Вера варила суп. Лук уже дал золотистую корочку, картошка кипела, от бульона шёл густой запах — вечер как вечер, ничего особенного. Только вот руки дрожали. Ложка стучала о край кастрюли, когда Вера мешала.
Звонок в дверь ударил резко. Она вздрогнула, выключила газ. Кто это? Семь вечера, никого не ждали.
Открыла — Зинаида Петровна. Свекровь стояла на площадке с каменным лицом, сумка через плечо, губы тонкой полоской. Вера сразу поняла: сейчас будет разговор. Тяжёлый.
— Заходите, — сказала она и отступила.
Зинаида Петровна прошла мимо, даже не глянула на неё. Сняла обувь, бросила как попало, пошла на кухню. Вера следом — медленно, будто шла на допрос.
— Чаю?
— Не надо, — отрубила свекровь и стукнула сумкой по столу так, что задребезжали чашки на сушилке. — Я не чаи пить пришла.
Вера опустилась на табурет. Руки сами сложились на коленях, пальцы переплелись. Держать себя. Не показывать, что внутри уже всё скрутило.
— С Толей разговаривала, — начала Зинаида Петровна. — О квартире твоей.
Вот оно. Вера так и знала. Квартира. Бабушкина. Однушка в панельном доме, сорок пять метров. Пустует три года — Вера всё собиралась сдать, но откладывала. Для Лизы копила. Когда подрастёт, пригодится девочке.
— И что о квартире? — спросила Вера тихо.
Свекровь наклонилась вперёд, глаза блеснули.
— Дима. Мой племянник. Помнишь его? Жена, двое детей. В общаге живут, двенадцать метров. На четверых. Толя говорит, у тебя пустует квартирка-то. Пусть поживут родственники, пока не встанут на ноги.
У Веры внутри что-то оборвалось. Диму она помнила — тихий мужик, на праздниках всегда в углу сидел, жена вечно молчала. Дети носились между столов, орали.
— Зинаида Петровна, я понимаю, что им трудно, но квартира эта...
— Пустует! — перебила свекровь и стукнула ладонью по столу. — Стоит пустая, а люди мучаются! Лизе что, она сейчас нужна? Ей восемь лет! А Диме семью куда девать?
Вера сжала кулаки. Ногти впились в ладони.
— Я не могу...
— Обязана! — Зинаида Петровна почти кричала. — Семье помогать обязана! Или ты считаешь, что семья наша - это пустой звук?
На пороге появился Толя. Прислонился плечом к косяку, смотрел в пол. Домашние штаны, мятая футболка. Лицо виноватое.
Вера посмотрела на него — и всё поняла. Он согласился. Уже. Без неё.
— Толь, — позвала она. — Ты знал?
Кивнул. Не поднимая головы.
— Мама говорила. Вер, ну подумай. Им правда деваться некуда.
— Это моя квартира, — сказала Вера. Голос дрогнул, но она выдержала взгляд. — Бабушка мне завещала. Для Лизы.
— Для Лизы?! — взвилась Зинаида Петровна. — Девчонке восемь лет! Что она с ней делать будет сейчас?! Ты три года сдать ее не можешь все - только коммуналку платишь!
Вера встала. Подошла к плите, выключила совсем — огонь погас. Руки тряслись, но она не дала себе показать это.
— Я никому не дам жить в моей квартире.
Свекровь вскочила. Сумка грохнулась на пол, она не обратила внимания.
— Эгоистка! — почти кричала она. — Думаешь только о себе!
Вера обернулась. Смотрела ей в глаза — долго, спокойно.
— Я думаю о дочери. Моё право.
— Мам, ну успокойся, — пробормотал Толя, но голос слабый — как у мальчишки, которого ругают.
Зинаида Петровна схватила сумку с пола, кинула на плечо.
— Запомни этот день, — процедила она. — Запомни, как отказала семье.
Вышла. Дверь хлопнула так, что люстра в коридоре задрожала. Толя стоял на месте, мял край футболки.
— Зря ты, — сказал он наконец. — Могла пойти навстречу.
Вера долго смотрела на него. Потом отвернулась к окну.
— Иди, Толь. Я доварю ужин.
Он постоял, ушёл. Вера осталась одна. Села на табурет, положила голову на руки. Внутри всё кипело — обида, злость, страх. Зинаида Петровна не отступит. Это Вера знала точно.
