Лена смотрела на свое отражение в зеркале примерочной свадебного салона, и увиденное казалось ей дурным сном. Белое платье с жемчужной вышивкой, которое она выбирала с таким трепетом, теперь выглядело как издевательство. Ткань, еще минуту назад казавшаяся воздушной и волшебной, вдруг стала тяжелой и душной. Телефон в сумочке на пуфике продолжал настойчиво вибрировать, но она даже не повернула головы. Она знала, кто звонит. Подруги, мама, организатор. Но отвечать было нечего.
В голове все еще звучал голос Андрея. Короткий, сухой разговор, состоявшийся всего полчаса назад, разделил ее жизнь на «до» и «после».
— Прости, я не могу этого сделать, — сказал он, и Лена даже не сразу поняла смысл слов. — Я встретил другую. Мы давно общаемся, но я все не решался сказать. Свадьбы не будет.
Его тон был пугающе спокойным, отстраненным, словно он заказывал такси или отменял доставку пиццы. За четыре года отношений она ни разу не слышала у него таких интонаций. Будто говорил чужой человек, а не тот, с кем она планировала прожить всю жизнь.
В дверь примерочной деликатно постучали.
— Девушка, вам помочь с застежкой? — раздался приветливый голос консультанта.
Лена сглотнула комок в горле и, собрав остатки воли, ответила, стараясь, чтобы голос не дрожал:
— Нет, спасибо. Я... я передумала. Платье не подходит.
Она аккуратно, почти с нежностью сняла наряд и повесила его на плечики. Странно, но слез не было. Внутри образовалась звенящая пустота и чувство абсолютной нереальности происходящего. Словно ее душу заморозили, чтобы она не разорвалась от боли.
Выйдя из прохладного салона на улицу, Лена побрела по раскаленному асфальту, не разбирая дороги. Июльское солнце палило нещадно, город плавился от жары, но она зябко потирала плечи. Мысли путались, сталкиваясь друг с другом. Ресторан уже оплачен, приглашения разосланы всем родственникам, даже тем, кто живет во Владивостоке, билеты на Мальдивы лежат в комоде... Как теперь смотреть людям в глаза? Как объяснить маме, которая так гордилась «удачной партией» дочери?
Телефон снова завибрировал в руке. На этот раз на экране высветилось имя старшей сестры, Марины. Лена на секунду замерла, но все же провела пальцем по экрану.
— Лена, я все знаю, — голос Марины был жестким и решительным. Андрей, видимо, успел оповестить и ее. — Приезжай ко мне немедленно. Не смей сидеть одна.
— Не хочу никого видеть, Марин, — глухо ответила Лена. — Я просто хочу исчезнуть.
— Это не обсуждается, — отрезала сестра. — У меня есть для тебя вариант. Работа. Это лучше, чем сидеть в четырех стенах и жалеть себя. Тебе нужно переключиться, причем срочно.
Лена горько усмехнулась.
— У меня есть работа, — напомнила она. — Я медсестра в городской больнице, если ты забыла.
— И ты хочешь туда вернуться прямо сейчас? — Марина знала, куда бить. — Туда, где каждая санитарка знает про твою свадьбу? Где все будут смотреть на тебя жалостливыми глазами и шептаться за спиной: «А вот и наша брошенка пошла»?
Лена остановилась посреди тротуара. Сестра была права. Возвращаться в отделение, где они с Андреем познакомились, где все было пропитано ожиданием праздника, было невыносимо.
— Какая работа? — спросила она, сдаваясь.
— Приезжай, узнаешь. Скажу только одно: это частный уход, и там очень хорошо платят. А главное — полная изоляция от твоего привычного круга общения.
Лена тяжело вздохнула и направилась к станции метро. В конце концов, что ей терять? Жизнь, которую она строила по кирпичику, рухнула за один телефонный звонок. Любая перемена сейчас казалась спасением. Она еще не знала, что этот кошмарный день станет поворотным моментом, а судьба уже приготовила ей сюрприз, который перевернет все ее представления о честности, боли и любви.
***
Особняк, к воротам которого подъехало такси, поражал своими размерами. Это был не просто дом, а настоящее произведение современного искусства: три этажа, строгие линии, огромные панорамные окна, в которых отражалось небо, и идеально ухоженный сад.
Охранник на контрольно-пропускном пункте с подозрением изучил паспорт Лены, долго сверялся с каким-то списком на планшете и только потом нажал кнопку, открывая массивные кованые ворота.
— Прямо по дорожке, главный вход, — буркнул он, возвращая документы. — Вас встретят.
У массивных дверей из темного дерева ее действительно ждали. Женщина лет пятидесяти в строгом сером костюме выглядела как эталон деловой этики. Идеальная укладка, ни одной лишней морщинки на одежде, цепкий, сканирующий взгляд.
— Елена Сергеевна? Я Вера Николаевна, домоправительница. Прошу за мной.
Она мельком оглядела помятое платье Лены и ее уставшее лицо, но от комментариев воздержалась. Внутри дом выглядел еще более впечатляюще: стерильная чистота, минимализм, дорогая мебель, на стенах — абстрактные картины в простых рамах. Здесь пахло деньгами и холодом.
— Условия работы следующие, — начала Вера Николаевна, чеканя слова, пока они шли по длинному коридору. — График: две недели через две. Проживание здесь, в отдельной комнате на втором этаже. Питание и униформа за счет работодателя. Зарплата — триста тысяч рублей в месяц плюс премии за усердие.
Лена чуть не споткнулась. Триста тысяч? Это была ее полугодовая зарплата в больнице.
— Но необходимо подписать договор о строгом неразглашении, — добавила домоправительница. — Никаких фото, никаких обсуждений в социальных сетях. Все, что происходит в этом доме, остается в этом доме.
Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж.
— Ваш пациент — Максим Андреевич Савин, тридцать два года, — продолжала Вера Николаевна. — Восемь месяцев назад попал в серьезную автокатастрофу. Диагноз: паралич нижних конечностей, частичная потеря чувствительности в правой руке. Основные обязанности: контроль приема лекарств, помощь с гигиеническими процедурами, массаж, уход за катетером, выполнение всех назначений врача.
Лена кивала, автоматически переключаясь в профессиональный режим. Все это было ей знакомо. Реанимация и травматология научили ее не бояться тяжелой работы.
Остановившись у высокой двери, Вера Николаевна вдруг замялась, ее деловой тон на секунду дал трещину.
— Максим Андреевич... сложный пациент. До вас здесь работали четыре сиделки. Никто не продержался больше недели.
— Почему? — насторожилась Лена. — Он агрессивен?
— Увидите сами, — уклончиво ответила женщина. — Вот ваша комната, соседняя дверь. Переоденьтесь, форма в шкафу. Через полчаса жду вас внизу для знакомства.
Оставшись одна, Лена огляделась. Комната была просторной, светлой, с собственной ванной. В шкафу висели несколько комплектов медицинской формы ее размера. «Откуда они знают мой размер?» — мелькнула мысль, но Лена тут же отмахнулась. Наверное, Марина сказала. Сейчас это не имело значения.
Она приняла душ, смывая с себя пыль и тяжесть этого дня. Надев свежий медицинский костюм и собрав волосы в тугой пучок, она посмотрела в зеркало. Бледная, с темными кругами под глазами, но собранная. Теперь она не брошенная невеста, а квалифицированная медсестра.
— Ну что же, Максим Андреевич, — прошептала она своему отражению. — Посмотрим, почему от вас сбегают люди.
***
Первая встреча оказалась совсем не такой, как рисовало воображение. Лена ожидала увидеть сломленного, капризного человека, но реальность была иной.
В просторной комнате, залитой предзакатным солнцем, у письменного стола в инвалидном кресле сидел молодой мужчина. Темные волосы, легкая небритость, волевой подбородок. Даже в домашнем костюме угадывалось, что до аварии он обладал атлетическим телосложением. Но самым запоминающимся был его взгляд — цепкий, умный, пронизывающий насквозь.
— Значит, вы новая жертва? — его голос прозвучал неожиданно мягко, с легкой хрипотцой.
— Елена Сергеевна Воронова, медсестра высшей категории, — представилась она, стараясь не реагировать на провокацию. — Вера Николаевна ввела меня в курс дела.
— Можно просто Максим, — он криво усмехнулся. — И да, предупреждаю сразу: я ненавижу жалость. Четыре предыдущие дамы смотрели на меня как на умирающего лебедя или беспомощного щенка. Это бесит.
— Мне нужно ознакомиться с медицинской картой, — проигнорировала его выпад Лена, подходя к столу. — Схема приема препаратов, последние анализы.
— Все в той папке, — он кивнул на синюю папку на краю стола.
Лена открыла документы и погрузилась в чтение. История болезни была внушительной: травма позвоночника, множественные переломы, операции в Германии и Израиле.
— Простите, — нахмурилась она через минуту, — но здесь указано, что реабилитационные мероприятия, массаж и ЛФК должны проводиться ежедневно. Почему в графике нет постоянного физиотерапевта?
Максим удивленно приподнял бровь.
— А вы действительно читаете, а не просто делаете умный вид? Физиотерапевт приходит три раза в неделю. В остальные дни — это ваша забота.
— Хорошо, — кивнула Лена. — Тогда составим график. Утренний массаж в девять, вечерний — в восемь. Между процедурами нужен отдых. И нам понадобятся дополнительные валики.
Она продолжала изучать бумаги, чувствуя на себе его пристальный взгляд.
— Вы раньше работали со спинальниками? — спросил он вдруг.
— Да, в травматологии и неврологии. Там часто бывают такие случаи после аварий, — Лена старалась говорить ровно, но воспоминания о больнице снова кольнули сердце. Там, в ординаторской, они с Андреем часто пили кофе по ночам...
— С вами все в порядке? — голос Максима вырвал ее из оцепенения. — Вы побледнели.
— Да... Извините. Душно немного, — она подошла к окну. — Можно открыть?
— Конечно. Только не делайте вид, что все хорошо, если это не так, — он внимательно наблюдал за ней. — Я достаточно насмотрелся на фальшивые улыбки прислуги.
Лена распахнула створку. Вечерний воздух, напоенный ароматом лилий, ворвался в комнату, принося облегчение.
— Знаете, — неожиданно сказал Максим, — вы первая, кто начал с изучения документов, а не с причитаний «ой, какой молодой, какое горе».
— Я здесь не для того, чтобы вас жалеть, — ответила Лена, удивляясь собственной прямоте. — И не для того, чтобы восхищаться вашим домом. Я здесь, чтобы помочь вам восстановиться. Насколько это возможно.
Он долго смотрел на нее, потом едва заметно кивнул.
— Договорились. Когда начнем?
— Прямо сейчас. Время вечерних процедур.
Следующие два часа прошли в привычной медицинской рутине. Лена работала четко, профессионально. Она чувствовала, как напряжены мышцы его спины, видела, как он морщится, когда она меняла положение его ног, но он не произнес ни звука жалобы.
— Все, на сегодня закончили, — сказала она, помогая ему устроиться в постели и поправляя одеяло. — Кнопка вызова у вас под рукой. Спокойной ночи.
— Спасибо, — тихо произнес он. — И... простите за резкость в начале.
Выйдя из его комнаты, Лена ощутила странное облегчение. Работа лечила. Чужие проблемы заслоняли свои собственные. Она прошла в свою спальню, приняла душ и, надев пижаму, легла в постель. Усталость навалилась тяжелым грузом. Глаза слипались.
Часы показывали почти полночь, когда из соседней комнаты раздался глухой стук, словно упало что-то тяжелое.
Лена подскочила как ужаленная. Сердце заколотилось. Максим упал с кровати? Ему стало плохо? Она босиком выбежала в коридор и рванула дверь в его комнату.
То, что она увидела, заставило ее замереть на пороге, прижав руку ко рту.
Максим не лежал на полу. Он стоял.
Стоял посреди комнаты, опираясь одной рукой о спинку тяжелого кресла, а в другой держал стакан с водой, который, видимо, и хотел взять со столика. В лунном свете его фигура казалась высокой и мощной.
— Боже мой... — выдохнула Лена.
Максим резко обернулся на звук ее голоса. От неожиданности он потерял равновесие и пошатнулся. Инстинкт медсестры сработал быстрее мысли. Лена в два прыжка оказалась рядом, подставив плечо, и помогла ему удержаться на ногах, а затем мягко опустила его в кресло.
— Вы... вы ходите? — прошептала она, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Но в карте написано... полная парализация!
Максим тяжело дышал, потирая лицо ладонями.
— Теперь вы знаете, почему от меня сбежали четыре сиделки, — его голос звучал глухо и устало. — Две решили, что у них галлюцинации и с криком убежали. Одна обвинила меня в домогательствах и мошенничестве. А четвертая... четвертая потребовала двойную оплату за молчание.
— Но зачем? — Лена опустилась на край кровати, чувствуя, как дрожат колени. — Зачем этот спектакль? Это же неэтично по отношению к тем, кто действительно не может встать!
— Не спешите судить, — жестко оборвал ее Максим. — Присядьте нормально. Разговор будет долгим.
Он плеснул себе воды в уцелевший стакан и выпил залпом.
— Вы знаете, кто я? Максим Савин, владелец IT-холдинга «Вектор». Восемь месяцев назад кто-то очень постарался, чтобы я разбился на горнолыжном склоне в Сочи. Тормоза снегохода были подпилены. Эксперты нашли следы вмешательства, но доказать ничего не смогли.
Лена молчала, переваривая услышанное. Это было похоже на сюжет криминального сериала.
— Я действительно был парализован, — продолжил он, глядя в темное окно. — Первые три месяца я не чувствовал ног. Врачи давали осторожные прогнозы. Но потом чувствительность начала возвращаться. Сначала пальцы, потом икры. Я начал тренироваться по ночам, когда никто не видел. Через пять месяцев я смог встать. Сейчас могу ходить, но недолго, мышцы быстро забиваются.
— Почему вы скрываете выздоровление? — тихо спросила Лена.
— Потому что тот, кто испортил тормоза, все еще на свободе. И он находится где-то рядом. Пока я «беспомощный инвалид», я для него безопасен. Он расслабился, начал совершать ошибки. А я тем временем провожу свое расследование.
— А сиделки?
— Для легенды. Богатый парализованный должен иметь уход. Если я останусь один, это вызовет подозрения. К тому же, мне действительно нужна помощь с массажем, спина болит адски после нагрузок.
Лена встала и прошлась по комнате. В голове не укладывалось. Она устроилась на работу, чтобы сбежать от своей драмы, а попала в центр чужого детектива.
— И что теперь? — она остановилась напротив него. — Вы меня уволите? Или предложите деньги за молчание?
Максим посмотрел ей прямо в глаза.
— Нет. Я предлагаю вам остаться. Вы профессионал, я это вижу. И у вас, Лена, есть стержень. Вы не побежали звонить журналистам, не стали визжать. Вы бросились мне помогать, когда я чуть не упал. Мне нужен союзник.
— Я не детектив, — покачала головой Лена. — Я медсестра.
— Именно. Мне нужна медсестра. Настоящая реабилитация требует помощи. Я не могу делать все упражнения сам. Если вы останетесь, мы сможем ускорить процесс. Ну и... сохранить мою тайну.
Он протянул ей руку. Лена колебалась всего секунду. В этом доме, полном тайн, она чувствовала себя нужной. И, пожалуй, это было именно то, что ей сейчас требовалось.
— Хорошо, — она пожала его ладонь. Рука у него была сильной и теплой. — Но с одним условием. Мы занимаемся реабилитацией по полной программе. Раз вы можете стоять, мы будем пахать. Никаких поблажек.
Максим впервые улыбнулся по-настоящему открыто.
— Договорились. Завтра вы меня проклянете, но это того стоит.
***
Жизнь в особняке вошла в странный, но продуктивный ритм. Днем, когда в доме была прислуга или приезжали врачи, Максим безупречно играл роль инвалида. Но как только двери его комнат закрывались вечером, начиналась настоящая работа.
— Еще пять раз! — шептала Лена, придерживая его за поясницу, пока он делал приседания у шведской стенки, которую они замаскировали за плотной шторой в гардеробной.
— Ты садист, Лена, — выдыхал Максим, обливаясь потом, но продолжал делать упражнения.
За две недели они сблизились. Общая тайна объединяет людей крепче любых уз. Лена узнала, что Максим не просто «золотой мальчик», а фанат своего дела, трудоголик и человек с отличным чувством юмора. А он узнал ее историю — про платье, про Андрея, про предательство.
— Знаешь, — сказал он однажды вечером, когда она делала ему массаж после изнурительной тренировки, — этот твой Андрей — полный идиот.
— Почему? — усмехнулась Лена, разминая его трапециевидную мышцу.
— Потому что он потерял не просто красивую девушку. Он потерял человека, который не предает. А это сейчас — самый дефицитный ресурс в мире.
Лена почувствовала, как краска приливает к щекам. Ей было приятно его внимание, его поддержка. Боль от разрыва с женихом тускнела, уступая место чему-то новому, трепетному.
В один из дней в особняк приехал заместитель Максима — Игорь Петрович. Лощеный мужчина с бегающими глазками и фальшивой улыбкой. Он прошел в кабинет, где Максим сидел в кресле-каталке. Лена, как положено сиделке, находилась рядом.
— Макс, дружище, ну как ты? — Игорь Петрович похлопал босса по плечу. — Все лечишься? А дела не ждут. Нужно подписать доверенность на управление филиалом в Казани. Там тендер горит.
— Положи на стол, Игорь, я посмотрю позже, — устало махнул рукой Максим.
— Да что там смотреть? Времени нет! — настаивал заместитель, и в его голосе проскользнули нервные нотки. — Подпиши сейчас, и я побегу. У тебя же руки... ну, работают вроде?
Лена заметила, как напряглись скулы Максима. Она видела этот документ мельком — он лежал сверху пачки. Там мелким шрифтом было прописано право на отчуждение активов.
— Елена Сергеевна, оставьте нас, — вдруг резко сказал Игорь Петрович, заметив ее внимательный взгляд.
— Елена останется, — спокойно, но твердо возразил Максим. — Мне нужна помощь, чтобы держать ручку.
Игорь Петрович скривился, но промолчал.
Когда гость уехал, Максим отшвырнул папку с документами.
— Это он, — сказал он глухо. — Я был уверен на девяносто процентов, теперь на все сто. Он пытается вывести активы через подставные фирмы. Думает, я овощ, который подпишет любую бумажку.
— Что ты будешь делать? — спросила Лена, чувствуя, как холодок страха пробегает по спине.
— Ловить на живца. Завтра он приедет с нотариусом для оформления генеральной доверенности. Он думает, что я сломался и готов передать управление. Это будет финал.
