Вероника всегда знала: за всё в этой жизни приходится платить. За пятерки — бессонными ночами, за статус «генеральской внучки» — одиночеством, а за любовь к хулигану — десятью годами брака с нелюбимым, но безупречным человеком. Но когда прошлое стучится в дверь грязными ботинками, оказывается, что платить придется снова. И цена на этот раз — жизнь её дочери.
***
— Убирайся. Сейчас же. Или я вызову охрану, — голос Игоря звенел, как натянутая струна. Он даже не снял свои очки в тонкой золотой оправе, словно отгораживался ими от реальности.
Стоящий в дверях мужчина усмехнулся. Улыбка вышла кривой, дерзкой — той самой, от которой у Вероники десять лет назад подкашивались ноги.
— Вызывай, — спокойно ответил гость, стряхивая капли дождя с потертой кожаной куртки прямо на дорогой итальянский паркет. — Только сначала скажи жене, кто на самом деле отец её ребенка. Ну? Смелее, профессор.
Вероника замерла с кофейником в руках.
В прихожей, где обычно витал едва уловимый аромат дорогих духов и свежесваренной арабики, теперь нечем было дышать. Вместе с незваным гостем в их стерильный мир ворвался резкий, чужеродный запах мокрого асфальта, дешевых сигарет и беды.
Марат. Это был Марат. Живой.
Хотя Игорь уверял её, что он погиб в колонии под Иркутском еще пять лет назад.
— Ника, иди в комнату, — скомандовал Игорь, не оборачиваясь. Его спина в идеально отглаженной рубашке была прямой, как палка. — Это мошенник.
— Я не мошенник, Ника, — Марат шагнул вперед, игнорируя хозяина дома. — Я пришел за тем, что принадлежит мне. И это не только деньги твоего деда.
— О чем он говорит, Игорь? — Вероника наконец обрела дар речи.
Она поставила кофейник на консоль. Руки дрожали. В голове шумело, как в тумане, когда давление падает до критической отметки.
Игорь резко развернулся к ней. В его глазах, обычно холодных и рассудительных глазах преуспевающего кардиохирурга, плескался животный страх.
— Он шантажист, Вероника! Он знает, что дед оставил завещание не на меня, а на Соню. И хочет этим воспользоваться.
— При чем тут Соня? — прошептала Вероника. Соне было десять лет. Она спала в своей комнате, обняв плюшевого зайца.
Марат рассмеялся. Смех был сухим, лающим.
— При том, «генеральша», что Соня — моя дочь. И твой муж это прекрасно знает. Он ведь сам подделал результаты ДНК-теста, когда ты была в роддоме. Верно, Игорек?
Вероника почувствовала, как пол уходит из-под ног. Десять лет лжи. Десять лет спокойной, сытой, рафинированной жизни, построенной на фундаменте из песка.
***
Дед Вероники, генерал-лейтенант Громов, был человеком-легендой и человеком-скалой. Дома все ходили по струнке. Бабушка говорила шепотом, мама — когда была жива — старалась не дышать лишний раз. Вероника была «проектом». Английская спецшкола, музыка, фехтование.
— Ты должна быть лучшей, — говорил дед, стуча тростью по полу. — Громовы грязи не боятся, но и в грязь не лезут.
Марат был именно «грязью». Сын уборщицы из соседнего подъезда, хулиган, вечно в мазуте, вечно с разбитыми костяшками. Он гонял на старом мотоцикле, слушал рок и смотрел на Веронику так, что ей хотелось снять отутюженную школьную форму и сбежать с ним на край света.
В десятом классе она так и сделала. Сбежала. Не на край света, а на чердак его дома. Там пахло пылью и голубями. Там она впервые почувствовала себя живой, а не экспонатом в дедовском музее.
Но их счастье было недолгим. Марат исчез внезапно. Просто не пришел на встречу. А потом дед сухо сообщил за ужином: «Твой ухажер арестован. Кража со взломом. Забудь».
Мир рухнул. Вероника металась по квартире, как раненая птица. И единственным, кто оказался рядом, был Игорь. Любимый аспирант деда, всегда подтянутый, спокойный. Он приносил ей успокоительное, слушал её рыдания.
Однажды, когда дед был на дежурстве, Игорь принес вино. Вероника выпила слишком много, пытаясь заглушить боль. Она плохо помнила ту ночь, только ощущение липкого стыда утром и виноватую улыбку Игоря: «Я не должен был этого допускать, Ника, прости... Но я так тебя люблю».
О беременности она узнала через месяц. Страх парализовал её. Если это ребенок Марата — дед выгонит её из дома, он никогда не простит связи с уголовником.
— Я всё улажу, — сказал Игорь. Он отвез её в частную клинику к своему знакомому на УЗИ.
Вернулся он сияющим, держа в руках заключение.
— Ника, это чудо. Срок — четыре недели. Это случилось тогда, в ту ночь. Это мой ребенок.
— Ты уверен? — Вероника вцепилась в его рукав, её трясло. — А если... если сроки больше?
— Я врач, Вероника. Я видел снимки и эмбрион. Ошибки быть не может. Марат уже месяц сидит в СИЗО, когда это случилось. Бог дал нам шанс исправить ошибку. Выходи за меня. Дед будет счастлив, что династия продолжается правильно.
И она поверила. Ей было удобно и спасительно поверить в эту ложь.
Они сыграли пышную свадьбу. Дед был доволен. Игорь стал идеальным мужем и отцом. А тень Марата, казалось, навсегда растворилась в лагерной пыли.
До сегодняшнего вечера.
***
Вернувшись в настоящее, Вероника смотрела на двух мужчин, готовых вцепиться друг другу в глотки.
— Уходи, — тихо сказала она Марату.
— Ты не слышала? Он врал тебе! — Марат сделал шаг к ней.
— Я сказала: уходи. Или я действительно вызову полицию. Мне нужно поговорить с мужем. Наедине.
Марат секунду смотрел ей в глаза — тот самый взгляд, тяжелый, пронизывающий, — потом сплюнул и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали хрустальные подвески на люстре.
В квартире повисла тишина.
— Это правда? — спросила Вероника, не глядя на мужа.
Игорь снял очки и начал протирать их платком. Этот жест всегда её раздражал.
— Ника, ты же умная женщина. Подумай сама. Марат — уголовник. Он сидел за кражу со взломом. Твой дед посадил его не просто так.
— Дед посадил его, потому что он спал со мной!
— Нет. Дед посадил его, потому что Марат украл из кабинета папку с документами на дачу в Серебряном Бору и наградной пистолет.
Вероника нахмурилась. Про пистолет она слышала. Дед тогда рвал и метал.
Игорь мягко улыбнулся и подошел ближе.
— Конечно, она моя дочь. Мы ведь с тобой... мы были близки тогда, помнишь? Сразу после выпускного, когда ты плакала у меня на плече.
Вероника помнила тот вечер смутно. Она выпила вина, которое принес Игорь «для успокоения».
— Марат просто хочет денег, — уверенно продолжил Игорь, обнимая её за плечи. — Дед умер месяц назад. Завещание вступает в силу через полгода. Марат думает, что сможет отсудить часть, если докажет отцовство. Это шантаж, милая. Обычный грязный шантаж.
Вероника кивнула. Всё звучало логично. Игорь — уважаемый врач, Марат — зэк. Кому верить?
Но ночью, когда Игорь уснул, Вероника встала и пошла в кабинет деда. Теперь это был кабинет Игоря. Она знала, где дед хранил старые записи. Сейф за картиной «Утро в сосновом лесу» (банально, но дед любил классику).
Код она знала: день рождения бабушки.
Дверца щелкнула. Внутри лежали пачки долларов, документы на квартиру и... старая, потертая тетрадь в дерматиновой обложке. Дневник деда.
«Игорек молодец. Подкинул пистолет грамотно. Парень сядет надолго. Ника поплачет и забудет. Зато порода не будет испорчена».
