«Мы созданы из вещества того же, что наши сны. И сном окружена вся наша маленькая жизнь» – Уильям Шекспир
Когда мы преодолели все этажи вниз и стояли перед последней дверью, я вспомнила, что забыла прихватить с собой бабулю. Не мою, ничью. 94 года высохших костей и какой-то необъяснимой силы, которая несомненно должна была помочь нам в этих сражениях. Там было тихо; редкий звон металла оставлял во рту привкус ржавчины. Наши гипотезы, какие бы они не были, подтвердились, когда из этой двери вышла женщина с котом и страусом. Они ободряюще кивнули и уступили нам проход. Теперь была наша очередь, именно поэтому мне нужно было скорее возвращаться из бункера и тащить сюда эту загадочную бабку.
Всю дорогу я пыталась удивиться всему происходящему: увиденным животным, этому глубокому железному лабиринту, цели сражения. Но все было будто спланировано, как для типичного пятничного дня. И в конце концов, мы не знали с кем будем сражаться. Одна надежда была на старуху. Хотя и в свои силы мы верили не меньше.
Одно моргание – и я уже сижу на сцене в актовом зале за фортепьяно и отсчитываю последние минуты до начала концерта. За моей спиной полный зал. Ни большой, ни маленький. Людей ни много, ни мало. Не знаю, я ведь не смотрела, только ждала и предвкушала овации. 3-2-1. Зал задержал дыхание. Я вспомнила, что не умею играть.
Поскольку всех собрала я сама, идти на попятную было некомильфо. Нота за нотой получались аккорды, арпеджио. Импровизация стала перфомансом. Я так и не узнала, не был ли зал пустым. Впрочем, это не имело значения, я была рада больше всех остальных.
Возвращение шло через бескрайнее поле; посередине, как странный памятник, стоял огромный самолёт. Кажется, это был Airbus A380 – крупнейший серийный авиалайнер в мире. Мы поднимались по трапу, по очереди давая пять каждому, кто шел нам навстречу. А шли почти все, поэтому поднимались мы, очевидно, не раз. Конвейер приветствий. Потом оказалось, это было необязательно, мы только опаздывали, но с улыбкой. Нам нужно было заселить мигрантов в отель, состоящий из бесконечного множества маленьких проходных комнат. Ни одного коридора, престижной была комната у окна, в которой мы и уложили товарищей.
Теперь можно было выдохнуть. Мы шли к машине, в руках тарелка с бутербродами. Один за другим я съела все с икрой. Зажигание, тронулись.
У меня попросили бутерброд – осталась только колбаса. Тот самый кот ее учуял.
Мяу.