Фантазийный пост о том, как Шрек с Фионой ходили к психологу.
Осел, приятель, садись. Нет, не на тот пень, там грибы ядовитые растут. На этот. Так. Ты помнишь, как у нас с Фионой в прошлый раз была небольшая… размолвка?
Ну, когда она превратилась в огриху и закидала меня печеньем, которое я случайно съел. Ее печенье. Которое было в форме единорогов. И которое она пекла для какого-то благотворительного аукциона в Далеком-Далеко.
Так вот. После того как она три дня отвечала на мои вопросы только рычанием и взмахами ушами, я понял: надо что-то делать. А то следующей мишенью станешь ты, со своими вечными «а можно я переночую?».
И Фиона говорит сквозь зубы: «Хорошо. Я слышала, в болотных тростниках шепчутся, что в соседнем королевстве появился новый… специалист. Волшебник души. Психолог».
Я, конечно, фыркнул. Мол, что он может знать о проблемах благородных огров? Он что, когда-нибудь выковыривал серную пробку из уха размером с кулак? Но вид у Фионы был такой, что я согласился. Лишь бы не печеньем.
Приходим мы в эту… контору. Кабинет. Пахнет не болотом, а чем-то тревожным, вроде лаванды и несбывшихся надежд. Сидит человек, тощий, в очках, с доской на коленях. Имя – доктор Персиваль.
Он смотрит на нас. Мы смотрим на него. Фиона в своей лучшей болотной лилии в волосах. Я в своей лучшей, и единственной, рубахе.
Доктор хлопает в ладоши: «Отлично! Давайте начнем с техники «Я-сообщения». Шрек, скажите Фионе: «Я чувствую…» когда она кидает в вас выпечкой».
Я моргнул. Глубоко вздохнул. Сказал: «Я чувствую… что твое печенье, конечно, классное, но на большой скорости оно довольно твердое. И лично мое мнение – единороги, даже сахарные, летать не должны».
Фиона закипела: «А ты чувствуешь, каково это – три часа лепить рога из глазури, а потом обнаружить, что их сожрали, даже не заметив?»
Доктор Персиваль, довольный, записывает что-то: «Прекрасно! Прогресс! Теперь, Фиона, ваша очередь. Закончите фразу: «Когда Шрек ест мое печенье, я ощущаю…»
Фиона посмотрела на меня. Потом на доктора. Ее глаза сузились. «Я ощущаю… непреодолимое желание превратиться в огромную зеленую тётку и проучить его».
Доктор похлопал: «Замечательно! Вы идентифицировали эмоцию! Это гнев! А теперь давайте его визуализируем. Шрек, закройте глаза и представьте свой гнев в виде животного».
Я закрыл глаза. «Представляю. Это – осел. Который постоянно входит без стука, ест моих паучков и поет, когда у него чешутся копыта».
«Э-э-э, — говорит доктор, — может, все-таки не животное, а… предмет?»
«Ладно. Мой гнев – это запертая дверь в мою хижину. А снаружи – толпа сказочных существ, торговый представитель и тот самый поющий осел».
Доктор Персиваль начал нервно тереть переносицу. «Хм. Пожалуй, перейдем к Фионе. Фиона, представьте ваше разочарование в виде… ландшафта».
Фиона закрыла глаза. На ее лице появилась хитрая улыбка. «Мое разочарование… это ухоженный, идеальный королевский сад с подстриженными кустами, фонтанами и розовыми лебедями. А потом туда вваливается большой, громкий огр с грязными сапогами, садится в самый центр фонтана и начинает читать газету. И всем наплевать на лебедей!»
Я не выдержал: «Эй, а лебеди эти сразу начали меня осуждающе шипеть! У них взгляд, как у твоего отца!»
Тут мы оба разочарованно зарычали, и, кажется, хижина доктора слегка задрожала. Лаванда в вазочке завяла.
Доктор Персиваль побледнел. Отложил доску. Снял очки.
«Знаете что, — сказал он тихо. — Я, как специалист, могу дать вам одну единственную рекомендацию, основанную на многолетнем опыте».
Мы насторожились.
«Идите… и очень громко, вместе, порычите на того ослика, что ждёт вас снаружи. Как парочка здоровых, счастливых огров. А потом идите домой, и… я не знаю… испеките совместно новую партию печенья. В форме докторов. И съешьте его. Вместе. Не глядя на меня».
Мы так и сделали. Рык получился на славу, ты, кстати, тогда очень высоко подпрыгнул. А печенье вышло комковатым, половина докторов была без голов. Но было вкусно. И весело.
Так что твой совет «поговорить по душам», Осёл, в какой-то мере сработал.