***
На следующий день атмосфера в доме была наэлектризована. Вечером в гостиной собрались: нотариус, Игорь Петрович и двое крепких мужчин — его «личная охрана». Максим сидел в своем кресле во главе стола. Лена стояла за его спиной, положив руки на ручки коляски. Ее ладони были влажными от волнения.
— Ну вот, все готово, — Игорь Петрович суетливо разложил бумаги. — Макс, просто подпиши здесь и здесь. И отдыхай, лечись. Мы обо всем позаботимся.
Он протянул ручку. Максим медленно поднял правую руку, взял перо... и вдруг отложил его в сторону.
— Знаешь, Игорь, — сказал он, и его голос больше не был слабым. Он звучал властно и жестко. — Я перечитал этот договор ночью. И нашел там пару интересных пунктов. О передаче контрольного пакета акций твоей оффшорной компании на Кипре.
Улыбка сползла с лица заместителя.
— Ты бредишь, Макс. Это стандартная форма. Подписывай, не тяни время.
— Нет, — Максим уперся руками в подлокотники кресла.
— Подписывай! — рявкнул Игорь, теряя самообладание. — Или мои ребята помогут тебе держать ручку! Ты, жалкий калека...
В этот момент Максим медленно, но уверенно встал с кресла.
В комнате повисла гробовая тишина. Нотариус уронил очки. Глаза Игоря Петровича округлились до размеров блюдец.
— Кто калека? — спросил Максим, выпрямляясь во весь рост. — Ты просчитался, Игорь. Во всем. И с тормозами на снегоходе, и с этими бумагами.
— Ты... ты ходишь... — просипел предатель, пятясь назад. — Взять его! — крикнул он своей охране.
Но те не успели сделать и шагу. Двери гостиной распахнулись, и в комнату ворвалась группа захвата. Оказывается, Максим давно был на связи со службой безопасности и полицией. Все происходящее записывалось на скрытые камеры.
— Игорь Петрович Смирнов, вы задержаны по подозрению в покушении на убийство и мошенничестве в особо крупных размерах, — сухо произнес офицер, защелкивая наручники на запястьях бывшего друга.
Когда полиция увела задержанных и оформила протоколы, в доме стало непривычно тихо. Вера Николаевна, которая все это время пряталась на кухне, принесла чай, но ее руки так тряслись, что чашки звенели.
Максим и Лена вышли на террасу. Ночь была теплой и звездной.
— Ну вот и все, — сказал Максим, опираясь на перила. — Спектакль окончен. Спасибо тебе, Лена. Без тебя я бы, наверное, сошел с ума в этом кресле.
— Ты бы справился, — улыбнулась она. — Ты сильный.
— С тобой я стал сильнее, — он повернулся к ней и взял ее за руку. — Знаешь, я тут подумал... Мне ведь все еще нужна реабилитация. Мышцы забиваются, спина болит. А лучшего специалиста мне не найти.
Лена подняла на него глаза. В них больше не было той тоски, с которой она приехала сюда две недели назад.
— Ты предлагаешь мне работу? — лукаво спросила она.
— Я предлагаю тебе остаться, — он шагнул к ней ближе. — Не как сиделке. А как человеку, который знает меня настоящего. И которого я... кажется, не хочу отпускать.
Он осторожно коснулся ее щеки, и Лена не отстранилась. Когда он поцеловал ее, она поняла, что то дурацкое платье в салоне действительно было лишним. Судьба иногда отнимает у нас что-то хорошее, чтобы дать что-то лучшее. Главное — не закрывать свое сердце и не бояться сделать шаг навстречу, даже если кажется, что весь мир рухнул.
Максим обнял ее, и Лена уткнулась носом в его плечо. Впереди было много сложностей: суды, восстановление компании, окончательная реабилитация. Но ей больше не было страшно. Потому что теперь она точно знала: все будет хорошо.
Если вам понравилась история, просьба поддержать меня кнопкой палец вверх! Один клик, но для меня это очень важно. Спасибо!