Когда мне было сорок три, я впервые в жизни почувствовала себя успешной. Карьера пошла вверх, доход вырос в три раза, я могла позволить себе то, о чем раньше только мечтала. Мы с Сергеем прожили вместе больше двадцати лет. Официально развелись десять лет назад — чисто формально, для каких-то бумаг, но продолжали жить вместе.
Наша дочь Лена училась в институте. Мы копили на квартиру побольше.
— Наташ, давай возьмем ипотеку, — предложил Сергей однажды вечером. — Ты же хорошо зарабатываешь теперь. Я помогу гасить.
Я согласилась. Застройщик обанкротился на полпути. Ипотеку пришлось выплачивать самой, судиться с компанией, вытаскивать квартиру через суд. Сергей в это время почти не помогал материально — сказал, что денег нет. Я справилась сама.
Именно тогда я узнала о его первой измене. Случайно увидела переписку. Он клялся, что это ничего не значило, что больше не повторится. Я поверила. Точнее, сделала вид, что поверила. Потому что уходить было некуда, а разбираться — не было сил.
Когда наконец получили ключи, я выдохнула. Первая квартира была моей. Формально оформлена на меня, хотя первоначальный взнос делали пополам.
Прошло несколько лет. Моя мама в регионе жила одна, ей было уже семьдесят пять. Я решила перевезти ее к себе.
— Мам, продавай квартиру, переезжай в Питер, — сказала я ей по телефону. — Я куплю двушку, будешь жить рядом.
— Наташенька, а Сергей не против?
— Мама, это мое решение.
Сергей узнал о моих планах и неожиданно предложил помочь.
— У меня накопления есть, — сказал он. — Давай вложу.
Я удивилась, но согласилась. Взяла вторую ипотеку. Соотношение вложений было примерно восемьдесят на двадцать — мои и его. Делали ремонт вместе, планировали, радовались. Мама переехала, ее квартиру продали.
— Наташ, а деньги мамины давай вложим в строящуюся квартиру, — предложил Сергей. — Будем потом сдавать. На старость пригодится.
Я молча согласилась. Хотя в глубине души знала: эта квартира будет для Лены. Для нашей дочери. Но Сергею не говорила.
Первый год он исправно помогал гасить ипотеку. А потом умерла его первая жена.
Я узнала об этом случайно. Сергей вечером сидел на кухне мрачный.
— Света умерла, — сказал он глухо. — Только что позвонила Катя.
Катя — его старшая дочь от первого брака. Ей было тридцать девять. Жила на севере, виделись они редко. Сергей платил алименты, когда были в браке со Светой, потом общались пару раз в год — по телефону. На свадьбу Кати он не был приглашен. Света, видимо, была против.
— Мне нужно ехать, — Сергей посмотрел на меня. — Помочь с похоронами.
— Конечно, езжай, — сказала я.
Он уехал на неделю. Вернулся с новостью, которая перевернула всю мою жизнь.
— Наташ, Катя решила переехать в Питер. С внучкой. Ей там одной тяжело.
— Хорошо, — кивнула я. — Пусть переезжает.
— Маму решили хоронить здесь. Катя привезла тело.
— Понятно.
Сергей помолчал.
— Наташ, мне нужно помочь Кате с жильем.
Я почувствовала, как внутри похолодело.
— В каком смысле?
— Ну, она переезжает. Ей квартиру нужно купить. Я должен помочь.
— Сергей, у нас ипотека. Которую ты обещал гасить.
— Я не могу одновременно и ипотеку гасить, и дочери помогать.
— Твоя дочь взрослая. У нее своя жизнь.
— Она потеряла мать! — повысил голос Сергей. — Я отец! Я обязан ей помочь!
— А нашей дочери ты обязан? А мне? Мы что, чужие?
Он отвел взгляд.
— Я буду откладывать на Катю. Ипотеку гаси сама.
Это было второе предательство. Я молча развернулась и ушла в комнату.
С того дня все изменилось. Сергей каждый вечер разговаривал с Катей по телефону.
— Папочка, я так тебя люблю, — слышала я ее голос из трубки. — Ты единственный, кто у меня остался.
Мне хотелось выхватить телефон и швырнуть его об стену. Но я молчала.
Они выбирали квартиру вместе. Он ездил смотреть варианты. Обсуждали памятник на могиле Светы. Катя приезжала к нам — всегда с дорогими подарками. Сумка Прада, очки Дольче Габбана. Нашей Лене подарила шелковый платок Диор.
— Богато живет, — заметила я Сергею.
— У нее покойная мама была адвокатом. Помогала материально. Приучила к хорошим вещам.
— Ты тоже собираешься приучать?
— Наташа, это моя дочь. Я хочу ей помочь.
— А наша дочь?
— У нашей дочери есть ты. Ты же хорошо зарабатываешь.
Я поняла, что проигрываю эту битву.
Прошло полгода. Сергей не внес ни копейки в ипотеку. Я гасила одна. Он приходил домой поздно, был раздраженным. Однажды за ужином я не выдержала.
