— Ты меня слышишь? Я для нас заказала столик в ресторане на завтра в восемь!
Костя медленно оторвался от экрана ноутбука, где уже третий час корпел над презентацией для крупного инвестора. Его пальцы замерли над клавиатурой, взгляд медленно поднялся ко мне — и в глазах вспыхнула искра, которую я так любила видеть. Усталость будто испарилась.
— Да, отлично! — воскликнул он, откидываясь на спинку кресла. — Давно мы никуда не выбирались. Начали обрастать плесенью домашнего уюта.
Я улыбнулась и подошла ближе, обвив руками его шею. Он пах кофе, бумагой и чем-то неуловимо родным — запахом нашего дома, который мы строили вместе семь лет.
— Иногда так приятно просто валяться на диване… Но сегодня у нас свидание. Надень ту новую синюю рубашку, помнишь? Я тебе купила на день рождения.
— А ты — красное платье. Оно тебе безумно идёт, — подмигнул он, слегка щёлкнув меня по носу. — Ты в нём как огонь.
В этот момент раздался звонок в дверь.
— Мы ведь никого не ждём? — удивилась я, нахмурившись.
— Вроде нет. Понятия не имею, кто это, — пожал плечами Костя и направился к прихожей.
Я осталась в кабинете, достала телефон и открыла отзывы о «Парадизе». Ресторан недавно открылся в центре города, но уже собрал восторженные комментарии: «уютно», «вкусно», «идеально для романтического вечера». Я даже выбрала, что закажу — тёплый салат с козьим сыром и грушей. Костя обожает такие сочетания.
Но внезапно из коридора донёсся женский голос — знакомый до мурашек. И удивлённый возглас Кости:
— Мам?!
Я замерла. Сердце упало куда-то вниз, к самому животу.
На пороге стояла Галина Петровна — Костина мама — с огромной баульной сумкой в одной руке и чемоданом на колёсиках в другой. Её лицо сияло триумфом.
— Сюрприз! Решила навестить вас, соскучилась! — провозгласила она, уверенно шагая внутрь, будто возвращалась в своё собственное жилище.
Я машинально поправила растрёпанные волосы и потянула на себя кардиган, прикрывая старую хлопковую футболку. Галина Петровна сразу же устремилась ко мне, словно проверяя, насколько я соответствую её представлениям о «невестке».
— Здравствуй, доченька! — сказала она, целуя меня в щёку, но не обнимая. — Что это ты совсем перестала за собой следить? Хоть бы перед мужем приоделась!
Её взгляд скользнул по моим джинсам и толстовке — вещам, в которых я чувствовала себя комфортно после рабочего дня. Я натянуто улыбнулась.
— Мы гостей не ждали, у нас другие планы были…
Но Галина Петровна уже шла на кухню, оглядывая пространство с видом полководца, осматривающего поле битвы. Костя, вздыхая, потащил её чемодан в гостевую комнату.
— Я вам столько всего привезла! Варенье смородиновое — сама варила, пирожки с яблоками, компот из вишни… Ой-ой-ой, а что это у вас на кухне творится?! — Она остановилась у плиты, указывая пальцем на каплю масла, оставшуюся после вчерашнего ужина. — Жалюзи давно пора помыть. Совсем жена за хозяйством не следит!
Костя, вернувшись, попытался вставить:
— Мам, мы оба работаем. Не всегда успеваем.
— На всё можно найти время! — назидательно заявила она, вынимая из сумки банки с вареньем и расставляя их на столе, будто это алтарь. — В наше время женщина знала: чистота — залог порядка в семье.
Я переглянулась с Костей. В его глазах читалось смущение, но не протест. Он знал свою мать. И, как всегда, выбирал путь наименьшего сопротивления.
Робко, почти шёпотом, я спросила:
— А надолго вы к нам, Галина Петровна?
Она обернулась, улыбнулась — той самой улыбкой, что обещала «временное пребывание», но на деле означала «пока не получу контроль».
— Поживём, увидим. Может, недельку. Одной дома скучно, да и за сыном приглядеть надо.
«За сыном приглядеть» — эта фраза звучала в нашем доме как предупреждение. Галина Петровна никогда не принимала наш брак всерьёз. Для неё я всегда была «Алина из провинции», которая «отбила» её любимого Костю, «отучила его от домашней еды» и «заставила жить по своим правилам».
— Детей нет, чистоты нет… Все работаете, работаете, — добавила она, уже перебирая наши кружки в шкафу.
Я сдержала острый ответ. Вместо этого направилась в спальню, чтобы переодеться. Но Костя последовал за мной.
— Это что вообще такое? У нас же кино, кафе… — прошептала я, закрывая дверь.
Он выглядел растерянным, как мальчишка, пойманный на месте преступления.
— Я сам в шоке. Потерпи, ладно? Я завтра с ней поговорю.
— Ага, пойдём в кино с мамой, — саркастически ответила я.
— Ну, кино, конечно, придётся отменить, — вздохнул он.
Из кухни донёсся громкий, но радостный голос:
— Дети! Идите сюда, помогайте ужин готовить!
Субботнее утро началось в семь тридцать — с оглушительного грохота кастрюль, лязга ложек и напевания старой советской песни. Костя, как убитый, спал рядом, уткнувшись лицом в подушку.
— Костя! Обрати внимание на маму! Она уже тут всё переделывает! — прошипела я, тряся его за плечо.
— Потерпи, она ненадолго, — пробурчал он сквозь сон.
Не в силах больше терпеть, я встала и пошла на кухню. Галина Петровна, в фартуке поверх халата, самозабвенно драила чашки из верхнего шкафа.
— А вот и наша хозяюшка! — воскликнула она, заметив меня. — Решила тут всё прибрать, а то на чашках налёт!
— Они чистые, — возразила я, стараясь говорить спокойно. — Мы моем их каждый раз после использования.
— Чистые?! — Она поднесла одну к свету. — Вот здесь жир! В наше время хозяйка знала: чашку нужно вымыть, просушить и поставить аккуратно. А у вас — хаос!
Я молча налила себе кофе. Пыталась вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой беспомощной в собственном доме.
— А завтрак мужу готовишь по утрам? — продолжила она, не давая мне передохнуть.
— Мы оба готовим. Кто первый встал, — ответила я.
Галина Петровна закатила глаза.
— В наше время жена всегда кормила мужа! Эх, молодёжь… — Она начала перекладывать столовые приборы. — Их нужно хранить отдельно: вилки — отдельно, ножи — отдельно. Непорядок!
Я молчала. В голове крутилась мысль: «Это мой дом. Мои правила». Но слова застревали в горле.
— Холодильник у вас почти пустой! Чем ты Костю кормишь? Одними полуфабрикатами! — Она открыла дверцу и покачала головой. — Сегодня поедем в магазин. Я тебе покажу, что нужно покупать настоящей жене.
В этот момент на кухню вошёл сонный Костя.
— Сыночек! — оживилась Галина Петровна. — Я тебе сейчас сырники приготовлю, твои любимые! С вареньем из смородины!
Я отвернулась к окну. За стеклом шёл мелкий дождь — как будто природа тоже сочувствовала мне. Все мои планы на выходной — прогулка по парку, поход в книжный, вечер в «Парадизе» — полетели в тартарары.
— Алина, что это ты всё ещё в халате ходишь? Неприлично так перед мужчинами! — заметила свекровь.
— Это мой мужчина, и мы дома, — спокойно ответила я.
— Женщина всегда должна выглядеть хорошо! Костя, тебе не кажется, что у вас на кухне нужно навести порядок?
Костя попытался возразить, но она его не слушала. Я громко поставила чашку на стол.
— Моя работа не мешает мне поддерживать порядок в доме. Мы с Костей прекрасно справляемся сами.
Свекровь фыркнула.
— Ну, позавтракаем, а потом решим, чем займёмся сегодня.
— У нас планы, — вставила я.
— Костя, помоги мне с компьютером! Я тебе фотографии покажу, которые привезла, — перебила она, как будто я не говорила вовсе.
Костя виновато посмотрел на меня и согласился. Я поджала губы. Мой муж готов был посвятить свой выходной капризам своей матери, даже не посоветовавшись со мной.
День прошёл под аккомпанемент бесконечных замечаний. Галина Петровна успела:
— Перебрать все кухонные шкафы и «расставить всё по разуму»;
— Расставить книги на полках в гостиной — «по цвету корешков»;
— Прокомментировать, как «неправильно» я стираю вещи («слишком много порошка!», «температура не та!»);
— Устроить лекцию о том, что «настоящая жена» должна уметь штопать носки и варить борщ без единого комочка.
Хуже всего было видеть, как Костя покорно выполняет все её поручения: настраивает принтер, распечатывает фото, едет с ней в магазин за «настоящими продуктами», оставляя меня дома готовить ужин.
Когда они вернулись, Галина Петровна безапелляционно заявила:
— Сегодня ужин готовлю я. А ты, Алина, посиди и посмотри, как это делается правильно.
Я хотела возразить, но Костя лишь пожал плечами и сказал:
— Ну, пусть мама порадует.
Ужин стал кульминацией. Галина Петровна заняла главенствующее место за столом — то, что обычно занимал Костя. Она налила всем компот, разложила пирожки и, не теряя времени, завела разговор о детях.
— Вы ведь уже семь лет женаты… Когда думаете заводить ребёнка? — спросила она, глядя прямо на меня.
Это была больная тема. Мы с Костей долго обсуждали этот вопрос. У меня были проблемы со здоровьем — хронический гастрит, наследственный фактор, стресс на работе. Мы решили отложить рождение детей хотя бы на пару лет, пока не стабилизируем финансовое положение и не пройдём обследования.
— Мы пока не готовы, — тихо сказала я.
— Не готовы?! — Галина Петровна повысила голос. — А вот у Зиночки из третьего подъезда, муж на руках носит! Троих родила, и всё при ней. А ты всё по офисам скачешь, юбку некогда надеть!
Я закусила губу. Костя молчал, уткнувшись в тарелку.
— Ты ставишь карьеру выше семьи, — продолжала она. — Костя заслуживает женщину, которая будет заботиться о нём, а не гоняться за премиями.
— Я заботлюсь о нём! — вырвалось у меня.
— Как? Полуфабрикатами? — Она презрительно фыркнула. — Вот поживу у вас неделю или две. Научу тебя, как должна вести себя настоящая жена.
— И вообще, что это за тряпки? — добавила она, указывая на платье, в котором я собиралась идти в ресторан. — Платье с голой спиной! Ты же замужем! Ты позоришь моего сына!
— Это моё личное дело, что мне носить! — резко ответила я.
Костя наконец поднял голову.
— Мам, ну что ты начинаешь…
— Замолчи! Я лучше знаю, что нужно твоей жене! — перебила она. — Вот поживу у вас, научу тебя хозяйству, женским хитростям. А то Костя совсем исхудал с тобой!
На следующее утро я застала её в нашей гардеробной. Галина Петровна гладила и развешивала мои вещи, критикуя каждую складку.
— Да ты гладить-то не умеешь! Посмотри, какие заломы! Я сейчас тебе покажу, как надо! — ворчала она, выхватывая из моих рук утюг.
— Галина Петровна, это мои вещи! Какое вы имеете право?! — возмутилась я.
— Я мать твоего мужа! Я должна знать, в чём он ходит! А ходит он, между прочим, в мятом! — ответила она, не поднимая головы.
В этот момент она вытащила из шкафа то самое красное платье — то, в котором я собиралась идти в «Парадиз».
— И это ты называешь одеждой для замужней женщины? — фыркнула она. — Спина голая! Неприлично!
Я вырвала платье из её рук.
— Это мой дом. Мои вещи. Мои правила.
— Ах, правила! — рассмеялась она. — Ты даже не можешь нормально пожарить яичницу!
— Я слежу за его здоровьем! Ему нельзя колбасу! — выпалила я, вспомнив, как утром она накормила Костю жирной яичницей с копчёностями.
— Да что ты понимаешь! Он же мужчина! Ему нужна сила! — отрезала она.
Терпение лопнуло.
— Вы мне не мама, а мать моего мужа, и находитесь у меня в квартире! Так что ещё слово — и будете ночевать на лестничной площадке! Вон из моего дома! Сейчас же! Я вызываю такси!
— Да как ты смеешь! — взвизгнула она. — Ты обязана меня уважать!
— Не обязана! Это мой дом! И я здесь хозяйка!
В кухню вошёл Костя.
— Что происходит?
Галина Петровна тут же перешла в роль жертвы:
— Она меня выгоняет! После всего, что я для вас сделала!
Я повернулась к нему, дрожа:
— Она роется в моих вещах! Критикует меня каждую минуту! И говорит, что останется на неделю! Ты дал на это согласие?!
Костя опустил глаза.
— Ну… она же моя мама… Я не мог ей отказать…
— Ты обещал с ней поговорить! Ты обещал, что она не будет у нас командовать! Ты опять поставил её выше меня!
Он молчал. Но вдруг — неожиданно резко — повернулся к матери:
— Мам, хватит!
Все замерли.
— Алина права. Ты приехала без приглашения. Устроила здесь балаган. Лезешь в нашу жизнь, в наши вещи, в наши решения. Я люблю тебя, но это переходит все границы.
Галина Петровна побледнела.
— Я в ужасе, Костя… Ты выбрал сторону этой… выскочки, которая даже не может родить тебе ребёнка!
— Замолчи! — рявкнул он. — Она не выскочка. Она моя жена. И я выбираю её.
Он подошёл к матери, положил руки ей на плечи.
— Я люблю тебя, мам. Но это наш дом. И мы решаем, кто и сколько времени в нём проводит. В следующий раз — предупреждай заранее.
— Не будет никакого следующего раза! — бросила она, собирая сумку. — Ты пожалеешь, Костя! Она тебя ещё бросит, а я всегда буду рядом!
— Я надеюсь, что нет, — спокойно ответил он. — А если и так — это будет мой выбор.
Через час она стояла в прихожей. Костя вызвал такси. Она отказалась от проводов.
Когда дверь закрылась, я обессиленно прислонилась к стене. Костя обнял меня.
— Прости меня, милая. Я не должен был позволять ей так себя вести.
— Главное, что ты со мной, — прошептала я.
Он улыбнулся.
— Так что, насчёт «Парадиза»? Может, ещё успеем?
Я кивнула.
— Конечно. Только сначала переоденусь.
И на этот раз я выбрала не красное платье, а простое чёрное — элегантное, сдержанное, но с открытой спиной. Потому что это мой выбор. Моя жизнь. Моя любовь.
Эпилог
Прошла неделя. Мы с Костей договорились: больше никаких «сюрпризов» без предупреждения. Он даже установил правило — если кто-то из родителей хочет приехать, звонит за три дня. И только при нашем общем согласии.
Галина Петровна не звонила. Но однажды Костя получил сообщение от неё: «Прости, сынок. Я переживаю за тебя. Но, видимо, не умею этого показывать правильно».
Он показал мне. Я не ответила. Но сердце стало легче.
Потому что границы — это не стены. Это мосты. И по ним можно идти навстречу друг другу — но только если оба готовы уважать чужое пространство.
А мы с Костей — готовы.