— Да бездельница она у тебя, сынок! Совсем ты ее разбаловал, на шею посадил. Нужно ее воспитывать, наказывать рублем или словом, — этот скрипучий голос матери, Натальи Сергеевны, до сих пор звучал у Василия в ушах, хотя он уже битый час сидел на собственной кухне.
Слова матери падали на благодатную почву. Вася, тридцатипятилетний мужчина в самом расцвете сил, искренне считал себя столпом семьи. Он работал менеджером, приносил домой зарплату и полагал, что на этом его миссия заканчивается. Дома его должны ждать уют, горячий ужин и улыбчивая жена. Но реальность сегодняшнего вечера в эту картинку не вписывалась.
На часах было десять вечера. Марина, его супруга, сидела в кресле с закрытыми глазами, просто вытянув ноги. На плите было пусто.
— Не жирно тебе будет, жареная картошка в десять вечера? — спросила Марина, не открывая глаз, когда муж озвучил свое желание.
Вася задохнулся от возмущения.
— А ты что, о здоровье моем беспокоишься? Или тебе просто лень? — ядовито поинтересовался он, гремя крышкой пустой кастрюли.
— Вообще о здоровье, конечно. Вредно на ночь тяжелое есть. Ну и лень, естественно, — спокойно ответила жена. — Я устала, Вась. Если ты не в курсе, у меня тоже был рабочий день.
— От чего ты устала? — Вася всплеснул руками, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев, подогретый недавним разговором с мамой. — Ты с работы приходишь на два часа раньше меня! А дома у нас, слава богу, не каменоломня и не хлопковые плантации. Техники полон дом! От чего ты так перетрудилась, что не можешь родному мужу картошки пожарить? Подожди-ка...
Марина наконец открыла глаза и нахмурилась, глядя на супруга тяжелым взглядом.
— Ты хочешь сказать, что я бездельница?
— Не хочу, а говорю прямым текстом! — уверенно рубанул Вася. — Сначала придумываешь себе всякие мифические домашние дела, потом говоришь, что все переделала и страшно устала. А по факту — непонятно, чем занята была. И вот, пожалуйста: отказываешь мне, ссылаясь на эту самую усталость. Сейчас картошку жарить не хочешь. Вчера чай мне принести поленилась. А позавчера? Тебе мужу стакан воды подать трудно было!
— Может быть, это последняя просьба была, ну, про стакан воды? — устало усмехнулась Марина. — Если последняя, то я сейчас принесу, так и быть.
— Очень смешно. Я сейчас хочу жареной картошки! — обиженно произнес Василий. — Вот я и говорю: ты ничего не делаешь, а только и умеешь жаловаться. Любая женщина знает, как все успевать, у других вон и первое, и второе, и компот. А у нас?
Марина немного растерялась. Она смотрела на мужа и понимала: объяснять бесполезно. Как объяснить человеку, который никогда не касался быта, что "само" ничего не делается? Что пыль не исчезает по мановению волшебной палочки, а ужин не материализуется из воздуха? Она задумалась, пытаясь подобрать слова, чтобы до мужа дошло сразу и без долгих перечислений.
Вася же, видя замешательство супруги, решил, что победа за ним, и выкинул на стол, по его мнению, главный козырь.
— И мне вообще непонятно, как ты тратишь деньги. Бюджетом рулишь ты, карточки у тебя. А как ни коснись чего-то полезного и нужного для меня — так денег нет!
— Слушай, ты голодаешь? — воскликнула Марина, чувствуя, как внутри начинает закипать вулкан. — Или тебе надеть нечего? Ты ходишь в рваных носках?
— С этим, слава богу, пока все нормально, — великодушно кивнул Вася. — Но как долго это будет продолжаться? Я вот не уверен, что ты деньги тратишь рационально. Уходят они у тебя как вода в песок.
— А ну-ка, парочку примеров, — потребовала Марина. Голос ее стал пугающе тихим.
— Да чего далеко ходить? — Вася развел руками, чувствуя себя хозяином положения. — На прошлой неделе я тебе говорю: надо в машину новые литые диски купить, старые уже вид потеряли. А ты даже не задумалась, сразу отрезала, что денег нет. Ну вот и спрашивается: а где деньги, Зин? У нас две хорошие зарплаты.
— Так и детей у нас двое, Вася! — заметила Марина, вставая с кресла. — Маленькие такие люди бегают по квартире. Имена напомнить или сам вспомнишь?
— Помню я, не язви. Рома и Оля.
— Вот именно. И эти Рома и Оля уже хорошо кушают и быстро растут, — чеканила слова Марина. — Дети, хоть и маленькие, требуют совсем не маленьких вложений. Кружки, репетиторы, одежда, обувь, которая "горит" на них. Да и ты, дорогой мой, дешевую колбасу есть отказываешься, тебе сервелат подавай. Вот тебе и ответ, где деньги.
— Значит так, — важно заявил Василий, выпятив грудь. — Я требую отчета о каждом потраченном рубле. Хватит транжирить мои заработанные средства.
И тут извержение вулкана произошло. К счастью, Марина не была истеричкой. Она не стала бить тарелки или кричать на весь подъезд, доказывая свою правоту. Она понимала: при любом раскладе крик — это проигрыш. В моменты стресса ее мозг начинал работать с удвоенной скоростью. И план созрел мгновенно.
Она резко развернулась, вышла в прихожую и через минуту вернулась со своим кошельком. Достала свою зарплатную карту, затем взяла с полки карту мужа, которая обычно лежала в общей копилке. Два пластиковых прямоугольника с легким стуком легли на кухонный стол перед ошарашенным Василием.
— Отлично. Теперь у нас ты отвечаешь за семейный бюджет, — ледяным тоном произнесла Марина. — Коммунальные платежи, питание, одежда, развлечения, школа, кружки и все прочие покупки по хозяйству — на тебе.
Вася удивленно хлопал глазами, глядя на карты.
— И чтобы ты ничего не упустил и мог, так сказать, оптимизировать расходы, то хозяйством с этого момента тоже занимаешься ты, — продолжила жена, не давая ему опомниться. — По твоим же словам, у нас тут не каменоломня. Техники полно, кнопки нажимай да радуйся. Справишься одной левой. А я, как и ты до этого, буду приходить с работы, ужинать и отдыхать. Максимум, на что я могу пойти — это сходить в магазин, но строго со списком, который ты мне напишешь и деньги переведешь.
— Ой-ой-ой, напугала ежа... — скривился Вася, пряча карты в карман домашних брюк. — Вперед и с песней! Хоть порядок наведу в финансах, а то бардак развели.
Марина лишь загадочно улыбнулась. В этот момент в кухню вбежал десятилетний сын Рома.
— Мам, а что завтра в школу надеть? Там физкультура будет?
— Это к папе, сынок, — Марина указала рукой на гордого главу семейства. — Он теперь вместо мамы будет решать все ваши вопросы.
— Оу! Модный приговор! — воскликнул Вася, и глаза его игриво засверкали. — Белый верх, черный низ, боец! Разберемся.
— Ну, сам разбирайся, — заметила Марина, направляясь в спальню с книжкой. — Если что не так, их просто не пустят в гимназию, или замечание в дневник напишут. И тебе придется отпрашиваться с работы, чтобы ехать их переодевать или выслушивать завуча. Но это уже, как говорится, твои проблемы.
Многие мужчины имеют весьма смутное представление о том, чем женщина занята дома. Особенно слепы в этом вопросе те, кого в детстве слишком сильно опекала мама, а потом эстафету подхватила жена. Для Василия наличие чистых выглаженных рубашек в шкафу, горячего супа в холодильнике и отсутствия пыли под диваном было явлением природным. Вроде как солнце встает по утрам — так и носки чистые появляются в ящике. Такая вот бытовая константа.
Именно поэтому, когда Вася встречался с друзьями — такими же "пресекателями женского произвола", — он искренне негодовал.
— Представляете, мужики, — жаловался он пару дней назад. — Воды попросил принести, всего лишь! Я уже лег, уютно так, а она еще носилась по квартире. Так она мне крикнула, мол, сходи сам, я занята. А чем она занята в одиннадцать ночи? Я одно понял: видимость она создает бурной деятельности. А как я что-то прошу — так сразу устала.
Наталья Сергеевна, его мама, подливала масла в огонь при каждом визите:
— Сыночек, да быть такого не может, чтобы она уставала! Для женщины самое большое счастье — за мужем и детьми ухаживать. А когда видишь, что они сытые, опрятные, да вокруг все блестит — это же бальзам на сердце. Какая тут усталость? Пылесос сам сосет, стиралка сама стирает, мультиварка варит. Ходи да кнопки тыкай. Разбаловал ты ее.
И вот теперь Вася получил возможность доказать на практике, как легко и просто управлять домашним кораблем.
Первые два дня прошли под эгидой триумфа Василия. Марина была хорошей хозяйкой, поэтому холодильник был забит под завязку, в шкафах лежали стопки чистого белья, а полы еще хранили следы недавней уборки. Вася царствовал на этих запасах, снисходительно поглядывая на жену, которая по вечерам смотрела сериалы.
— Видишь? — говорил он, разогревая вчерашние котлеты. — Ничего сложного. И деньги целы, ни копейки не потратил за два дня!
Но на третий день в холодильнике повесилась мышь. Закончился хлеб, молоко, сыр, а в кастрюле сиротливо плавал последний пельмень. В шкафах внезапно иссякли чистые носки и рубашки. А по углам коридора начали весело перекатываться серые клубки пыли, словно перекати-поле в вестерне.
Василий столкнулся с первой проблемой: составление списка. Оказалось, что без четких инструкций жены он совершенно не понимал, что нужно покупать. В его голове еда делилась на "вкусное" и "не очень", а не на ингредиенты. В итоге, поехав в магазин, он накупил колбасы, дорогих пельменей, пива и чипсов. Забыл купить масло, порошок, средство для мытья посуды и овощи.
— Это не жульничество, это лайфхак, — бормотал он, находя в старой сумке Марины какой-то древний список продуктов и пытаясь по нему ориентироваться, но цены с тех пор изменились, а нужды семьи — тем более.
Вторая волна цунами накрыла его на кухне. Вася готовить умел — ну, яичницу там, или мясо пожарить. Но кормить семью из четырех человек полноценно — это оказалось совсем другим квестом.
Решив сварить "простой" борщ, он потратил на нарезку овощей полтора часа. Кухня превратилась в поле битвы: свекольные очистки были на полу, капуста разлетелась по столешнице, а лук заставил рыдать горькими слезами. Пока он сражался с зажаркой, бульон выкипел и залил плиту.
— Блин! — ругался Вася, оттирая пригоревшую жижу. — Хорошо, что я стирку сразу поставил. Сейчас развесим — и можно отдыхать.
Но стирка оказалась коварной. Он загрузил цветное с белым, и теперь рубашка сына приобрела нежный, но неуместный розовый оттенок. А развешивание белья? Почему никто не говорит о том, что пододеяльник — это существо, обладающее собственным злобным интеллектом?
— Почему не делают одноразовое постельное белье? — ворчал он себе под нос, запутываясь в мокрой ткани. — Это руки надо иметь по два метра, чтобы ровно это повесить! Надо будет сушильную машину купить... Маринка просила ведь, а я денег пожалел.
Уборка тоже пошла не по плану. Робот-пылесос, на которого Вася возлагал такие надежды, оказался предателем. Он бодро ездил по центру комнаты, но напрочь отказывался заезжать в углы и под стулья. На ковре он застрял, зажевав носок, который Вася уронил утром, и жалобно запищал, требуя помощи.
— Тьфу ты, техника века! — в сердцах крикнул новоиспеченный домохозяин. — Плевать, не тобой единым!
Он взял обычный пылесос. Спина начала ныть через пятнадцать минут. Плинтусы, как ни крути щетку, оставались пыльными. Про влажную уборку он решил даже не думать — сил не было. "И так сойдет, не в операционной живем", — успокоил он себя.
Часы пробили одиннадцать вечера. Вася, с красными глазами и ноющей поясницей, мечтал упасть на диван.
— Пап, — в комнату заглянула Оля. — Мне нужно поделку на завтра. Мы забыли сказать. Там шишки нужны и желуди.
— Какие шишки?! Ночь на дворе! — взвыл Вася.
— Ну мама всегда находила... — надула губы дочь.
Пришлось лезть на антресоли, искать какие-то запасы, клеить, вырезать. Следом пришел Рома:
— Пап, помоги с математикой. Я задачу не понимаю.
Василий, у которого в голове уже плавали только пельмени и грязные носки, до половины второго ночи пытался вспомнить программу шестого класса. Дроби плясали перед глазами.
Когда дети наконец улеглись, Вася побрел на кухню попить воды. В раковине высилась гора посуды. Посудомойку он забыл включить, а чистых тарелок на утро не осталось.
— Твою мать... — прошептал он.
В два часа ночи, моя тарелки, он вспомнил, что у Ромы нет глаженой рубашки, а у Оли — блузки.
— Спите уже, сейчас поглажу, — пробормотал он в пустоту.
До пяти утра он занимался глажкой. С непривычки оставил подпалину на своих брюках, выругался, плюнул и решил идти в джинсах. Спать оставалось полтора часа.
За две недели такой жизни Василий превратился в тень. Он похудел, под глазами залегли черные круги, движения стали дергаными. Он кое-как смог систематизировать быт, но это не приносило облегчения. Каждый день был днем сурка: работа, магазин, плита, уроки, уборка, глажка, короткий сон.
Но окончательно его добил финансовый вопрос.
До зарплаты оставалось еще десять дней, а телефон дзынькнул, сообщая о попытке списания средств за интернет. "Недостаточно средств".
Вася похолодел. Он открыл приложение банка. На обеих картах — и его, и Марининой — красовались жалкие копейки.
— Как?! — он сел на стул, обхватив голову руками. — Куда делись деньги? Я же ничего лишнего не покупал! Никаких дисков, никаких кафе! Только еда и химия!
Он вывалил на стол чеки, которые (спасибо его педантичности) собирал в коробку. Начал считать. Мясо, молоко, фрукты детям, стиральный порошок (оказывается, он стоит как крыло от самолета!), оплата продленки, новые кроссовки Роме (старые порвались), лекарства для Оли (простыла). Деньги утекли сквозь пальцы просто на обеспечение жизнедеятельности.
Он с ужасом понял: Марина не тратила деньги на ерунду. Она творила чудеса эквилибристики, умудряясь при этом бюджете еще и откладывать что-то, и кормить их вкусно, а не одними макаронами.
Признаться жене в крахе было выше его сил. Вася решил поехать к родителям — занять до зарплаты.
— Сыночек, ты что, заболел? — всплеснула руками Наталья Сергеевна, увидев сына. — На тебе лица нет! Кожа да кости!
— Устал немного, мам, работы много, — прохрипел Вася.
— Это все она, жена твоя, — запричитала мать. — Не кормит тебя, не бережет!
— Мам, не начинай, — поморщился Вася. — Я денег попросить заехал. До зарплаты не хватило.
— Конечно, дадим! — Наталья Сергеевна побежала в спальню за заначкой.
Отец, Григорий Евгеньевич, сидел в кресле с газетой и внимательно смотрел на сына поверх очков.
— А что, сынок, заменил жену-бездельницу? — с легкой усмешкой спросил он.
Вася вздрогнул и посмотрел на отца. Тот все понимал.
— Заменил, пап.
— Ну и как? Легкая доля? Кнопки нажимать не устал?
Вася опустил голову.
— Пап, это ад. Я не знаю, как она это делает. Я сплю по три часа. Деньги улетают просто в трубу, хотя я экономлю. Я не понимаю, когда она отдыхала вообще.
— Вот то-то и оно, — кивнул Григорий Евгеньевич. — Женский труд он такой — незаметный, пока его делать не перестанешь. Или пока сам не впряжешься. От ее, как ты говорил, "безделья", ты вон похудел на пять кило и посерел весь.
Мать вернулась с деньгами. Отец взял купюры, добавил еще сверху из своего бумажника и протянул сыну.
— Держи. Это не в долг. Это плата твоей жене за наши пробелы в твоем воспитании. Купи ей цветы. И не позорься больше.
Домой Вася ехал с тяжелым сердцем, но ясной головой. Он зашел в квартиру, неся в одной руке пакеты с нормальной едой, а в другой — огромный букет ее любимых лилий.
Марина сидела на кухне и пила чай. В квартире было подозрительно тихо.
Вася молча подошел к ней и встал на колени, протягивая цветы.
— С колен встань, — спокойно произнесла Марина, но в глазах ее промелькнула теплота. — А за цветы спасибо.
— Мариночка, я был идиот. Я был так неправ, — голос Васи дрожал. — Прости меня, пожалуйста. Никогда ты бездельницей не была. И бюджетом ты правильно распоряжалась, ты вообще волшебница. Я не знаю, как ты все это тянула.
Марина вздохнула и понюхала цветы.
— Осознал?
— Более чем. Я чуть не сдох за эти две недели. Марин, давай вернем все как было? Пожалуйста! Я карточки тебе отдам, и готовку...
— А мне понравилось, — вдруг сказала Марина, мечтательно закатив глаза к потолку. — С работы пришла — и на диванчик с сериальчиком. Потом ужин готов, пусть и пригорелый иногда, но не мной сделанный. Спишь себе спокойно всю ночь. Ни проблем, ни забот, ни глажки до утра. Красота, да и только! Я, пожалуй, так и оставлю.
— Мариночка, не шути так! — простонал Вася, чуть не плача. — Я так скоро кончусь! У меня сердце не выдержит!
— А я не кончалась, когда это все на мне было? — она пристально посмотрела на мужа, и в этом взгляде было столько всего, что Васе стало физически стыдно. — А ты меня еще спрашивал, от чего я так устала. Вот от этого всего! Теперь-то тебе понятно?
— Все понял! Все осознал! Каюсь! — Вася прижал руки к груди.
— Ладно, — смягчилась жена. — Хватит с тебя каторги. Но и по-старому уже не будет.
— Как скажешь! На все согласен!
— Нет, дорогой, каяться ты будешь делами. Теперь у нас домашние заботы — строго пополам. Список покупок пишем вместе, в магазин — вместе. Уборка — делим зоны. Готовка — через день. И не дай бог ты начнешь отлынивать или скажешь, что ты устал.
— Нет-нет-нет! — замотал головой Вася с энтузиазмом. — Пополам — это очень хорошо! Пополам — это вообще мечта! Это спасение! Только бюджет ты веди, умоляю. А то деньги эти деваются постоянно куда-то, у меня нервов не хватает следить.
Любое дело кажется легким, пока на себя не примеришь эту шкуру. Вася с тех пор стал совершенно другим человеком. Нет, он не стал идеальным, но слово "бездельница" навсегда исчезло из его лексикона. А когда в компании друзей кто-то начинал жаловаться на жену, Вася теперь не поддакивал, а мрачно говорил: "А ты попробуй сам недельку хозяйство повести. Потом поговорим".
Видя такие изменения, Марина даже задумалась: может, курсы открыть по перевоспитанию мужей? Метод "шоковой терапии" оказался на редкость действенным. А пока — она просто наслаждалась тем, что теперь по вечерам они вместе чистили картошку, и это было, пожалуй, лучшим проявлением любви, чем сотня пустых слов.
Если вам понравилась история, просьба поддержать меня кнопкой палец вверх! Один клик, но для меня это очень важно. Спасибо!