Тетрадь выпала из рук Вероники.
***
На следующий день она нашла Марата. Это было несложно — он оставил номер телефона на салфетке в прихожей, пока Игорь не видел.
Они встретились в старом парке у пруда. Вероника была в темных очках, словно шпионка.
— Ты знал про подставу? — спросила она сразу, без приветствий.
Марат сидел на скамейке и кормил уток. Он выглядел уставшим. Тюрьма и годы скитаний оставили на нем отпечаток — шрам на брови, жесткие складки у губ.
— Догадался, когда следаки нашли ствол у меня под ванной. Я его в глаза не видел. Твой дед был мощный старик, но исполнителем был Игорь. Он тогда только втирался в доверие к семье. Ему нужна была карьера. Зять генерала — это лифт на самый верх.
— Почему ты не писал?
— Писал. Письма возвращались. Потом мне сказали, что ты вышла замуж, счастлива, родила от Игоря. Я решил не ломать тебе жизнь. Думал, сгнию на зоне. Но выжил.
— А теперь? Зачем вернулся?
— Я узнал, что дед умер. И узнал, что Соня родилась ровно через 8 месяцев после того, как меня закрыли. Игорь не мог быть отцом. Сроки не сходятся, Ника.
Вероника закусила губу.
— Игорь говорит, что ты хочешь наследство.
— Мне плевать на бабки деда. Мне нужна дочь. И ты. Хотя, судя по твоей шубе и машине, тебе и так неплохо живется в золотой клетке.
— Я не в клетке! — вспыхнула Вероника. — Я работаю, я перевожу книги...
— Ты переводишь то, что разрешает тебе муж. Ты живешь так, как он скажет. Ты даже кофе пьешь тот, который он любит. Арабика, средняя обжарка, без сахара. А ты всегда любила сладкий чай с лимоном.
Вероника замолчала. Он был прав. Черт возьми, он помнил про чай.
— Что ты предлагаешь?
— Сделай тест ДНК. Тайком от мужа. И всё поймешь.
***
Вероника чувствовала себя героиней дешевого сериала. Собрать волосы с расчески дочери. Взять образец слюны Марата (он плюнул в пробирку с такой злостью, будто плевал в лицо Игорю). Отвезти в частную лабораторию на другом конце города.
Три дня ожидания были пыткой.
Игорь вел себя как ни в чем не бывало. Он планировал отпуск на Мальдивах, обсуждал ремонт на даче.
— Кстати, Ника, — сказал он за ужином, разрезая стейк. — Я продаю дачу в Серебряном Бору.
— Зачем? — удивилась Вероника. — Это родовое гнездо!
— Там слишком дорогой налог. И потом, нам нужны деньги для расширения клиники. Я уже нашел покупателя.
— Но в завещании сказано, что дачу нельзя продавать пять лет!
— Я нашел способ обойти это, — Игорь подмигнул ей. — Я же юрист-любитель, забыла?
Веронику кольнуло нехорошее предчувствие. Дача. Именно там пропала та папка десять лет назад.
На следующий день она поехала на дачу. Дом стоял пустой и холодный. Старая мебель в чехлах напоминала привидений.
Вероника начала искать. Она не знала, что ищет, но интуиция — великая вещь. Она перерыла библиотеку, заглянула под половицы на чердаке (там был тайник, о котором знали только они с дедом).
Пусто.
Она спустилась в подвал. Там пахло землей и картошкой. В углу стоял старый верстак.
За верстаком, в щели между кирпичами, что-то белело.
Вероника вытащила пыльный конверт. Внутри были не деньги. Внутри были медицинские карты. Карты пациентов Игоря.
Она начала читать и похолодела. «Летальный исход... ошибка дозировки... сокрытие фактов».
Игорь не просто подставил Марата. Игорь был «черным» врачом. Он помогал богатым пациентам уходить из жизни за деньги? Или наоборот, залечивал их, чтобы получить наследство?
