20
– Обувь на липучках не даёт развивать мелкую моторику, и люди с липучками тупеют, – процитировала Вика Ваньку Иванова, глядя, как Костя помогает Игорю зашнуровать коньки и ругается при этом шёпотом и по-испански, чтобы дети не подхватили. Хотя Игорь, Данька, Катя и Кристина уже почерпнули от него некоторое количество иностранных слов, кажется, интуитивно выбирая их по принципу – если Костя понижает голос, это явно что-то неприличное, можно запомнить и козырнуть в детском саду, заявив, что это модный американский мат. Пусть чаще всего слова были не из английского, а иногда даже приличные.
– Я бы предпочёл, чтобы они умственно развивались без жертв с нашей стороны, – перейдя на шнурки очередного конька, теперь Катиного, Костя продолжал ворчать, – я вообще сам на коньках не умею! Меня мама в бассейн водила. Там лёд в жидком состоянии!
– Ничего, я тебя поймаю, если ты начнёшь падать.
– Мне страшно, а ты жестокая женщина. Вдруг у меня от страха начнётся психосоматика?
– Ты же не веришь во всё, что касается психологии. Ты мне это ещё в лесу сказал. А Иванова кто постоянно травит?
– Я не верю в психоанализ и групповые встречи – здравствуйте, меня зовут Ваня, и я придурок, а вот то, что от тяжёлых переживаний может отвалиться голова – точно знаю.
– У тебя уже ничего не отваливается, – напомнила Вика, – хватит ныть, а?
Пойти с мамиными детишками именно на каток Вика решила потому, что борта крытого катка показались ей достаточно высокими, чтобы бешеные обезьяны не разбежались. На коньках им это будет особенно сложно сделать. Да и мама их сюда уже водила. Гулять на улице сегодня очень холодно – к середине января вялая и тёплая зима вдруг разродилась настоящим морозом.
Сама Вика на коньках стояла твёрдо, и ей было смешно наблюдать, как Костя, сжимая руку Игоря, другой рукой держится за борт. Значит, Татьяна Сергеевна предпочитала бассейн, ну что ж – ещё один факт из биографии будущего мужа, до этого дня Вике не известный. Зря она вообще боялась Костину маму, та отнеслась к ней очень даже хорошо. Как и мама Вики – к Косте. И раз уж все так друг другу понравились, теперь Вика с Костей периодически брали мамину малышню на выгул.
С папами всё оказалось немного сложнее – Викин возражать не стал, но проскальзывало что-то вроде – Вика, да Костя же младше тебя, совсем мальчишка, вдруг у него это несерьёзно, как несерьёзны все ранние любови. О том, что в их времена даже восемнадцатилетние женихи и невесты в загсах никого не напрягали, папа, видимо, иногда забывал. А вот Илья Николаевич всерьёз опасался – а ну как Вика с Костей сразу после штампа в паспорте перестанут нормально работать. Он, мол, так хотел сделать сына генеральным директором, а тот как женится, так начнётся – семья, может, даже дети, ну и кому это надо? Уж точно не «Всему миру».
Но подавать заявления в загс Вика с Костей пока и не стали. Потому что ей вдруг пришло в голову – она хочет свадьбу летом. И именно в том самом санатории, где они познакомились. Даже почти представила себе весьма оригинальный сценарий, включающий отъем телефонов и некоторые игровые элементы тренинга для гостей. Выслушав её соображения, Костя разразился малопонятной речью, из которой Вика корыстно выхватила только знакомые слова: «если женщина просит – надо дать, а то потом пожалеешь». Да, она, конечно, ходила на курсы и понимала по-испански всё лучше, но Костя говорил слишком быстро, и речь эта была не упрощённая, как в учебнике. А потом, переварив её идею, сказал – лето так лето, санаторий так санаторий. В конце концов живут они вместе, а к лету, глядишь, он ещё немного подрастёт на радость Викиному отцу.
– По одному предмету! – Костя изо всех сил старался справиться с детишками в супермаркете, куда они зашли после катка. – По одному! И, чёрт подери, я не помню, у кого из них аллергия. У кого отбирать шоколад?
– У тебя же фотографическая память, – развеселилась Вика.
– Я не фотографировал их медицинские карточки!
У кассы какая-то любопытная пенсионерка поинтересовалась – это что, всё ваши дети? Маме иногда задавали такой вопрос, но Вике – впервые.
– Наши, – пробормотал Костя, – нарожали не приходя в сознание. С кем не бывает.
А на улице заключил:
– Я понял, буду копией своего отца. Забаррикадируюсь в офисе и фиг вы меня оттуда выковыряете. Особенно на каток!
– Кость, я вряд ли рожу сразу четверых детей, – упростила задачу Вика, – ты раздели их на четыре и поймёшь, что всё не так страшно.
– Спасибо огромное, ты, как всегда, меня спасаешь! От четырёх я порой ощущаю себя так, словно меня контузило.
Сдав банду маме, Вика с Костей вышли на улицу.
– Ну что, контуженый, пойдём поживём для себя? Пока ты ещё относительно свободный, почти не женатый и однозначно бездетный.
Если бы Вику спросили – как они с Костей живут, она бы сказала – живём весело, постоянно смеёмся. Потому что всегда есть повод. За эти месяцы она не обнаружила ничего, что было бы не так хорошо, как ей показалось сначала. Наоборот, кое-что стало даже лучше, чем в начале. К Костиному удивлению, голова у него болела всё реже и реже, он перестал носить в карманах блистер с анальгетиком, а Вика наконец выбросила из сумки нашатырные салфетки. Они всё лучше понимали друг друга. Их интересы в основном совпадали, и договориться было нетрудно, и ссориться незачем. Иногда Вика просыпалась раньше, рассматривала спящего рядом Костю и думала – ничего себе ей повезло. Всё как она хотела – чтоб смотреть на любимого с восхищением, а слушать его – с наслаждением. А потом решала – так и должно быть. Кому как не ей, вообще-то она достойна самого лучшего…
– Скалодром! – тем временем заявил Костя. – Вот куда мы пойдём с этими малолетними роботами-убийцами в следующий раз.
– То есть по отвесной стене тебе ползти на потолок не страшно? А немного проехаться по горизонтальному льду – у тебя психотравма, я всё верно понимаю? Моя четвёрка по физкультуре в тотальном шоке!
– Стена не скользкая, – пояснил Костя. – Так что, конечно, там не страшно. Ви-и-к, я всё забываю спросить – а как звали первого мальчика, который тебе понравился? Например, ещё в детском саду?
Эпилог
Ваня Иванов огляделся и решил – именно сейчас, когда на него никто не смотрит, можно рвануть в побег. Подруга детства вынашивала эту ужасную свадьбу своей мечты почти два года. Прошлым летом что-то не сложилось, Костя часто уезжал в командировки, а в отпуске отправился за Урал – познакомиться с биологической бабушкой. Привёз оттуда пару фотографий родной матери и окончательно успокоился. Хотя утверждал, что успокоился ещё осенью, лишь узнав, что он – не порождение монстров. Но Ваня был твёрдо уверен – так не бывает, такие психотравмы надо длительно прорабатывать! Прорабатывать что-то с Ваней Костя категорически отказывался, а настаивать Ваня опасался. Так что решил – фотографий биологической мамы и посиделок с бабушкой так и быть, достаточно, чтобы Костины проблемы не выстрелили в неподходящий момент и не испортили Вике жизнь. Регистрацию перенесли ещё на год. Тогда Ваня сказал Вике – это даже к лучшему. Уж через год она точно выйдет замуж за генерального директора «Всего мира». Но эти ожидания не оправдались. Илья Николаевич только напоминал Косте, что тот должен быть безупречен, потому что вот-вот станет генеральным. При этом уходить на пенсию не собирался, и процесс обещал затянуться ещё на годы. Оставалось наблюдать, как Вика с Костей наращивают свои навыки, а Костин штатный антагонист по фамилии Афанасьев постепенно теряет шансы на место начальника. Наблюдать за людьми Ваня любил. Вот на свадьбе отмечал, что у секретарши Марины шансы получить этого Афанасьева как раз растут. И мстительно думал – отличная будет парочка. Зануда и карьерист и недалёкая болтушка. Заодно присматривался к другим сотрудникам из Викиного офиса. Это немного отвлекало его от происходящего. Всё-таки у Вики с её Костей было много общего. Если бы он был понормальней, чем она, никогда б не допустил превратить свадьбу вот в это! В вопросах церемоний Ваня был сторонником традиций. Чтобы белое платье, чтобы фата, возможно, лошадь и тоже белая. А не квест, в который Вика превратила торжество. Но даже если махнуть рукой на нестандартное развитие событий, то как можно было запретить участникам пользоваться мобильными? Это Ваню добило. И теперь он спешно удалялся от территории санатория по чуть заметной тропинке. Чтобы полистать ленту новостей и вообще отдохнуть.
Однако, когда Ваня счёл своё местонахождение безопасным, обозначилась новая проблема – сеть едва ловилась.
Обругав руководство санатория – им вообще не надо было соглашаться на проведение в нём свадьбы! И на тренингах бы заработали! – Ваня ухватился за нижнюю ветку вроде бы надёжной сосны и попытался подтянуться. Руки отказывались выполнить команду мозга. Тогда Ваня решил забросить на ветку ноги. Как из положения вниз головой переместить себя на ветку полностью – он подумать не успел. Ветка хрустнула, и Ваня шлёпнулся оземь. Падение продлилось мгновение, но он успел и попрощаться с жизнью, и даже немного на жизнь обидеться… Мол, когда на сосну у санатория позапрошлым летом влезал Викин ненаглядный Костик, то ветки у дерева не ломались. Спрыгнув с сосны, Костик и вовсе нашёл свою судьбу в лице любимой Викуси. А Ваня только ушиб пятую точку и ободрал всё, что мог ободрать.
– Эффектный полёт, – сказал женский голос.
Ваня, распростёршись на земле и теперь мысленно проверяя, все ли кости целы, открыл глаза, зажмуренные в полёте. Над ним склонилась молодая красивая женщина. Он видел её на свадьбе, но особенно не присматривался. Особенно присмотреться, так и в глазах зарябит: она была вся разноцветная – в пёстрой блузке, цветастой юбке почти до пят, а на запястьях и щиколотках переливались браслетики.
– А вы здесь… зачем? – спросил Ваня.
– Я посмотрела, как вы удираете через дыру в заборе, и решила пойти следом. Мало ли. Вы же Викин друг?
– Друг, – вздохнул Ваня, наконец отважившись сесть. Вроде позвоночник был на месте. – Но не в том смысле, чтобы побежать топиться в ближайшем пруду. То есть не бойфренд, а просто френд. Хотя, конечно, я бой…
– Тереза, – представилась женщина. Глаза её вдруг показались Ване чертовски опасными. Лишнюю минуту посмотришь – и пиши пропало…
КОНЕЦ.