Мороз в тот вечер был злым, колючим. Он пробирался под тонкую ткань старого драпового пальто, которое Полина нашла неделю назад на мусорке возле рынка. Она сидела на ледяном бетоне парапета, поджав ноги, и старалась не дышать глубоко — от холодного воздуха в груди начинался кашель, глухой и лающий.
Мимо спешили люди. Кто-то нес пакеты с мандаринами, кто-то прятал нос в меховой воротник. Для них Полина была пустым местом. Грязным пятном на праздничной улице.
— Стань моей мамой, а я дам тебе дом.
Полина вздрогнула и открыла глаза. Перед ней стояла девочка лет пяти. В смешной шапке с помпоном и ярко-красном комбинезоне. Чистая, домашняя, пахнущая детским шампунем и сдобой.
За спиной ребенка возвышался мужчина. Высокий, в расстегнутой дубленке. Он выглядел уставшим так, как устают люди, которые давно не спали нормально.
— Катюша, отойди, — тихо сказал он. — Женщина… отдыхает.
— Папа, ты врешь, — звонко ответила девочка. — Она замерзает. Ты же сам сказал, что у нас огромный дом, а жить в нем некому. Мамы нет. А она — вот, сидит.
Мужчина, которого звали Андрей, потер переносицу.
— Девушка, — он достал бумажник. — Возьмите. Тут хватит на хостел и еду. Идите в тепло.
Полина посмотрела на протянутые купюры. Раньше, в той, прошлой жизни, это была цена её обеда в кафе. Теперь — богатство. Но рука не поднималась.
— Мне не нужны деньги, — голос хрипел, связки озябли. — Мне просто… посидеть.
— Папа! — топнула ногой Катя. — Я ее выбрала! Ты обещал, что я могу выбрать любую игрушку, но мне не нужна кукла! Мне нужна она. Ей холодно!
Андрей посмотрел на дочь, потом на синие губы Полины. Выругался сквозь зубы.
— В машину, — скомандовал он. — Обе. Быстро.
Отогревалась она долго. Сидела в ванной огромного особняка, смотрела на кафель, который стоил огромных денег, и не верила.
Еще полгода назад у неё была своя «двушка», работа логистом и Вадим. Вадим умел говорить так, что хотелось отдать ему всё. Он был младше на пять лет, красивый, дерзкий.
— Поль, ну зачем нам этот старый фонд? — говорил он, обнимая её на кухне. — Давай продадим, вложимся в новостройку. Я уже договорился, там котлован, через год цена взлетит втрое. Оформим на маму мою пока, чтобы с налогами не возиться, ты же знаешь, у меня долги по ИП.
Она знала. И верила. Продала квартиру, отдала деньги. А через неделю пришла к строящемуся дому и увидела Вадима с молодой девицей. Они смеялись, садясь в новую иномарку.
Когда она попыталась выяснить отношения, Вадим даже дверь не открыл.
— Ты кто такая? — спросил он через цепочку. — Я тебя не знаю. Документы есть, что ты мне деньги давала? Нет. Ну и гуляй, тетка. Ищи ветра в поле.
Потом была депрессия, потеря работы, съемная комната в клоповнике, кража паспорта… И вот — бетонный парапет.
Из ванной Полина вышла в чистом спортивном костюме, который ей дала домработница. На кухне было светло. За столом сидела женщина лет пятидесяти с идеально уложенными волосами и ледяным взглядом.
— Я Ирина Сергеевна, — представилась она. — Сестра покойной жены Андрея. И я хочу знать, кто ты и откуда взялась.
— Полина.
— Паспорт есть?
— Нет. Украли.
Ирина Сергеевна хмыкнула, помешивая ложечкой чай. Звук металла о фарфор был резким, неприятным.
— Значит так, Полина. Андрей — человек мягкий, он дочь жалеет. Катя после ухода матери сама не своя. Но я тебя вижу насквозь. Очередная охотница за чужим добром. Пока живи. Но учти: пропадет хоть одна ложка — сдам в полицию.
Полина промолчала. Ей было все равно. Главное — тепло.
Дни потянулись странной чередой. Полина не лезла в хозяева. Она просто была рядом с Катей. Читала ей книжки, рисовала каляки-маляки, лепила пельмени на огромной кухне, потому что девочка отказалась есть «ресторанную еду».
Андрей появлялся поздно. Он был владельцем сети автосервисов, вечно в делах, уставший, но спокойный. Он наблюдал.
— Почему ты не ищешь работу? — спросил он однажды вечером, когда они столкнулись у холодильника.
— Без документов не берут. Даже полы мыть.
— А восстановить?
— Нужна госпошлина, нужны справки. А у меня… — она развела руками.
На следующий день Андрей привез её в паспортный стол. Сам зашел в кабинет к начальнику. Через два часа у Полины была временная справка.
— Спасибо, — тихо сказала она в машине.
— Это Кате спасибо скажи. Она впервые за два года смеяться начала.
Гром грянул через месяц. Полина была на кухне, раскатывала тесто, когда в прихожей раздались голоса.
— Вот она! — торжествующий голос Ирины Сергеевны. — Я же говорила, Андрей! Я навела справки через своих знакомых в органах. Твоя «няня» — бомжиха, которая потеряла квартиру из-за собственной глупости!
Полина вышла в коридор, вытирая руки полотенцем. Рядом с Ириной Сергеевной стоял… Вадим.
Он выглядел отлично. Дорогой костюм, нагловатая улыбка.
— Привет, Поль, — лениво протянул он. — А мне тут звонят, говорят, моя бывшая в приличном доме прижилась.
Андрей вышел из кабинета. Взгляд у него был тяжелый.
— Кто это, Ира?
— Это Вадим, — Ирина Сергеевна сияла от удовольствия. — Честный бизнесмен. Он мне рассказал, как эта… дамочка пыталась его шантажировать. Требовала деньги за якобы проданную квартиру. А на самом деле пропила всё!
Полина почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Вадим смотрел на неё с насмешкой.
— Андрей Викторович, — обратился он к хозяину дома. — Я бы на вашем месте проверил сейф. Эта особа очень падка на чужое. Она у меня занимала крупные суммы, потом исчезла. Я, как честный человек, готов забрать её и сдать куда следует. Чтобы не позорила ваш дом.
Катя выбежала на шум, прижалась к ногам Полины.
— Не отдавай её! — закричала девочка. — Папа, он плохой! У него глаза злые!
Андрей молчал. Он смотрел то на Вадима, то на бледную Полину.
— Ты правда занимала у него деньги? — спросил он.
— Нет, — голос Полины дрожал, но она заставила себя посмотреть Андрею в глаза. — Это он забрал у меня всё. Врать мне нет смысла, я и так на дне.
— Конечно, нет смысла! — взвизгнула Ирина Сергеевна. — Гони её, Андрей! Иначе я опеку вызову, скажу, что ты дочь с уголовницей оставил!
Вадим шагнул к Полине, схватил её за локоть.
— Собирайся, убогая. Поговорим на улице.
— Убери руки, — тихо сказал Андрей.
— Что? — Вадим не понял.
— Руки, говорю, убери. В моем доме женщин не хватают.
Андрей подошел к столику в прихожей, взял папку, которую привез вчера водитель.
— Я ведь тоже справки навел, Ира. Как только Полина документы начала восстанавливать. Мир тесен. Мой юрист проверил сделку по продаже квартиры на улице Ленина полгода назад. Интересная схема. Покупатель — твоя мать, Вадим? А деньги со счета Полины были сняты за день до этого и переданы тебе под расписку, которую ты якобы "потерял"?
Вадим побледнел. Его наглость слетела, как шелуха.
— Какую расписку? Нет никакой расписки.
— Есть свидетели, — соврал Андрей. Спокойно и уверенно. — И есть записи с камер банка, где вы вместе снимали деньги. Срок хранения видео — три года. Забыл?
Вадим отпустил руку Полины. Он затравленно оглянулся на дверь.
— Это ошибка. Мы разберемся.
— Конечно, разберетесь, — кивнул Андрей. — Только уже не здесь. И еще, Вадим. Если ты еще раз подойдешь к Полине ближе чем на километр, я вспомню про твои махинации с налогами по автосервису. Мои конкуренты, говорят, очень тобой интересуются.
Вадим выскочил за дверь, даже не попрощавшись. Ирина Сергеевна стояла красная, хватая ртом воздух.
— Ты… ты знал? — прошептала она.
— Знал, — Андрей устало потер виски. — И знал, что ты деньги из тумбочки брала, а на прислугу сваливала. Собирай вещи, Ира. Квартиру сестры я тебе оставлю, живи. Но сюда больше ни ногой.
Вечером было тихо. Катя уснула, держа Полину за руку. Андрей сидел в кресле напротив, смотрел на огонь в камине.
— Почему ты не сказал сразу? — спросила Полина. Она сидела на ковре, боясь сесть на диван.
— Хотел посмотреть, кто есть кто. Люди проверяются не словами, а поступками. Вадим гнилой. Ира — тоже, к сожалению.
— А я?
— А ты Кате вместо песен сказки про стройку рассказывала, — Андрей усмехнулся. — Она мне говорила: «Папа, тетя Поля знает, как цемент мешать, она умная».
Полина слабо улыбнулась.
— Я логист. Я знаю, как доставить цемент, а не мешать.
— Вот и отлично. Мне в сервис нужен толковый логист. Зарплата… ну, на квартиру накопишь. Сама.
Он встал, подошел к ней и протянул руку, помогая подняться. Не как прислуге, а как равной.
— Оставайся. Дом большой, а тепла в нем мало было. До тебя.
Полина посмотрела на свою руку в его широкой ладони. Шрамы от мороза на пальцах почти зажили.
— Я останусь, — сказала она. — Катя просила оладьи на завтрак.
За окном падал снег, но теперь он казался не злым врагом, а просто красивой декорацией к их новой, настоящей жизни.
***Внук протягивает через прутья рисунок: "Это маме. Ты же передашь?" Бабушка кивает. Но она знает — этот рисунок мама не увидит. Потому что завтра Мишу переведут. Куда — ей не скажут.
Читайте что же там произошло: