23 января 2025 года на 86-м году жизни ушел Николай Васильевич Берлев – ветеран первого состава группы «Альфа», участник штурма дворца Амина, кавалер ордена Красного Знамени. Один из тех тридцати, кто в 1974 году закладывал фундамент легендарного подразделения. Один из тех, кто своей жизнью доказал: настоящий офицер остается офицером всегда – и на штурме укрепленного дворца, и восстанавливая разрушенный храм на родной земле.
Дон-батюшка не меняет берега
Николай Берлев родился 3 марта 1940 года в селе Нижний Мамон Воронежской области, в семье лесника Василия Семеновича. Отец сорок лет сажал деревья – каждый черенок считал, рисуя палочки в тетрадке. Мать работала в колхозе. Тринадцатилетним мальчишкой Коля уже катал валенки – работали по ночам при керосиновой лампе, чтобы не нагрянул фининспектор.
В четырнадцать лет ему приснился сон: служит он в Кремле, стоит на посту у Мавзолея. В девятнадцать сон стал явью. Призванный в Кремлевский полк, Берлев нес службу разводящим на посту № 1. В ноябре 1961 года участвовал в перезахоронении Сталина – одно из тех заданий, о которых не писали в газетах.
После армии – завод, потом предложение от органов госбезопасности. С 1963 года – в КГБ, Служба ОДП, охрана дипломатических представительств. А в 1974-м – отбор в создаваемую группу антитеррора. Из 150 тысяч сотрудников центрального аппарата отобрали только тридцать. Среди них – 34-летний Николай Берлев, которого товарищи прозвали «дед Берлев» за возраст и опыт.
Цюрих, Кабул, Тадж-Бек
Первая зарубежная операция – декабрь 1976 года, Цюрих. Обмен генерального секретаря компартии Чили Луиса Корвалана на диссидента Буковского. Берлев – один из четырех альфовцев, обеспечивавших операцию. Швейцарские полицейские с автоматами, бронетехника, три посла. Корвалан с удивлением рассматривал свое фото в журнале «Советский экран» и оставил автограф. Операция прошла четко. Премия – 160 рублей и благодарность Андропова.
Весной 1979-го – Афганистан, первый заход. Группа Балашова защищает советского посла Пузанова. Берлев с Балашовым дежурят у дверей на переговорах с Тараки и Амином. Однажды колонну блокировала агрессивная толпа с железными прутьями. Пробились. В посольстве Пузанов разлил «Русский бальзам»: себе чуть-чуть, им побольше. Вечером – прием в посольстве ФРГ. Слухи о гибели посла уже разошлись по Кабулу. Когда Пузанов появился живым и невредимым, итальянский посол поднял тост: «За смелых и умных ребят. У американцев много шума, а президентов и послов убивают».
27 декабря 1979 года – штурм дворца Тадж-Бек. Пятьдесят спецназовцев против 180 отборных охранников Амина. Машина Берлева первой взлетела по горному серпантину к воротам. Автоматы АК-74, гранатометы «Муха», бой на втором этаже. Пуля противника попала в автомат Берлева – сам он отделался легким ранением руки. Двое погибших, почти все ранены.
Сразу после боя Берлев отвез в медсанбат двух дочерей убитого Амина. Потом, на правах старожила, позвонил из посольства в Москву, в институт Склифосовского, своему другу-хирургу: «Игорек, вылетай к нам. Много раненых». За этот звонок открытым текстом майор Берлев едва не попал под трибунал – штурм был закрытой темой. Но Андропов предоставил врачам самолет. Хирург Коваленко позже скажет: не будь этого «самовольного» звонка, к трем погибшим добавилось бы еще несколько. Берлев получил орден Красного Знамени.
Крест примирения
В 1985 году Николай Васильевич по выслуге лет ушел из органов. Создал охранное предприятие «А-Щит». В 1992-м стал одним из десяти учредителей Ассоциации ветеранов «Альфы» – первой организации такого типа на пространстве СССР.
Но главным делом стало возвращение к корням. Приехав на кладбище в Нижнем Мамоне, где похоронен отец, Берлев увидел: на земле, где лежат люди, пасется скот. Место это хранило страшную память: в 1920 году здесь расстреляли около девятисот человек во время восстания, в войну зарыли около тысячи в братской могиле. Берлев не выдержал: «Креста на вас нет». Ночью приснился крест. И ограда.
Он поставил семисотметровую чугунную ограду – ушло сто тонн бетона. И пятиметровый чугунный крест весом три тонны. «Я хотел, чтобы этот Крест всех примирил, – говорил он. – И для тех, кого убили, и для тех, кто убивал. Все мы в ответе за землю нашу».
Берлев восстанавливал Михайловскую церковь – ту самую, где венчались его дедушка и бабушка в 1907 году. Оплатил операции пятидесяти семи землякам. Помогал больницам, школам, ветеранам. Провел водопровод семьям фронтовиков. Издавал книги о малой родине. Ему присвоили звание «Почетный гражданин Верхнемамонского района». За церковную благотворительность – орден Димитрия Донского. Патриарх Алексий II незадолго до своей смерти передал ему в дар Библию «в благословение на доброе здравие».
«Я всегда в Бога верил, – говорил Берлев. – Перед штурмом дворца Амина я и все мои товарищи просили: «Господи, спаси и помоги!»«
Последний дозор
Николай Васильевич любил повторять: «Человек может поменять родные места, а вот Дон-батюшка не меняет свои берега». Он не менял. Всю жизнь разрывался между Москвой и Доном, между службой Отечеству и служением родной земле. Был верен и тому, и другому.
Его знали только свои. О его делах не писали в газетах – ни о штурме дворца, ни о спасенных звонком товарищах, ни о восстановленном храме. Но те, кто знал, помнят: Николай Васильевич Берлев был из породы людей, для которых слово «офицер» – не звание, а образ жизни. До последнего вздоха.