Государь был в ярости. Как смела эта женщина, купающаяся в роскоши, учить самодержца духовности и морали?
Скеорее всего, вы видели картину Сурикова «Боярыня Морозова». Ту, где женщина в черном с безумным лицом едет на санях, подняв руку с двумя вытянутыми пальцами, а вокруг толпа: кто-то смеется, кто-то рыдает, а кто-то просто пришел посмотреть на зрелище.
Эта женщина — Феодосия Прокопьевна Морозова (из рода Соковниных). Ее отец Проко́фий Фёдорович Соковни́н был видным государственным деятелем: московский дворянин и воевода, окольничий, дворецкий царицы Марии Ильиничны Милославской и её родственник.
В 17 лет Феодосия вышла замуж за Глеба Ивановича Морозова, представителя рода Морозовых, родственников правящей семьи Романовых, царского спальника и дядьку царевича. Брат Глеба Ивановича, Борис Иванович Морозов, владелец огромного состояния, умер бездетным в 1662 году, оставив наследство Глебу Морозову.
Вскоре скончался и Глеб Иванович, тогда огромнейшее состояние обоих братьев достаётся малолетнему сыну Феодосии Морозовой. Но фактически наследством сына распоряжалась сама Морозова. Так Феодосия стала самой богатой и одной из самых влиятельных женщин своего времени.
Историк С.М. Соловьев указывает, что, по воспоминаниям современников, состояние Морозовых было колоссальным. У нее было 8000 крепостных душ. Для сравнения: иметь сотню душ считалось признаком высокой зажиточности. Морозова ездила в карете, украшенной серебром и мозаикой, которую сопровождали сотни слуг.
Царь Алексей Михайлович часто бывал у нее в гостях. Она была «верховой боярыней» — элита элит, вхожая в покои царицы Марии Милославской. В общем, жизнь удалась - живи да радуйся. Но тут случается церковная реформа патриарха Никона.
Реформы Никона и суть раскола
В 1650-х годах патриарх Никон решил, что русская церковь живет «неправильно» (не по греческим образцам) и затеял масштабные изменения. Казалось бы суть реформы для обывателей сводилась только к внешним изменениям. Таким как, креститься не двумя пальцами, а щепотью (тремя пальцами); кланяться не в пол земным поклоном, а в пояс; ходить вокруг аналоя с иконой против солнца, а не по солнцу...
Многие думают, что сыр-бор разгорелся из-за двоеперстия. Одни хотели креститься двумя пальцами, другие — тремя. Но для русского человека XVII века обряд был равен догмату. Изменение ритуала воспринималось как предательство Бога, как подмена истинной веры на «латинскую» ересь.
Это был вопрос спасения души. Люди верили, что если креститься «кукишем» (как называли троеперстие старообрядцы), то попадешь в ад. А тут еще и эсхатологические ожидания конца света. Морозова, будучи натурой страстной и увлекающейся, попала под влияние протопопа Аввакума — главного идеолога старообрядчества. Он стал её духовным отцом.
Аввакум, кстати, был тем еще манипулятором. В их переписке с Морозовой он требовал от нее полного отказа от роскоши, называл ее «свет-жена» и понукал к мученичеству. Под его влиянием Морозова носила власяницу под парчовыми платьями — рубаху из жесткой шерсти, натирающую кожу в кровь, и тайно принимала у себя старообрядцев
Пощечина царю: царская свадьба и «больные ноги»
Но почему царь Алексей Михайлович, прозванный Тишайшим, так взъелся на вдову? Ведь старообрядцев было много.
Пока была жива царица Мария Милославская, с которой у Морозовой были дружеские отношения, Феодосию никто особо не трогал. Морозова молилась по-старому, принимала у себя гонимых монахинь, юродивых и нищих, кормила их и давала деньги. Царь присылал к ней родственников, чтобы те попытались ее вразумить: «Феодосия, не будь дурой, перекрестись щепотью, и тебе ничего не будет». Царь отнимал ии возвращал поместья из её вотчины. Но Морозова стояла на своем.
В 1669 году царица умирает. Алексей Михайлович погоревал-погоревал и решил жениться на молодой и горячей Наталье Нарышкиной (будущей маме Петра I). На свадьбу царя обязаны были явиться все вышестоящие лица. Морозова, как верховая боярыня, должна была стоять в первом ряду. Для Морозовой это было неприемлемо: признать новую царицу — значит признать и новые порядки, и никонианскую ересь. Феодосия отказалась участвовать в церемонии, потому что "ноги болят".
Царь, конечно, не дурак. Он понял, что это всего лишь отговорка. «Сказать ей, — орал царь, — что если она не придет, то ей эти ноги оторвут!» Но Морозова уперлась. «Не пойду, — говорит, — и всё тут». Это был скандал, плевок в лицо государю. Морозова показала, что не признает новую царицу и, косвенно, законность царских решений.
Царь воспринял это как личное оскорбление. «Она меня ни во что не ставит!» — примерно так сожно выразить гнев монарха. А такое не прощают.
Допрос с пристрастием и дыба
В ночь на 16 ноября 1671 года к Морозовой вломились стрельцы во главе с архимандритом Иоакимом.
Феодосию Морозову и её сестру княгиню Евдокию Урусову, которую Морозова склонила к старообрядству, арестовали. Провели допрос, при котором сестры, показывая своё презрение к пришедшим, они легли в постели и лёжа отвечали на вопросы. После такого гайки закрутили окончательно: Феодосию вывозят в Чудов монастырь.
Но и тут, Морозова, сидя в заточении, продолжала вести переписку с Аввакумом, принимала визиты священников-старообрядцев и даже тайно причастилась у старообрядца Иова Льговского.
Вскоре после ареста матери «внезапно» умирает её сын Иван и гигантское состояние Морозовых мгновенно конфисковывают, а братьев Феодосии отправляют в ссылку. Сложную ситуацию попытался разрешить патриарх Питирим.
Питирим попросил царя за сестёр: «Я советую тебе боярыню ту Морозову вдовицу, кабы ты изволил опять дом ей отдать и на потребу ей дворов бы сотницу крестьян дал; а княгиню тоже бы князю отдал, так бы дело то приличнее было. Женское их дело; что они много смыслят!»
Но для царя Морозова уже стала личным врагом, «лютой» фанатичкой. Он ответил патриарху, что «много наделала она мне трудов и неудобств показала», и предложил ему самому провести допрос боярыни.
Встреча в Чудовом монастыре провалилась. Морозова принципиально не встала перед иерархом новой церкви — её держали стрельцы.
Питирим, то ли из жалости, то ли проверяя ее на одержимость попытался помазать Феодосию освященным маслом. И тут «немощная» физически воспротивилась помазанию, ясно дав понять — лучше смерть, чем ваши обряды. Боярыню вернули под арест.
В конце 1674 года Морозову и её сестру отправили на дыбу, пытками пытались переубедить в верности старообрядчеству и даже приготовили костер для сожжения Морозовой, но Феодосию спасло заступничество бояр, возмущённых возможностью казни представительницы одного из шестнадцати высших аристократических семейств Московского государства. За Феодосию также заступилась и сестра царя Алексея Михайловича царевна Ирина Михайловна.
Яма в Боровске
После пыток сестер (Морозову и Урусову) сослали в Боровск. Там их посадили в земляную тюрьму. Это, по сути, глубокая яма, накрытая решеткой. Цель была — уморить голодом. Это, собственно, и произошло. Первой "ушла" Евдокия, а затем и Феодосия, ей было 43 года.
Так фанатичная верность «старым обрядам» стоила ей своей жизни, жизни сына и погубило целый род...