На следующий день Лена пришла на работу раньше всех. В офисе было тихо, пахло кофе и озоном от принтеров. Она подошла к столу Антона — того самого «логиста со скобочками». Антон был парнем с юмором, счастливо женатым, и Лену уважал как профи.
— Антон, мне нужна услуга. Криминальная, но веселая.
— Трупы прятать не буду, у меня спина, — усмехнулся Антон, размешивая сахар.
— Хуже. Нужно проучить моего Отелло. Бюджет — вся моя премия. Нужно организовать доставку. Цветов. Таких, чтобы в лифт не влезли. И записку. Текст я скину.
— Ого, — Антон присвистнул. — А муж не прибьет?
— Не прибьет. Он же у меня «современный мужчина», за свободу общения. Вот и проверим его либеральные ценности.
Вечер вторника. Лена вернулась домой вовремя. Вадим уже был там — сидел за столом, ковырял вилкой макароны по-флотски и, естественно, тупил в телефон. На экране мелькало видео с тверком.
— Привет, — буркнул он, не поднимая головы. — Хлеба нет. Забыла купить?
— Нет, не забыла. Сейчас порежу.
Лена была спокойна. Пугающе спокойна. Она накрыла на стол, налила себе чаю и села напротив. Вадим жевал, чавкая, и переписывался с кем-то, хихикая.
В 19:15 в дверь позвонили.
— Кого там черт несет? — Вадим нахмурился. — Ты заказывала что-то?
— Нет. Открой, пожалуйста, у меня руки мокрые.
Вадим недовольно шаркал к двери, бормоча про то, что людям поесть не дают. Щелкнул замок.
— Вам доставка, — раздался бодрый голос курьера. — Распишитесь вот здесь. Осторожно, тяжелый.
Вадим попятился. В коридор вплыл букет. Нет, это был не букет. Это была клумба. Охапка голландских роз на длинных стеблях, штук сто, не меньше. Кроваво-красных, бархатных, вызывающе роскошных. Они занимали собой всё пространство, вытесняя запах макарон ароматом дорогой оранжереи.
Вадим стоял, открыв рот. Кусок макаронины прилип к его губе, придавая ему вид контуженного клоуна.
— Это... это кому? — выдавил он.
— Елене Викторовне, — курьер вручил ошарашенному мужу эту конструкцию и исчез.
Вадим занес цветы на кухню. Его руки дрожали. Лицо приобрело оттенок несвежей свеклы.
— Лен... Это что?
Лена обернулась. Изобразила искреннее удивление, достойное «Оскара».
— Ой! Какая прелесть! — она всплеснула руками. — Не ожидала, что так быстро доставят.
Она подошла к букету, зарылась лицом в бутоны, демонстративно вдыхая аромат. Вадим стоял рядом, как соляной столб, готовый рассыпаться от первого прикосновения.
Среди роз белел конверт. Плотный, дорогой, с тиснением.
Вадим выхватил его быстрее, чем кобра бросается на жертву.
— Отдай! — рявкнул он, разрывая бумагу.
— Вадик, это неприлично — читать чужие письма, — мурлыкнула Лена, доставая вазу.
Вадим читал. Вслух. Голос его срывался, переходя на визг.
— «Спасибо за безумный вечер. Ты — огонь. До сих пор чувствую твой вкус на губах. С нетерпением жду повторения. Твой А.»
Тишина. Только тиканье часов и тяжелое, сиплое дыхание Вадима.
— Кто такой А?! — заорал он так, что зазвенели ложки в стакане. — Что за вечер?! Что за вкус?! Ты... ты где была?! С кем?!
Он скомкал открытку и швырнул ее на стол. Глаза его налились кровью, вены на шее вздулись.
— Ах ты дрянь! Пока я на работе... Пока я семью обеспечиваю... Ты с каким-то А?!
Лена спокойно подняла открытку, разгладила её и положила рядом с тарелкой мужа. Потом посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде не было страха. Там была насмешка.
— Вадик, ну чего ты завелся? — сказала она. Тон был точной копией его интонаций: ленивый, снисходительный. — Не сходи с ума. Не выноси мозг.
— Что?!
— Это просто общение, Вадик. — Лена взяла яблоко и смачно откусила. — Коллега по работе. Мы просто пообщались. Я же женщина, мне нужно чувствовать тонус. Мне нужно внимание, чтобы чувствовать себя живой. Это поднимает эстроген, для здоровья полезно.
Вадим хватал воздух ртом, как рыба на берегу.
— Ты... Ты спала с ним?!
— Фи, как грубо, — Лена поморщилась. — Я же сказала — общение. Я в кровать к нему не прыгала... пока. Но он такой интересный собеседник. Столько комплиментов делает. Не то что некоторые, которые только лайки в интернете ставить умеют.
— Я убью его! — Вадим стукнул кулаком по столу, но удар вышел слабым, жалким. — Ты моя жена!
— А ты мой муж, — Лена перестала улыбаться. Её голос стал жестким, как удар хлыста. — И ты, мой муж, каждый вечер пялишься на чужих баб и пишешь им пошлости, называя это «тонусом». Так вот, дорогой. Теперь у меня тоже будет тонус. А. — очень галантный мужчина. И, судя по букету, щедрый. Не жмет деньги на такси и рестораны.
Вадим осел на стул. Вся его напускная бравада, всё его «охотничье» величие сдулось, как проколотый шарик. Он смотрел на розы, которые стоили половину его зарплаты, и понимал: он проиграл.
Он представил какого-то успешного, богатого «А», который водит его Лену по ресторанам, пока он, Вадим, лежит на продавленном диване в трениках. Картинка была настолько яркой и унизительной, что ему стало физически плохо.
— Лен... — просипел он. — Ты серьезно?
— Абсолютно, — Лена взяла телефон. — Ой, кажется, А. пишет. Надо ответить, поддержать человека. Приятное сделать.
Она начала печатать, улыбаясь экрану той самой улыбкой, которой обычно улыбался Вадим.
Муж побледнел. Он вдруг отчетливо осознал, что Лена — красивая, умная женщина, и что очередь из таких вот «А» может выстроиться до самого подъезда, стоит ей только захотеть.
— Убери телефон, — тихо попросил он. — Пожалуйста.
— С чего бы? Ты же свой не убираешь.
Вадим дрожащей рукой достал свой смартфон. Перевернул его экраном вниз. Отодвинул от себя, как будто это был кусок радиоактивного урана.
— Я... я удалю. Инстаграм. И Тиндер... то есть, ничего там нет, но я всё удалю. Пароли тебе дам. Хочешь? Только скажи ему... этому... чтобы больше не присылал веников. У нас аллергия.
Лена посмотрела на него — жалкого, испуганного, готового на все, лишь бы вернуть контроль над ситуацией.
— Посмотрим, Вадим. Посмотрим на твое поведение. А пока доедай макароны. И помой посуду. Мне нужно маникюр обновить. Для тонуса.
Вадим молча встал и поплелся к раковине. Телефон так и остался лежать на столе, темным экраном вниз. Лена вдохнула аромат роз. Месть пахла сладко. И немного — победой здравого смысла над двойными стандартами.