Следующий день прошел в обычном режиме. Алина провела три совещания, уволила ленивого менеджера и закрыла крупную сделку. Домой она вернулась спокойная и собранная.
Вечер тянулся как резина. Олег ходил вокруг нее на цыпочках, чувствуя вину, но боясь поднять тему. Он надеялся, что «пронесло». Что Алина, как обычно, поворчит и забудет.
22:55.
Алина вошла на кухню. Она была одета в строгий домашний костюм, волосы собраны в пучок. В руках — блокнот, ручка и второй рабочий телефон.
— Ты чего? — Олег напрягся, отставляя чашку.
— Сиди, — коротко бросила она, садясь напротив. — Ждем звонка.
— Алин, не начинай, а? Мама старая женщина, ей одиноко...
— Тихо.
Ровно в 23:00 телефон Олега заверещал. Он потянулся к трубке, но Алина перехватила его руку.
— Громкую связь. Быстро.
Олег, загипнотизированный её тоном, нажал на кнопку.
— Алло, сынок! — бодро прокричала Тамара Павловна. — Ты не представляешь, что сегодня было! В аптеке валидол по скидке выкинули, так там бабки чуть витрину не снесли! Я две пачки урвала!
Алина поднесла к губам свой телефон, на котором уже было открыто приложение диктофона. Она нажала «Запись».
— Игорь Сергеевич, добрый вечер, — заговорила Алина громким, уверенным голосом. Тон — сталь и медицинский спирт. — Да, это Алина, невестка пациентки. Мы сейчас на связи. Фиксируем время: двадцать три ноль пять.
Олег вытаращил глаза. В трубке наступила тишина. Тамара Павловна, видимо, поперхнулась рассказом про валидол.
— Кто там? — настороженно спросила свекровь.
Алина не обратила на нее внимания, продолжая диктовать в воображаемую трубку (на самом деле — просто в воздух, но очень убедительно):
— Симптоматика подтверждается, Игорь Сергеевич. У пациентки снова потеря ориентации во времени суток. Навязчивое желание вести монологи в ночное время. Бредовые идеи о собственной значимости, агрессия к окружающим. Да, как вы и предупреждали. Это третья стадия.
— Какая стадия?! — взвизгнула Тамара Павловна. — Олег, что она несет?!
Алина сделала пометку в блокноте, громко чиркнув ручкой по бумаге.
— Да, я понимаю. Деменция прогрессирует быстрее, чем мы думали. Сосудистые изменения необратимы. Что вы говорите? Опасно оставлять одну? Да, я согласна. Она может газ забыть выключить или квартиру кому попало переписать.
Олег сидел бледный, как мел. Он начал догадываться, что происходит, но паралич воли не давал ему вмешаться.
— Алина! Ты что, сдурела?! — голос свекрови дрогнул, в нем появился животный страх. — Какая деменция?! Я здорова как бык!
— Игорь Сергеевич, слышите? — невозмутимо продолжала Алина. — Отрицание диагноза, типичная картина. Агрессия нарастает. В общем, готовьте документы. Да, на лишение дееспособности. Опекунство оформим на Олега, он подпишет. Что? Интернат?
На этом слове в трубке что-то упало.
— Да, я понимаю, что хороший интернат стоит дорого, — Алина вздохнула с притворной грустью. — Пенсии не хватит. Придется продавать её квартиру. Ну а что делать? Безопасность важнее. Зато там режим, уколы, санитары. Свежий воздух, опять же. Решетки на окнах, чтобы не убежала и не потерялась.
— Квартиру?! — прохрипела Тамара Павловна. — Олег! Не смей! Какую квартиру?! Это моя двушка!
— Игорь Сергеевич, я всё записала, — Алина кивнула своим мыслям. — Завтра утром присылайте бригаду на освидетельствование. Адрес вы знаете. Ключи у нас есть. Если не откроет — ломайте дверь, она же не в себе. Всё, до связи.
Алина нажала «Стоп» на диктофоне и выжидательно посмотрела на телефон мужа.
На том конце провода было слышно тяжелое, испуганное дыхание. Тамара Павловна, которая больше всего на свете боялась двух вещей — потерять свою драгоценную хрущевку и власть над сыном — была в нокауте. Медицинский тон невестки, страшные слова «деменция» и «интернат» ударили по самому больному.
— Сынок... — тихо, жалобно прошелестела она. — Это... это правда?
Олег открыл рот, чтобы что-то сказать, но Алина пнула его под столом по ноге. Больно.
— Мама, — сказал он сдавленным голосом. — Ну... Алина с врачом говорила. Я не знаю... Ты же сама звонишь по ночам, заговариваешься...
— Я не заговариваюсь! — рявкнула она, но тут же осеклась. — Я... я просто скучала! Я спать пойду! Всё, пока! Не надо бригаду!
Гудки. Тамара Павловна бросила трубку так быстро, словно та превратилась в змею.
Алина спокойно закрыла блокнот. Выключила диктофон. Налила себе воды и сделала глоток.
В кухне стояла звенящая тишина. Олег смотрел на жену так, будто впервые увидел, что она умеет дышать огнем.
— Видал? — Алина усмехнулась, откидываясь на спинку стула. — Чудесное исцеление. Бесплатно и без регистрации.
— Алин, ты жестоко с ней... — пробормотал Олег, все еще отходя от шока. — Она же теперь спать не будет, давление подскочит.
— А я буду спать, — жестко отрезала Алина. — И ты будешь. Мой сон стоит дороже её капризов и твоей мягкотелости.
Она встала, прошла мимо мужа и положила руку ему на плечо.
— Запомни, дорогой. Еще один ночной звонок — и я вызову платных психиатров по-настоящему. У меня бюджет позволяет. И поверь, они найдут, что написать в карте.
С того вечера телефон Олега после 20:00 молчал. Тамара Павловна звонила теперь исключительно днем, говорила коротко и по делу, опасливо спрашивая: «Алина не рядом?». Она панически боялась лишний раз подтвердить «диагноз» и лишиться своей драгоценной жилплощади.
Алина наконец-то выспалась. И это было лучшее чувство на свете.