Прошло две недели. Тишина. Зинаида Петровна не звонила. Толя ходил мрачный, разговаривал мало — приходил с работы, ужинал молча, уходил к телевизору. Вера делала вид, что всё нормально. Лизу укладывала, сказки читала. А сама ночами не спала. Лежала, смотрела в потолок, прокручивала разговор со свекровью. "Запомни этот день". Что это значило?
В субботу утром позвонила тётя Галя. Соседка из квартиры на Щёлковской, бабушкина подруга. Вера сразу насторожилась — тётя Галя никогда не звонила.
— Верунчик, — голос у неё был встревоженный. — Ты квартиру сдала?
У Веры внутри всё сжалось.
— Нет. А что?
— Там люди живут. Уже дней десять как. С детьми. Я думала, ты сдала, но вчера встретила женщину на лестнице — она сказала, что Зинаида Петровна им ключи дала. Говорит, это родственники. Я тебе решила на всякий случай сообщить.
Вера не слышала, что тётя Галя говорила дальше. В ушах зазвенело. Зинаида Петровна вселила кого-то в её квартиру. Без разрешения. Просто взяла и вселила.
— Верунь, ты слышишь меня?
— Да, тёть Галь. Спасибо. Я... разберусь.
Положила трубку. Сидела, смотрела в стену. Руки холодные, в горле ком. Толя читал книгу на кухне — слышно было, как шуршат страницы. Вера встала, пошла на кухню. Остановилась в дверях.
— Толя, — сказала она тихо. — Твоя мать вселила кого-то в мою квартиру.
Он не поднял головы. Перевернул страницу.
— Знаю.
— Знаешь? — Вера почувствовала, как внутри поднимается волна ярости. — И давно ты знаешь?
— Неделю. Мама говорила. Дима с семьёй. Им правда некуда было.
— И ты не сказал мне?
Толя наконец посмотрел на неё. Лицо усталое, глаза виноватые, но упрямые.
— Сказал бы — ты бы не разрешила. А им правда надо было. Вер, ну подумай сама. Квартира пустая стоит, а люди...
— Это моя квартира! — голос у Веры сорвался на крик, но она сдержалась. — От моей бабушки! Ты не имел права!
— Я не давал ключи, — он отвёл взгляд. — Это мама.
— Да конечно! Хватит врать! Откуда у неё ключи?
Молчание. Толя снова уткнулся в газету.
— Толя, откуда у твоей матери ключи от моей квартиры?
— Я дал, — пробормотал он. — Мама требовала. Сказала, что хочет проверить, всё ли в порядке.
Вера долго смотрела на него. Потом развернулась и вышла из кухни. Надела куртку, взяла сумку.
— Куда ты? — окликнул Толя.
— В квартиру, — бросила она. — Посмотреть, что там происходит.
Дорога до квартиры заняла сорок минут. Вера ехала в метро, смотрела в окно на мелькающие огни туннеля. В голове крутилось одно: "Они вселились в мою квартиру. Без разрешения. Просто взяли и вселились. Ну наглость же".
Подъезд встретил её знакомым запахом — сырость, старая краска. Поднялась на третий этаж. Встала у двери своей квартиры. Прислушалась. Изнутри доносились голоса, детский смех, звук телевизора.
Вера достала ключи. Вставила в замок. Повернула. Замок не поддался. Она попробовала ещё раз — бесполезно. Замок сменили.
Позвонила в дверь. Долго никто не открывал. Потом послышались шаги, голос: "Сейчас, сейчас!"
Дверь открыла женщина лет тридцати пяти, полная, в домашнем халате. Лицо усталое, волосы собраны в небрежный хвост. Она посмотрела на Веру вопросительно.
— Да?
— Здравствуйте, — Вера заставила себя говорить спокойно. — Я Вера Николаевна. Я владелец этой квартиры.
Женщина растерялась.
— А... здравствуйте. Я Оксана. Мы... нам Зинаида Петровна разрешила тут жить. Она сказала, что вы в курсе.
— Нет, я не в курсе, — Вера сделала шаг вперёд, но сдержалась. — Никто не спрашивал моего разрешения.
— Но Зинаида Петровна... Дима! — женщина позвала в глубину квартиры. — Дим, иди сюда!
Из комнаты вышел мужчина — Дима. Вера его помнила. Тихий такой, сутулый. В руках он держал детскую игрушку — пластмассовую машинку.
— Что случилось? — спросил он.
— Это Вера, — Оксана смотрела на мужа испуганно. — Говорит, что она владелец.
Дима побледнел.
— А... здравствуйте. Зинаида Петровна сказала, что можно тут пожить. Временно. Мы думали, вы согласились.
Вера смотрела на них — на Оксану в затёртом халате, на Диму с игрушкой в руках, на детские ботинки у порога. В комнате за их спинами на полу сидели двое детей — мальчик и девочка лет пяти и семи, смотрели мультики.
— Я не давала согласия, — сказала Вера. — Моя свекровь не имела права вас сюда вселять.
— Но мы уже тут живём, — Оксана сделала шаг вперёд, голос дрогнул. — Десять дней. Мы вещи привезли, дети в садик рядом устроились.
— Мне очень жаль, — Вера сжала сумку в руках. — Но это моя квартира. И я не разрешала никому тут жить.
Дима и Оксана переглянулись. Он опустил голову.
Вера молчала. Смотрела на них, на детей за их спинами. В груди что-то сжималось — жалость, злость, растерянность. Она не знала, что сказать.
Развернулась и пошла к лестнице. Спустилась вниз быстро, почти бегом. Вышла на улицу, вдохнула холодный воздух. Руки тряслись. Села на лавочку у подъезда, достала телефон.
Набрала Зинаиду Петровну. Гудки. Раз, два, три.
— Слушаю, — голос свекрови холодный.
— Зинаида Петровна, я только что была на Щёлковской.
Пауза.
— И что?
— Вы вселили туда людей без моего разрешения.
— Дима с семьёй. Им некуда было.
— Это моя квартира! — Вера почти кричала. — Вы не имели права!
— Имела. Толя дал ключи. Значит, семья согласна.
— Толя не владелец! Я владелец! И я не давала согласия!
— Ну и что ты теперь будешь делать? — голос Зинаиды Петровны стал насмешливым. — Выгонишь их на улицу? С детьми? Покажешь всем, какая ты добрая?
Вера не ответила. Просто бросила трубку. Сидела на лавочке, смотрела на телефон. Внутри всё кипело.
Встала. Пошла обратно к метро. Шла быстро, не разбирая дороги. В голове крутилось: "Что делать? Что делать?"
Дома Вера заперлась в спальне. Открыла ноутбук, набрала в поисковике: "Незаконное вселение в квартиру что делать". Читала статью за статьёй. Форумы, юридические сайты, советы юристов. Полиция. Суд. Выселение через суд. Но это месяцы. А они уже там живут.
На следующий день, в воскресенье, она нашла в интернете агентство недвижимости. Выбрала то, что работало по выходным. Позвонила.
— Агентство "Город", слушаю вас, — ответил женский голос.
— Здравствуйте. Мне нужна консультация. Срочная. Можно сегодня встретиться?
— Конечно. Во сколько вам удобно?
— Через час?
— Хорошо. Приезжайте в наш офис, адрес на сайте.
Вера оделась, сказала Толе, что выходит по делам. Он кивнул, не отрываясь от телевизора.
Офис агентства оказался в старом бизнес-центре возле метро. Вера поднялась на третий этаж, нашла нужную дверь. Зашла. За столом сидела девушка лет двадцати пяти — короткая стрижка, деловой костюм, на столе ноутбук и кипа папок.
— Здравствуйте, вы звонили? Присаживайтесь. Меня зовут Лена.
Вера села, положила сумку на колени.
— Здравствуйте. У меня... сложная ситуация. Мне нужен совет.
Лена кивнула, открыла блокнот.
— Слушаю вас.
Вера рассказала всё — про свекровь, про Диму с семьёй, про то, что их вселили без её разрешения. Говорила быстро, сбивчиво, но Лена слушала внимательно, делала пометки.
— То есть они живут там уже почти две недели, замок сменили, но у вас нет никакого договора с ними? — уточнила Лена, когда Вера закончила.
— Никакого. Свекровь просто дала им ключи.
Лена кивнула.
— Понятно. Значит, они там незаконно. Вы можете обратиться в полицию, но это долго. Суд, разбирательства, месяцы уйдут. Есть другой способ.
— Какой? — Вера наклонилась вперёд.
— Сдать квартиру официально. По договору, с печатями, предоплатой. Найти нормальных арендаторов, оформить всё как положено. И когда они придут заселяться, а там окажутся незаконные жильцы — вот тогда можно вызывать полицию. У вас будет договор, вы владелец, а они — нарушители. Их выселят в тот же день.
Вера молчала. Переваривала информацию.
— То есть... мне нужно просто сдать квартиру?
— Да. Официально. С договором. Мы можем помочь — у нас есть проверенные клиенты, которые ищут квартиру на долгий срок. Можем оформить на год вперёд, они готовы внести залог и предоплату.
— А если те люди откажутся уходить?
— Тогда новые арендаторы вызовут полицию. У них договор, у вас право собственности. Полиция выселит незаконных жильцов. Это не займёт много времени.
Вера сидела, смотрела на Лену. В голове складывалось. Просто. Чётко. Законно.
— Сколько времени займёт оформление?
— Два-три дня. Нужно пригласить арендаторов, подписать договор, получить предоплату. К среде всё будет готово.
— Хорошо, — сказала Вера. — Давайте начинайте.
Лена улыбнулась.
— Отлично. Сейчас оформим документы. Принесли паспорт и свидетельство о собственности?
Вера достала из сумки папку. Положила на стол. Лена взяла документы, начала заполнять бланки.
В среду вечером всё было готово. Арендаторы — семейная пара, Игорь и Светлана Курочкины. Ему тридцать, программист, ей двадцать восемь, работает в школе учительницей. Интеллигентные, спокойные. Они внесли предоплату за полгода, подписали договор, получили ключи. Лена всё оформила — печати, подписи, копии.
— Когда заселяемся? — спросил Игорь, пряча договор в папку.
— В субботу, — сказала Вера. — Утром. Часам к одиннадцати.
— Хорошо. Мы будем.
Они попрощались, ушли. Вера осталась в офисе с Леной.
— Вы уверены, что хотите это сделать? — спросила Лена. — Там будет скандал. Возможно, серьёзный.
— Уверена, — Вера взяла свой экземпляр договора, сложила в сумку. — Они вселились незаконно. Я действую по закону.
Лена кивнула.
— Тогда удачи. Если что — звоните, мы поможем.
Вера вышла из офиса, спустилась на улицу. Шла домой медленно, дышала вечерним воздухом. Внутри было спокойно. Впервые за две недели — спокойно.
В субботу утром Вера встала рано. Оделась, собрала сумку. Толя ещё спал — храпел в спальне. Она не стала его будить. Написала записку: "Уехала. Вернусь вечером".
Ехала в метро, смотрела в окно. Руки не дрожали. В голове был план — чёткий, простой. Курочкины приедут в одиннадцать. Она встретит их у подъезда. Поднимутся вместе. И дальше — как пойдёт.
Без пятнадцати одиннадцать она была у подъезда. Ждала. В одиннадцать подъехала машина — старенькая "Тойота". Вышли Игорь и Светлана, достали из багажника две большие сумки.
— Здравствуйте, — Игорь улыбнулся. — Мы приехали.
— Здравствуйте, — Вера кивнула. — Идёмте.
Поднялись на третий этаж. Вера встала у двери, достала ключи. Вставила в замок. Не повернулось — замок всё ещё чужой.
— Что-то не так? — спросила Светлана.
— Сейчас, — Вера позвонила в дверь.
Долго никто не открывал. Потом шаги, голос Оксаны:
— Кто там?
— Откройте, пожалуйста.
Дверь открылась. Оксана стояла на пороге в домашнем халате, волосы растрёпаны, лицо заспанное.
— А... здравствуйте. Вы опять?
— Здравствуйте, Оксана. Это Игорь и Светлана. Они сняли эту квартиру. Официально. Вот договор. — Вера достала из сумки папку, протянула.
Оксана взяла, открыла, пробежалась глазами. Побледнела.
— Как... как это?
— У них договор аренды. С печатями. Они внесли предоплату. Квартира теперь сдана им. Вам нужно освободить помещение.
— Но мы тут живём! — голос Оксаны сорвался. — Дети, вещи! Дима! Дим, иди сюда!
Из комнаты вышел Дима, в домашних штанах и майке, лицо сонное.
— Что случилось?
— Вот! — Оксана сунула ему договор. — Она квартиру сдала!
Дима читал молча. Потом посмотрел на Веру.
— Но... мы же тут уже живём. Зинаида Петровна разрешила.
— Зинаида Петровна не владелец, — сказала Вера спокойно. — Владелец я. И я не давала разрешения. У этих людей официальный договор. Они здесь жильцы. А вы — нет.
— Куда нам деваться?! — закричала Оксана. — У нас дети!
— Мне очень жаль, — Вера сделала шаг назад. — Но вы живёте тут незаконно. У вас есть час, чтобы собрать вещи и освободить квартиру. Иначе я вызову полицию.
Дима и Оксана смотрели на неё, потом на Курочкиных. Игорь стоял с сумками, лицо растерянное. Светлана сжимала его руку.
— Это какая-то ошибка, — пробормотал Дима. — Зинаида Петровна обещала...
— Зинаида Петровна не имела права ничего обещать, — Вера достала телефон. — Час. Потом я звоню в полицию.
Оксана всхлипнула, закрыла лицо руками. Дима обнял её за плечи, увёл в глубину квартиры. Дверь закрылась.
Вера, Игорь и Светлана остались на лестничной площадке. Молчали.
— Извините, — сказал Игорь наконец. — Мы не думали, что будет такое.
— Вы ни в чём не виноваты, — ответила Вера. — Через час квартира освободится.
Спустились вниз. Сели в машину Курочкиных, ждали. Вера смотрела на подъезд, на окна третьего этажа. Внутри было странно — не облегчение, не радость. Просто холод. Какая-то пустота.
Через пятьдесят минут из подъезда вышли Дима с Оксаной. Тащили сумки, за ними шли дети — сонные, растрёпанные, девочка плакала. Загрузили вещи в старую "Ладу", сели, уехали.
— Пойдёмте, — сказала Вера Курочкиным.
Поднялись. Дверь была не заперта. Вошли. Квартира в беспорядке — коробки, детские игрушки, на кухне грязная посуда. На полу в комнате — матрас, одеяла скомканы. Пахло чем-то затхлым, детским.
— Ничего, — вздохнула Светлана. — Приберём.
Вера помогла им занести сумки. Показала, где счётчики, краны, выключатели. Потом вышла на лестничную площадку, достала телефон. Долго смотрела на экран. Потом набрала Зинаиду Петровну.
Гудки. Долгие. Наконец:
— Да?
— Зинаида Петровна, ваши родственники освободили квартиру.
Пауза.
— Что ты сделала?
— Сдала квартиру официально. По договору. С печатями. Дима с семьёй жили незаконно. Теперь их выселили.
— Ты... — голос свекрови дрогнул. — Ты выгнала их на улицу?!
— Я защитила своё имущество. Вы дали им ключи без моего разрешения. Вы нарушили мои права. Теперь вы понимаете, что со мной так нельзя?
Зинаида Петровна молчала. Дышала тяжело. Потом бросила:
— Ты пожалеешь об этом.
И повесила трубку.
Вера стояла и смотрела в окно. За окном серое небо, ветер гонит листья. Она сунула телефон в карман, спустилась вниз. Села на лавочку у подъезда.
Она сделала то, что должна была. Защитила своё. Но внутри не было победы. Только усталость.
Вечером, когда Вера вернулась домой, Толя сидел на кухне. Лицо мрачное, руки сжаты в кулаки.
— Мама звонила, — сказал он, не поднимая головы.
— И что она сказала?
— Что ты выселила Диму с семьёй. Что они теперь опять в общаге. Что дети плакали.
Вера сняла куртку, повесила на вешалку.
— Твоя мать вселила их в мою квартиру без моего разрешения. Я действовала по закону.
— Ты могла пойти навстречу! — Толя ударил кулаком по столу. — Дать им время!
— Время? — Вера вошла на кухню, встала напротив. — Две недели они там прожили. Сменили замок. Зинаида Петровна даже не спросила меня. Просто взяла и вселила. Твоя мать считает, что может распоряжаться моим имуществом. А ты ей в этом помог — дал ключи.
Толя молчал. Смотрел в стол.
— Это моя квартира, Толь. От моей бабушки. И никто — ни твоя мать, ни ты, ни кто-то ещё — не будет решать, кому там жить.
— Ты разрушила семью, — сказал он тихо.
— Нет, — Вера покачала головой. — Это твоя мать разрушила. Когда решила, что может нарушать мои границы.
Она вышла из кухни. Прошла в спальню к Лизе. Девочка спала, раскинув руки, лицо спокойное. Вера села на край кровати, погладила дочь по голове.
Она защитила то, что принадлежало им. Квартира будет для Лизы. Деньги от аренды — тоже. Это правильно.
Но почему тогда внутри так пусто?
Вера сидела в темноте, слушала, как дышит дочь. За стеной в кухне хлопнула дверь — Толя вышел на балкон, хлопнула снова. Тишина.
Она сделала то, что должна была. Даже если это означало, что в семье больше не будет мира.
ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНО ВАШЕ МНЕНИЕ - ПИШИТЕ в комментариях
Рекомендую к прочтению: