Дворовый шум, утренние скандалы и вечерние встречи
Шум и гам дворовый.
Шумно и весело всегда было в ереванских дворах. Детей было много и шумный детский гомон был до полуночи. Играли и в футбол, и в прятки, и в войну, и в чижика, в «эш-милиция» (в России игра эта называется «Слон»). Детвору не окорачивали, когда они очень уж шумно разыграются и если кто накричит на них с балкона, то тому выговаривали: «Чи карели - егехек хагуменк» (Нельзя – дети играют, типа – это святое). Детей не загнать было домой, особенно летом.
Утренние скандалы
Где-то загулял муж Мари из соседнего дома на всю ночь не то с друзьями, не-то у бабы. Жена естественно, не могла заснуть – переживала, представляла себе живо все те страсти что с её мужем возможно могут происходить, а утром ждала его у подъезда. