Следующие два дня прошли в режиме холодной войны. Виталий демонстративно страдал, поедая курицу с таким лицом, будто совершал подвиг самопожертвования. Но пик наглости наступил в субботу.
Марина загрузила стиральную машину. Накопилось много белья: его футболки, его носки, постельное, на котором он лежал сутками. Нажала «Пуск».
Через минуту в ванную влетел Виталий. Лицо красное, волосы взъерошены. Он выдернул вилку из розетки. Машинка, жалобно пискнув, затихла.
— Ты что творишь?! — заорал он. — У меня сейчас сложнейшая сцена! Диалог протагониста с вечностью! А у тебя тут центрифуга воет! Вибрация идет по полу, отдается в стул, сбивает ритм сердца!
— Виталик, у тебя трусы чистые закончились, — спокойно сказала Марина. — Мне руками стирать?
— Не стирай! — отмахнулся он. — Ходи грязной, если тебе так приспичило. Но когда я дома — никакой стирки. Тишина должна быть библиотечной!
Он перевел дыхание и добавил тоном, не терпящим возражений:
— Кстати, о библиотеках. Интернет тормозит. Страницы грузятся по полсекунды. Это сбивает темп. Мне нужен мгновенный доступ к архивам Конгресса и Британской энциклопедии. Переведи нас на тариф «Ультра». Там гигабит в секунду.
— Это стоит приличную сумму в месяц, — Марина прислонилась к холодной плитке.
— Знание стоит дорого! Я не могу ждать, пока прогрузится статья о шумерской мифологии. Плати. Это инвестиция.
Марина кивнула.
— Хорошо. Я оплачу.
Виталий самодовольно хмыкнул и ушел «творить».
Марина выждала десять минут. Тихо подошла к двери комнаты. Заглянула. Виталий был в наушниках, он яростно кликал мышкой, выкрикивая в микрофон: «Хил давай! Танкуй, нуб! Слева заходи!».
На экране не было шумерской мифологии. Там грохотали взрывы, ездили танки и летели снаряды.
Марина вернулась на кухню, взяла ноутбук мужа (который он, к счастью, оставил там утром) и открыла историю браузера.
Библиотека Конгресса? Ноль запросов.
Википедия? Два запроса: «как варить пельмени» и «почему жена бесит».
Зато сотни часов на Twitch, форумы с чит-кодами, онлайн-магазины скинов для оружия и бесконечные вкладки с играми.
— Ах вот оно что, — прошептала Марина. — Диалог с вечностью, значит.
Она вошла в комнату. Резко, не таясь. Виталий дернулся, судорожно нажимая Alt+Tab, но было поздно. Марина стояла над ним, и её вид не предвещал ничего хорошего.
— Библиотека Конгресса выглядит как карта «Малиновка»? — спросила она.
Виталий покраснел, потом побелел, а затем пошел в атаку. Лучшая защита — нападение.
— Да! Я играю! — он вскочил, опрокинув кресло. — Это перезагрузка! Ты не понимаешь, как работает мозг гения! Мне нужно сбрасывать напряжение, иначе я сгорю! Игры помогают моделировать конфликты! Это часть творческого процесса!
— Три года моделируешь? — уточнила Марина.
— Не смей меня контролировать! — взвизгнул он. — Ты превратилась в надзирателя! Ты душишь меня! Если тебе жалко денег на мой комфорт, так и скажи. Я уйду! Уйду к той, кто оценит мой талант, кто поймет мою тонкую душевную организацию!
— Ловлю на слове, — сказала Марина.
Она не стала кричать. Она просто развернулась и вышла из комнаты, оставив его наедине с его танками и истерикой.
Утром в понедельник Марина встала раньше обычного. Виталий спал, раскинувшись на кровати, пуская слюну в подушку. Марина оделась, выпила кофе.
Затем она подошла к системному блоку. Выдернула кабель питания. Смотала его в аккуратный моток. Следом отправился Wi-Fi роутер. Она положила всё это в свою сумку.
На кухонном столе, рядом с пустым холодильником (она вчера вывезла продукты к маме, оставив только пачку гречки и соль), она положила записку.
«Достоевский писал пером при свечах. Пушкин не знал, что такое вай-фай. Толстой творил в тишине усадьбы. Я расторгла договор с провайдером и заблокировала твою симку, чтобы ничто не отвлекало тебя от диалога с вечностью. Денег я не оставила — сытое брюхо к учению глухо. Истинное искусство рождается в аскезе. Твори, гений. Жду первую главу к пятнице».
Марина ушла на работу, чувствуя невероятную легкость.
Три дня Виталий держал оборону. Он был уверен, что Марина вернется вечером, приползет с извинениями и сумкой продуктов. Но Марина не пришла. Она ночевала у подруги.
Первый день он доедал остатки засохшего хлеба. Второй день он пытался сварить гречку, но сжег кастрюлю. Интернета не было. Игр не было. Тишина звенела в ушах, сводя с ума. Он пытался писать, но строчки не шли — без допинга в виде стримов и чатов мозг отказывался работать.
На третий день голод победил гордость. Он обыскал всю квартиру в поисках заначки, но Марина была предусмотрительна. Не было ни копейки. Ни крошки.
Его «тонкая душевная организация» взвыла, требуя белков, жиров и углеводов. Любых. Даже бройлерных.
В четверг утром Марина шла на работу мимо строительного рынка и складов, которые находились неподалеку от их дома. Она увидела знакомую фигуру у ворот.
Виталий. В грязной синей робе, которая была ему велика. Он тащил деревянный паллет с мешками цемента. Лицо его было серым от пыли, пот катился градом, смывая остатки «гениальности».
Он не видел её. Он был занят. Он кряхтел, матерился, но тащил.
Марина остановилась. Посмотрела. Усмехнулась.
Вечером он пришел домой. Тихий. Смирный. В руках — пакет с продуктами: макароны, тушенка, хлеб. Куплено на аванс грузчика.
— Привет, — буркнул он, не поднимая глаз. — Я там... это... устроился. Временно. Пока роман не закончу.
— Отлично, — кивнула Марина, не отрываясь от книги. — Тушенка — это белок. Качественный. Для нейронов полезно.
Виталий промолчал. Он пошел на кухню варить макароны. Компьютер стоял темным обелиском в углу. Муза, как оказалось, живет не в интернете, а в умении заработать себе на тарелку супа. И этот урок Виталий усвоил через желудок лучше, чем через голову.