— Сергей, давай поговорим серьезно.
— О чем?
— О квартирах. У нас три квартиры, все оформлены на меня. Одна — мамина. Вторая — для Лены. Третью можем разделить.
— Как разделить?
— Продадим. Ты заберешь свою часть. Я свою.
— Какую часть? — он напрягся.
— Ну, ты вложил процентов двадцать. Значит, и забрать можешь двадцать процентов.
Сергей побагровел.
— Двадцать процентов? Я двадцать лет своей жизни вложил в эту семью! Я имею право на половину!
— На половину чего? Квартир, которые я покупала на свои деньги?
— Я помогал!
— Помогал! Пару раз подал патроны! А всю работу делала я!
— Я был рядом!
— Рядом! — я рассмеялась. — Ты был рядом, когда я судилась с застройщиком? Когда брала вторую ипотеку? Когда разруливала проблемы? Нет! Ты появлялся, когда надо было денег дать, а потом исчезал!
— Наташа, я не позволю тебе так со мной разговаривать!
— А я не позволю тебе забрать то, что заработала я!
Сергей встал из-за стола.
— Переоформи одну квартиру на меня. Любую. Это будет справедливо.
— Справедливо? — я посмотрела на него. — Ты отдашь ее Кате. Или оставишь ей по завещанию.
— Это моя дочь!
— А Лена? Она тебе не дочь?
— Лена у тебя на содержании. А Катя осталась одна.
— У Кати есть муж. Есть дочь. И судя по сумкам Прада, денег у нее достаточно.
— Не твое дело!
Мы поссорились. Сергей хлопнул дверью и ушел. Вернулся поздно ночью.
На следующий день я попыталась поговорить с Катей. Встретились в кафе. Она пришла в новом пальто, явно дорогом.
— Катя, я хотела спросить. Твой отец очень старается тебе помочь.
— Да, папа замечательный, — улыбнулась она. — Я так благодарна ему.
— Ты понимаешь, что у него есть другая семья? Другая дочь?
— Конечно. Но я же ничего не прошу. Это папа сам решил помочь.
— Но он перестал вносить деньги в нашу общую ипотеку.
— Наташа, это между вами. Я не имею к этому отношения.
— Имеешь. Потому что деньги идут тебе.
Катя прищурилась.
— Послушайте. Мой отец двадцать лет не участвовал в моей жизни. Мама одна меня растила. Одна на адвокатскую практику тянула. Отец присылал копейки на праздники. А теперь мама умерла, и я осталась одна. Разве я не имею права на отцовскую помощь?
— Имеешь. Но не за счет другой семьи.
— Это вы должны были подумать об этом двадцать лет назад, когда забрали его у нас.
Я поняла — разговор бесполезен. Катя считала себя жертвой. И Сергей поддерживал эту позицию.
Дома я столкнулась с Леной. Наша дочь выглядела расстроенной.
— Мам, я не понимаю, почему ты с ним живешь.
— С кем?
— С папой. Он же тебя предал. Уже второй раз.
— Лен…
— Нет, правда. Ты вкалываешь, зарабатываешь, а он деньги другой дочери отдает. Которая в тебе не нуждается.
— Это сложно.
— Нет, мам. Это просто. Он эгоист. И он тебя не ценит.
Я обняла дочь.
— Я не могу просто уйти. У нас квартиры. Общее имущество.
— Мам, а три квартиры на четверых как делятся?
Я замерла. Лена озвучила то, что я сама себе боялась признать.
— Одна квартира — бабушкина. Вторая — моя. А третья?
— Третью мы разделим с папой.
— Он согласится на двадцать процентов?
— Нет.
— Вот видишь. Он хочет половину. А отдаст потом Кате.
Я опустилась на диван.
— Лена, я не знаю, что делать.
Дочь села рядом.
— Мам, а ты спроси себя — зачем тебе он нужен?
— Как зачем?
— Ну вот правда. Что он тебе дает? Поддержку? Любовь? Помощь?
Я задумалась. Что Сергей мне дает? Привычку? Статус замужней женщины? Иллюзию семьи?
— Он отец моей дочери.
— Мам, я уже взрослая. Мне двадцать пять. Я не нуждаюсь в том, чтобы вы жили вместе ради меня.
— А если он отсудит половину квартир?
— Пусть отсудит. Зато ты будешь свободна.
Свободна. Как давно я не думала об этом слове.
На следующий день я пришла к юристу. Объяснила ситуацию. Юрист внимательно выслушал.
— Наталья Викторовна, все квартиры оформлены на вас?
— Да.
— Вы были в официальном браке?
— Развелись десять лет назад. Формально.
— Значит, имущество, приобретенное после развода, ваше. Единоличное.
— Но он вкладывал деньги.
— Вы можете это доказать? Есть расписки? Банковские переводы с назначением платежа?
Я помолчала.
— Нет. Он просто давал наличными.
— Тогда юридически все чисто. Квартиры ваши.
— А если он подаст в суд?
— Пусть доказывает свои вложения. Без документов это невозможно.
Я вышла от юриста с ощущением странного облегчения. Я была защищена законом. Но на душе было тяжело.
Вечером я сказала Сергею:
— Нам нужно расстаться.
Он поднял голову от телефона.
— Что?
— Расстаться. Разъехаться. Закончить эти отношения.
— Из-за чего?
— Из-за того, что нас больше нет. Нет отношений. Нет доверия. Нет общих целей.
— Наташа, ты с ума сошла?
— Нет. Я наконец пришла в себя.
— Куда я пойду?
— Можешь снять квартиру. Или попросить Катю приютить. У нее же теперь будет жилье.
Сергей встал.
— Я имею право на эти квартиры!
— Юридически — нет. Мы разведены. Квартиры куплены на мои деньги и оформлены на меня.
— Я вкладывал!
— Докажи. В суде.
— Я двадцать лет жизни угробил на эту семью!
— А я тридцать! — крикнула я. — Я тридцать лет жила с человеком, который меня не ценил! Который изменял! Который при первой возможности бросил общие обязательства ради другой дочери!
— Это моя дочь!
— А Лена? Лена тебе кто?
Он замолчал.
— Лена у тебя. Ты о ней позаботишься.
— Именно. Я позабочусь. Потому что я мать. А ты кто? Ты отец только тогда, когда тебе удобно.
Сергей схватил куртку.
— Я уйду. Но это не конец.
— Это конец, — тихо сказала я. — Конец тому, что давно умерло.
Он хлопнул дверью. Я осталась стоять посреди комнаты. Лена вышла из своей комнаты и обняла меня.
— Мам, ты молодец.
— Я боюсь.
— Я знаю. Но ты справишься.
На следующий день Сергей вернулся. Был мрачным, но говорил спокойно.
— Наташа, давай по-честному. Продадим третью квартиру. Я возьму семьдесят процентов, ты — тридцать. Я куплю себе однушку, ты возьмешь остаток на новую ипотеку.
Я посмотрела на него.
— Семьдесят процентов? За что?
— За двадцать лет жизни.
— Сергей, ты вложил в эту квартиру двадцать процентов. Это максимум, на что ты можешь рассчитывать.
— Это несправедливо!
— А семьдесят процентов — справедливо?
— Я жил с тобой! Я был рядом!
— Ты был обузой! — вырвалось у меня. — Ты никогда не тянул наравне! Всегда я зарабатывала больше, решала больше, отвечала больше! А ты был просто… рядом!
— Значит, я не нужен?
— Нет.
Он побледнел.
— Хорошо. Тогда я через суд.
— Иди.
Он ушел. Я знала — суд он проиграет. Доказательств его вложений не было. Квартиры были моими.
Но на душе было пусто.
Прошло три месяца. Сергей снял комнату, переехал. Катя купила квартиру — на его деньги и свои накопления. Он звонил иногда Лене, но дочь отвечала холодно.
Я поняла, что освободилась. От человека, который тянул меня вниз. От обязательств перед тем, кто сам эти обязательства не выполнял.
Однажды вечером Лена спросила:
— Мам, тебе не жалко?
— Чего?
— Что вы разошлись.
Я задумалась.
— Знаешь, жалко времени. Тридцати лет, которые я потратила на иллюзию семьи. Но не жалко, что это закончилось.
— А как же любовь?
— Любви не было давно. Была привычка. Страх остаться одной. Нежелание признать, что я ошиблась тридцать лет назад.
— А теперь?
— Теперь я свободна. У меня есть квартира. Есть работа. Есть ты и бабушка. Мне этого достаточно.
Лена обняла меня.
— Мам, я горжусь тобой.
— За что?
— За то, что ты наконец выбрала себя.
Я улыбнулась. Да, я выбрала себя. Впервые за тридцать лет.
Сейчас прошел год. Сергей иногда звонит, просит вернуться. Говорит, что осознал ошибки. Я слушаю и спокойно отказываю.
Катя вышла замуж во второй раз. Теперь у нее другой папочка — богатый и щедрый. Сергей обижается, что она реже звонит.
Лена закончила институт, устроилась на работу. Живет в своей квартире, счастливая и самостоятельная.
Мама чувствует себя хорошо. Я навещаю ее каждую неделю, мы пьем чай и разговариваем.
А я живу одна. В своей квартире. На свои деньги. По своим правилам.
И знаете что? Мне хорошо. Впервые за много лет — по-настоящему хорошо.
Недавно встретила Сергея на улице. Он выглядел постаревшим, уставшим.
— Наташ, может, попробуем еще раз?
Я посмотрела на него. Этот человек был частью моей жизни тридцать лет. Но эта часть закончилась.
— Нет, Сергей. У нас больше нет общего пути.
— Но мы столько лет вместе.
— Были вместе. Теперь у каждого своя дорога.
Он кивнул и пошел дальше. Я смотрела ему вслед и не чувствовала ни сожаления, ни боли.
Только облегчение.
Облегчение от того, что я наконец освободилась от груза, который несла слишком долго.
Облегчение от того, что выбрала себя.
И это было правильное решение.