Дневник оказался не простым чтением, но захватил, как приключенческий роман. Он начинался с того дня, как автор приехал в Копачи.
«Я думал, что после Чернобыля и Припяти видел все и удивить меня больше невозможно, но к такому я был не готов. Село выселили в первые недели, увели стадо, детей. Казалось бы, что страшного может ждать нас в этом мертвом месте? Именно то, что оно мертвое и живое одновременно. Идешь по такому селу, точно зная, что кроме военных тут нет никого, и вдруг – шевеление за ближайшим забором. Пошел посмотреть, откровенно говоря думал, что заяц или лиса забрели из леса, а на огороде женщина.
- Вы тут зачем? Кто такая?
- Так это мой двор, клубничка поспела, морковку продергать треба. Ты иди, милок, я вечером уйду, знаю тута неможно.
- Как вы прошли через кардоны?
- Так шо ити? Тута вона тропка в лесу, акурат к дороге выводит, а тама и автобус до Киева.
- Вы понимаете, что тут радиация? Вы же заболеете.
- Не пужай, мы тута жили, почитай месяц с радиацией вашей, коли заболели, так уже все. А урожай выстраданный, не оставлю. Да и что ты ко мне пришел? Вон тама, и Егоровна пришла, и Ванятка с Меланьей, тады всех гони, али никого не трогай. Мы трошки соберем и до дому.
Я доложил командиру, а он только отмахнулся, сказал не трогай. Они все уже больны, кто сколько проживет и то хорошо, а сгонять людей с насиженных мест дело не верное. Так и не трогали их все лето, пытались дома очистить, чтобы люди вернуться смогли.
Вот интересно, как быстро человек привыкает ко всему. Я вот привык к людям, только одно было неприятно, это когда находишь их не живыми. Первые недели они приходили утром, вечером исчезали, а на утро опять на огородах. Кто-то слабел на глазах и переставал уходить на ночь. А потом настал момент, когда я впервые увидел, как сельчанин упал на картошку и не встал. Мы давно стали ходить по поселку только парами, не из-за людей, волки стали нападать, да и мародеры не дремали. Вот мы с напарником и побежали к старику, тому самому Ванятке. Только когда стали поднимать, я понял, что и Меланьи нет рядом. По рации вызвали помощь, дедушка еще дышал. А я пошел в избу. Меланья лежала в сенях, на лавке. Он бережно завернул жену в холщовую ткань, как в саван. Второй саван положил рядом для себя. Уже позже, за домом, в палисаднике, мы нашли две могилы. Там мы их и упокоили, под спелыми сливами.
К осени мы уже знали, что все сельчане сразу подготовили для себя места, кто за домом, кто на любимом пригорке. Когда в сентябре мы хоронили сами Копачи его жители уже этого не видели, они ушла раньше.
В октябре от поселка остались только три строения. На ферме стояла техника, в бывшем детском саду разместили солдат, а в бывшем сельском управлении сделали командный пункт и общежитие для офицеров. Так мы и встретили новый год.
Ну тот я и один. Договорился с командиром, тот написал справку, что помер я и похоронен в Копачах. Мы так и хоронили тут тех, кто умер от радиации, перевозка в цинке была дорогой, если умирающий не просил похоронить на родине, то и не отправляли. У меня впереди лето, нужно успеть обеспечить себя овощами и дровами. Освещение мне оставили, а вот тепла нет. Обогреватели слабые, есть несколько буржуек, но они дают мало тепла, поглощая много дров. Значит нужны кирпичи и глина, сложу подтопок. Консервы мне оставили, хватит лет на сто. Главное найти, чем зимой заняться, а то сойду с ума.»
- Наташа, иди к столу. Дочка, что с тобой? Ты почему плачешь?
- Мам, как можно обречь себя на жизнь в мертвой земле одному? Добровольно!
- Доченька, ситуации бывают разные. Может человек хотел защитить родных? Им не могло что-то угрожать, если он вернется?
- Он ликвидатор аварии в Чернобыле, был облучен. Но разве его нельзя было вылечить?
- Даже сейчас от лучевой болезни умирают люди, а в 1986 году шанса совсем не было.
- Но он же жив и сейчас, почему он там остался?
- Хочешь сказать, что это дневник живого человека? Значит его доза не была смертельной? Тогда я тоже не понимаю, почему он остался в зоне.
- Он считал и считает сейчас, что именно зона с фоновой радиацией продлила ему жизнь. Говорил, это как допинг.
- Интересная теория. Никогда не слышала о таком, но это не совсем моя тема. Я знаю кого можно спросить. Но ты то откуда все это знаешь?
- У Лени есть знакомый, он ездил в зону, несколько дней назад, видел того человека и говорил с ним.
- Натуся, этого не может быть. Легально это невозможно.
- А я не сказала, что это легально. Они туда пробрались как сталкеры.
- Хорошо, пусть так. Сейчас ты должна успокоиться и поужинать. А еще обещать мне, что больше не станешь читать подобное перед сном. С утра, пожалуйста, но только не перед сном.
- Обещаю, мам. Прости, что я такая впечатлительная.
Знала бы Наташа, что у остальных творилось нечто подобное, она бы меньше переживала. Света читала дедушке вслух и голос все время прерывался. Ей приходилось замолкать, чтобы успокоиться.
- Внученька, ты старайся не соотносить прочитанное с реальным человеком, который это писал. Это просто книга.
- Как? Я же видела его, говорила с ним. Он был так спокоен, а пережил описанное. Не сошел с ума, не наложил на себя руки, а жил, трудился и писал.
- Почему ты его хоронишь? Он еще жив и почти здоров.
- Да, тут ты прав. И пускай живет еще долго. Одно жалко, что нам туда больше не попасть.
- Ну кто его знает? Никогда не говори никогда, помнишь такое?
- Помню. Мне бы твою мудрость.
- К моему большому сожалению мудрость приходит вместе со старостью. А старость плохой помощник. Все, хватит читать, идем кушать, а потом поговорим о чем-то хорошем, например, обсудим эту мелкую бестию, которую твоя подружка целует в мохнатый нос.
Когда Наташа уснула, мама взяла распечатку и прочитала ее. Потом сделала фото на телефон, чтобы обсудить с одним своим коллегой. Она хотела обсудить теорию о радиации. Поправив одеяло дочки женщина аккуратно положила листки и вышла из комнаты.
- Ну как, друзья, вы прочитали дневник? – Комендант оглядел мушкетеров.
- Только до того, как он один остался, - ответила Наташа.
- А я до смерти Ивана, - это уже Саша.
- Видимо я больше всех. До первой зимы дошел, - Леня пожал плечами.
- Ого, ты как долго читал?
- В полночь родители выключили свет, а то бы до утра завис.
- Только не рассказывай, пожалуйста.
- И не думал. Это нужно прочитать и осмыслить каждому по-своему.
- Ну вот, это уже интересно, значит нам всем стоит еще раз встретиться и высказаться после прочтения всего текста, - подвел итог комендант.
- Дедуль, что у тебя на уме? – Света знала этот тон.
- Ваши путешествия дали мне повод написать мемуары. Вот я и подумал, можете ли вы мне в этом помочь?
- Что ты имеешь ввиду?
- Я не очень хорошо вижу, не умею пользоваться компьютером, а на пишущей машинке пальцы не слушаются.
- А если так, мы принесем тебе диктофон, ты будешь говорить на него, а мы перепечатывать в текст? – Света посмотрела на Наташу, в поисках поддержки.
- Я готова, - откликнулась подруга.
- А мы чем можем помочь? – Саша тоже хотел быть полезным.
- Кроме того. Что вы станете моими ногами, когда будут нужны документы или фотографии, но я еще надеюсь, что вы все четверо сможете пройтись в нужное время, чтобы найти то, что мне необходимо.
- Ты так говоришь, как будто мы выбираем куда и когда идти.
- Выбираете, точнее можете так сделать. Уже пробовали. Я составил таблицу мест и времени, а дальше только ваш настрой.
- Если получилось один раз, то не факт, что еще раз получится, - сомневался Саша.
- Вот и стоит проверить. Если вы не против?
- Только за. Но заниматься нужно сейчас, до школы всего десять дней.
- Вот я и хочу вас отправить в такое место. Это будет блокадный Ленинград, год 1942. Есть там одна семья, я точно знаю где они живут и что у них тогда происходило. Если получится, то потом можно будет подбирать правильные точки и проваливаться в прошлое в нужный момент.
- Что нам подготовить?
- Если получится, это будет зима. Холодно и очень голодно. Значит одежду, валенки и телогрейки с меня, возьмете с собой хлеб, черный, чтобы не привлекать внимания. Думаю, буханку на всех. Сахар, кусковой. Дальше я подумаю. А вы, пока, читайте, уверен это пойдет на пользу, - сказал он.
продолжение следует
Подписывайтесь на канал, ставьте лайки, пишите комментарии. Это помогает развитию канала