Перечитывая эти слова Людмилы Марковны, я ловлю себя на сложной смеси чувств. Меня поражает жестокость её «трезвой» оценки и в то же время щемит от ощущения безысходности, которым пронизана вся её позиция.
Если говорить об оценке таланта дочери, то Гурченко высказывалась без прикрас. Я слышу в её словах не просто сомнение, а уверенность: у Маши не было того самого «божьего дара», того заряда мощи, который необходим для настоящей, долгой карьеры, а не просто для ролей молодости. Её фраза «Она должна быть лучше меня, мощнее меня» звучит как приговор. По её логике, входя в мир, где твоя мать — икона, нужно быть гением уровня Михалкова, иначе тебя раздавят сравнения. Она не верила, что у Марии есть данные для этого рывка.
Что касается её собственных ожиданий, то здесь я вижу болезненный парадокс. С одной стороны, она хотела для дочери другой судьбы — стабильной, семейной, «современной». Она прямо говорит:
«Раз нету Божьего такого дара… значит, и не надо».
Кажется, она пытается оправдать выбор Марии (и своё невмешательство) желанием для неё лучшей, более спокойной доли. Она словно признаёт, что её собственная жизнь в искусстве — не идеал, а путь, полный жертв.
Но когда речь заходит о влиянии на выбор дочери, в её рассуждениях возникает очевидное противоречие, которое я не могу обойти. Сначала она признаёт, что возможное желание Марии было «уничтожено» давлением со стороны неё самой и её умного, чуткого отца.
Это звучит как честное признание вины. Однако сразу же она отказывается от этой ответственности, заявляя, что сопротивление родителей — «ерунда» и что истинное призвание пробивает себе дорогу сквозь любые преграды. Это два взаимоисключающих тезиса, живущих в ней одновременно, и это показывает глубину её внутреннего конфликта.
Анализируя её итоговые слова о сожалениях, я чувствую не горечь в ее словах, а скорее наигранную усталость. Её ответ «Что же мне считать? .. Уже так поздно считать» — это не размышление, а капитуляция. Она полностью снимает с себя вопрос, переводя всё в плоскость воли взрослой дочери: хотела бы — пошла бы. В этом есть отказ от диалога и попытка закрыть тему, которая, очевидно, была для неё болезненной.
В целом, моя личная оценка такова: в этих высказываниях нет цельной позиции. Это клубок из трезвого (пусть и безжалостного) прагматизма, несбывшихся надежд, признания своего давления и мгновенного самооправдания.
Трагедия, на мой взгляд, в том, что Гурченко, будучи блестящей актрисой, в жизни с дочерью так и не смогла выбрать одну роль — быть ли судьёй, жертвой обстоятельств или просто матерью, которая принимает. Её речь остаётся монологом, полным боли и неразрешённых противоречий.
А как складывалась жизнь Марии, росла ли девочка в любви?
Да, возможно, дети талантов не обязаны идти по их стопам. Близкие к семье считают, что дочь Гурченко отказалась от карьеры в искусстве не из-за отсутствия дара. Это был протест против холодности матери, которая отправила годовалую дочь к бабушке.
Мария Борисовна Андроникашвили родилась в Москве в июне 1959 года. Её мать, Людмила Гурченко, уже была знаменита после фильма «Карнавальная ночь». Отец, Борис Андроникашвили, был писателем и сыном репрессированного литератора Бориса Пильняка.
Родители расстались, когда Маше был год. Карьера Гурченко стремительно развивалась, и она отправила дочь в Харьков к своей матери. Позже Гурченко вышла замуж за приемного сына писателя Фадеева. А у Андроникашвили начались отношения с актрисой Нонной Мордюковой. Девочка чувствовала себя лишней.
В жизни Марии менялись отчимы. Недолго им был Иосиф Кобзон. Потом появился музыкант Константин Купервейс, который стал для девочки настоящим «папой». Он сумел найти с ней общий язык.
Сама Мария позже признавалась, что ненавидела шоу-бизнес. Её не интересовала жизнь богемы. Мать хотела видеть в ней свою наследницу, но Мария выбрала уйти в тень. Она не пользовалась косметикой, красила волосы в темный цвет и носила простую одежду.
С родным отцом Мария виделась редко. Отношения с матерью были полны ссор. Гурченко пыталась изменить дочь, но та делала всё наперекор.
Протестом стало поступление в медицинское училище. Мария сделала это назло матери, которая хотела видеть её в театральном вузе. Училище она окончила без особого рвения и стала работать в детской онкологической клинике.
В 18 лет Мария вышла замуж за ровесника Александра Королева. Свадьбу отпраздновали в ресторане "Националь". Гурченко подарила дочери бриллиантовое кольцо. Но сближения после свадьбы не произошло. Знаменитой матери не нравился зять и выбор дочери.
В 1982 году у Марии родился сын Марк, а через год — дочь Елена. Гурченко обратила внимание на внуков, надеясь сделать из них артистов. Но она видела препятствие в лице зятя. После крупного скандала Мария ненадолго рассталась с мужем. Отношения с матерью окончательно испортились.
Подростком Марк попал в дурную компанию и пристрастился к зап***енным веществ*м. Родители отправили его учиться за границу, чтобы спасти. Через полтора года он приехал на каникулы, принял см***ную дозу г****на. Ему было 17 лет.
Гурченко узнала о смерти внука от соседки дочери. Она не простила Марии, что та не сообщила ей лично.
Новый скандал разгорелся из-за наследства. Умирающая бабушка завещала квартиру внучке Елене. Гурченко оспорила это решение в суде. История активно обсуждалась в прессе и на телевидении.
Накопленные обиды сделали общение матери и дочери невозможным. Мария сосредоточилась на своей семье и внучке Таисии, родившейся в 2008 году.
Журналисты постоянно преследовали Марию. Её фотографии в простой одежде публиковали в таблоидах, противопоставляя образу гламурной матери.
По словам Марии, скандалы и внимание прессы превратили её жизнь в ад. Журналисты искажали её слова и передавали их матери. Вспыльчивая Гурченко устраивала новые ссоры.
В марте 2011 года Людмила Гурченко скончалась. Толпа журналистов осадила дом Марии, желая узнать, поедет ли она на похороны. Чтобы вырваться, ей пришлось трижды вызывать полицию.
Конфликты не закончились после смерти актрисы. Мария и шестой муж Гурченко, Сергей Сенин, делили её имущество. Только в 2013 году они смогли помириться.
Мария Королева умерл@ в ноябре 2017 года от сердечной недостаточности. Ей было 58 лет. Она пережила мать всего на шесть лет.
Её смерть наступила накануне выхода телепередачи, где должно было состояться её первое публичное интервью и встреча с единокровным братом Александром. Программа вышла в эфир уже после её кончины.