Не слышал и не слушал выступление Зеленского в Давосе, потому что знал - оно посвящено критике Европы, которая вроде как хочет, но не может. Вечная тема
Однако сегодня министр иностранных дел Ирана назвал Зеленского за эту речь клоуном и всячески издевался и потешался над самой Европой тоже, вскрывая корыстные причины этой диатрибы (не только в Иране понимают, что 800 ярдов сами себя не выделят и не потратят)
Поэтому пошёл почитать, что же он там такого наговорил. Выделил пять главных пунктов:
Первый - Европа живёт в режиме повторения и за год не превратила правильные слова в решения. Зеленский начал с метафоры Дня сурка (мог бы и вспомнить, что Зеркало для героя снимали как раз на Донбассе, который сейчас в центре обсуждения по мирному урегулированию), чтобы показать - в Давосе год назад уже звучал тот же вывод: Европе нужно уметь защищать себя. Спустя год он снова произносит это как предупреждение, потому что реальность, по его оценке, почти не изменилась. Главный упрёк не в отсутствии концепций и стратегий - он в том, что разговоры не переходят в действия и не создают новую норму безопасности. Пока этот разрыв сохраняется, Европа выглядит как континент формулировок, а не континент решений
Это любимая тема - мы встали стеной на пути Орды в райский сад
Второй - Европа слишком часто ждёт готовых решений из Вашингтона и подменяет субъектность адаптацией. Прозвучала мысль, что европейская политика нередко сводится к попытке угадать, что же там такое решат Соединённые Штаты, а затем подстроиться под это решение, вместо того чтобы задавать собственную линию и удерживать её (он, по сути, повторил Темнейшего с его "встанут у ноги хозяина и будут нежно помахивать хвостиком", только мягче). В качестве симптома Зеленский упоминает ситуацию вокруг Гренландии, где многие обсуждают не то, что нужно делать, а то, как отреагирует Америка и когда же все эти страсти улягутся (вот тут мне стало смешно, потому что именно Гренландию использовал Трамп, чтобы торпедировать желание элиток Старого Света воткнуться за переговорный стол). Для Зеленского это проблема не дипломатической вежливости, а зависимого способа мышления, который делает Европу уязвимой. Он фактически потребовал от европейцев вести себя как центр силы, а не как пространство ожидания (сделал это после беседы с президентом США, куда был сам буквально выдернут из Киева, что характерно)
Третий - безопасность не строится символическими жестами, Европе нужны реальные силы и единая оборонная архитектура. Зеленский ударил по теме демонстративных шагов, когда в чувствительные регионы отправляют микроконтингенты в несколько десятков военнослужащих (понятно, что о Гренландии?), и задаёт вопрос, какой сигнал это посылает потенциальному агрессору. Его логика простая: сдерживание создают не знаки внимания и громкие заявления, а измеримые возможности - производство вооружений, боеприпасы, управляемость и готовность быстро наращивать усилие. Здесь же возникает мотив о необходимости более цельной европейской обороны, чтобы решения не распадались на национальные оговорки и внутренние споры (вот тут его поддержат все правые континента и не только они)
Четвёртый - деньги войны. Зеленский связывает продолжение российской агрессии с тем, что источники доходов остаются недостаточно перекрыты, в том числе через морскую логистику и экспорт сырья. Отсюда его сравнение: почему США, по его словам, способны задерживать суда и принуждать к соблюдению санкционного режима, а Европа чаще перечисляет юридические и политические сложности. То есть, если Европа хочет результата, то она должна закрывать схемы обхода и не оставлять противнику комфортных каналов финансирования. В противном случае ценностные декларации выглядят только как декларации и не мешают противнику наращивать мощь (логичная попытка объединить вокруг антиРоссии всех перепуганных и сомневающихся, чтобы создать самой России массу проблем)
Пятый - замороженные российские активы и тема ответственности не должны зависать в вечном потом, ибо нерешительность работает в пользу агрессора. Зеленский подал вопрос активов как проверку европейской готовности сделать следующий шаг, который реально меняет расчёты Москвы и усиливает защиту Украины. Он увязывает финансовые решения с правосудием и политической волей: если война имеет цену, то эту цену должен платить агрессор, а не жертва и её союзники. В более широком смысле это тезис о европейской субъектности как о способности принимать рискованные, но необходимые решения, когда на кону безопасность континента. Если Европа сама не начнёт действовать как субъект, то её реальный вес на практике определят другие, исходя из того, что они увидят. Типичная риторика
Короче - типичная мотивационная речь, которая не даёт никакой новой информации, но должна побудить Европку к переоценке и неким новым действиям: деньги, армия и безопасность, в то время как её обитатели не хотят покидать Старый Свет ради каких-то джунглей. У них другие приоритеты. Потому приходится немного передёргивать
Ничуть не удивился, когда понял, что эту критику европейского отношения к происходящему где-то там за оградой райского сада Зеленский произнёс уже после встречи с Трампом
Эта музыка будет вечной