта история. Поэтому ещё немножко поворчав для вида, он закурил и буркнул в сторону Рафа:
- Ну. Дальше-то чего? Рассказывай, раз взялся.
Рафаил улыбнулся загадочно и принялся за продолжение своего рассказа:
- Ну, и вот. Сидят они, значит, ждут, когда хозяин сала проснётся. А тот спустя время встал, умылся, за себя накидал: кто, откуда, куда, и начал свои шмотки перебирать. Обнаружил, значит, пропажу и спрашивает: "Пацаны, у меня в сидоре кусок сала был. Вы его не видали случайно?". Те: "Нет, нет, не видали, не знаем...". А он: "Эх, жалко! Как же я без него? Пять лет его с собой таскал - ...петухам жопы смазывал!".
Эффект, надо сказать, действительно удался на славу: через пару секунд гробовой тишины Григорич замахал руками и залился звонким хохотом, а Ильич беззвучно склонился вперёд и упёрся лбом себе в колени, лишь острые лопатки его судорожно затряслись, проступая сквозь ткань лагерной робы.
- Леший ты... шайтан т-тат-тарский... ет-титский с-свет! Ч-чуть не уг-гробил.., - сквозь слёзы, заикаясь, выговорил Ильич. - Я ить м-мало не ок-кочурился... со смеху...
Григорич был вообще не в состоянии что-либо комментировать: он долго не мог просмеяться, а в промежутках - постанывал и приговаривал: "Золотистое... копчёненькое...".
ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ...
КНИГИ О ТЮРЬМЕ И ЗОНЕ
на Ozon:
https://www.ozon.ru/product/spetsblokada-tyuremnye-i-lagernye-istorii-aleksandr-igorevich-2698474070/
https://www.ozon.ru/product/prokurorskiy-hleb-ili-ten-starichka-1871461896/
https://www.ozon.ru/product/spetsblokada-otkroveniya-zaklyuchennogo-aleksandr-igorevich-2684101958/
и другие:
https://www.ozon.ru/person/aleksandr-igorevich-100047573/
ПРАВДА О ТЮРЬМЕ
в книге "Субцивилизация":
https://ridero.ru/books/subcivilizaciya_1/
Тюремные и лагерные истории в сборнике "СПЕЦБЛОКАДА":
https://ridero.ru/books/specblokada_1/
Повесть-сказка "Габоника"
о людях, змеях и свободе:
https://ridero.ru/books/gabonika_ili_skazka_o_lyudyakh_i_zmeyakh/