В конце папки лежала выписка на имя генерала Громова. «Причина смерти: острая сердечная недостаточность, спровоцированная передозировкой препарата Х».
Дед не умер своей смертью. Игорь «помог» ему, когда старик пригрозил изменить завещание и оставить всё правнучке Соне, минуя зятя.
***
Вероника выбежала из подвала, сжимая папку. Ей нужно было срочно к Марату. Только он мог помочь.
Но на выходе из дома её ждал Игорь.
Он стоял у своей машины, опираясь на капот, и крутил в руках брелок сигнализации.
— Ты всё-таки полезла куда не следует, дорогая, — вздохнул он. Лицо его было спокойным, почти скорбным. — Я надеялся, мы обойдемся без этого.
— Ты убил деда, — выдохнула Вероника. — И ты хотел продать дачу, чтобы скрыть улики в подвале.
— Дед был старым маразматиком. Он хотел отдать всё на благотворительность и этой твоей... Сонечке. А я пахал на него десять лет! Я терпел его унижения! Я заслужил эти деньги!
Игорь шагнул к ней. В руке блеснул скальпель. Откуда у него скальпель? Ах да, он же хирург, он носит инструменты с собой, как талисманы.
— Отдай папку, Ника. И мы поедем домой. Я выпишу тебе успокоительное. Ты просто переутомилась.
— Нет! — Вероника попятилась назад, в дом.
Игорь бросился на неё. Он был сильным, гораздо сильнее, чем казался. Он сбил её с ног, прижал к полу.
— Дура! Я же всё для нас делал!
В этот момент окно в гостиной разлетелось вдребезги.
Марат влетел в комнату вместе с осколками стекла и мокрого снега. Он не стал разговаривать. Он просто снес Игоря ударом ноги, как таран.
Завязалась драка. Игорь, несмотря на свою интеллигентность, дрался грязно, пытаясь достать противника скальпелем. Но Марат прошел тюремную школу. Через минуту Игорь лежал на полу со скрученными руками, а Марат, тяжело дыша, вытирал кровь с разбитой губы.
— Я следил за тобой, — хрипло сказал он Веронике. — Знал, что этот упырь что-то задумал с дачей.
Вдали послышались сирены. Вероника успела нажать тревожную кнопку на пульте охраны при входе.
***
Результат ДНК пришел через два дня после ареста Игоря.
Вероятность отцовства Марата: 99,9%.
Соня сидела на кухне и ела оладьи, которые неумело, но старательно приготовил Марат. Она смотрела на него с опаской, но и с любопытством.
— Ты правда мой папа? — спросила она.
— Правда, — кивнул Марат. — Прости, что опоздал на десять лет. Пробки были жуткие.
Соня хихикнула.
Вероника смотрела на них и понимала, что «хеппи-энда» в голливудском смысле не будет. Игорь нанял лучших адвокатов. Следствие будет идти годами. Репутация семьи разрушена. Деньги на счетах арестованы.
Ей придется учиться жить заново. Без денег деда, без статуса жены профессора.
— Ну что, «генеральша», — Марат подошел к ней и обнял за плечи. От него пахло теперь не табаком, а жареным тестом и надеждой. — Поедем ко мне? Квартира маленькая, зато своя. И вид из окна на промзону шикарный.
Вероника посмотрела на кольцо с бриллиантом, которое всё еще было на её пальце. Сняла его и положила на стол.
— Поедем, — сказала она. — Только чур, кофе я варю сама. Твой пить невозможно.
Марат рассмеялся и поцеловал её в макушку.
За окном шел дождь, смывая грязь с московских улиц. Жизнь, запутанная и сложная, как детективный роман, продолжалась. И в ней, кажется, наконец-то начиналась глава, написанная самой Вероникой, а не её родственниками.
Говорят, что всё тайное становится явным. Но всегда ли правда приносит облегчение? Если бы Марат не вернулся, Вероника прожила бы спокойную жизнь. Имеем ли мы право ворошить прошлое, если оно может разрушить настоящее?