Эдуард Максимилианович считал себя человеком старой закалки, но новая секретарша Леночка раз за разом пробивала его броню своим обезоруживающим «И чьто?».
В этот жаркий июльский полдень кондиционер в офисе решил окончательно капитулировать. В кабинете стояло вязкое марево, пахнущее крепким кофе и дорогим парфюмом Леночки. Сама она сидела напротив, закинув ногу на ногу так высоко, что Эдуард Максимилианович невольно начал вспоминать курс школьной геометрии, пытаясь вычислить угол падения своего взгляда.
– Елена, – откашлялся он, чувствуя, как узел галстука превращается в удавку. – У вас… э-э… разрез на юбке. Он кажется мне излишне функциональным.
Леночка медленно поправила выбившуюся прядь, и этот жест заставил шелк ее блузки натянуться так опасно, что пуговица в районе груди жалобно звякнула.
– И чьто? – мурлыкнула она, глядя на него из-под ресниц.
– То, что я не могу сосредоточиться на годовом отчете! – почти выкрикнул Эдуард Максимилианович, лихорадочно перебирая бумаги. – Вы мешаете производственному процессу. Ваше колено… оно вызывающе блестит.
– Это просто лосьон с шиммером, Эдуард Максимилианович, – она подалась вперед, и аромат ванили и мускуса заполнил пространство между ними. – Хотите потрогать, как он впитывается? Чисто в исследовательских целях.
Эдуард Максимилианович почувствовал, как по спине пробежал предательский холодок, столкнувшийся с внутренним жаром.
– Это нарушение субординации! – выдохнул он, глядя на ее губы, которые она медленно обвела кончиком языка. – Я… я должен объявить вам выговор. Строгий. С занесением.
– И чьто? – ее голос стал на октаву ниже, превратившись в бархатное рокотание.
Она встала, обошла стол и остановилась прямо за его креслом. Ее пальцы, прохладные и тонкие, коснулись его напряженных плеч.
– Вы же понимаете, что это недопустимо? – прошептал он, закрывая глаза и чувствуя, как ее дыхание щекочет ухо. – Нас могут увидеть. Жалюзи не закрыты.
– И чьто? – выдохнула она ему в самую шею, и Эдуард Максимилианович понял, что годовой отчет официально признан погибшим.
Он резко развернул кресло, поймал ее за талию и, глядя в эти насмешливые глаза, прохрипел:
– А то, что сейчас я применю к вам самые жесткие дисциплинарные меры.
Леночка лишь лукаво улыбнулась и, расстегивая ту самую многострадальную пуговицу, ответила:
– И чьто?
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь на канал, друзья! Будем радовать вас новыми маленькими рассказами о любви и прочем таком всяком!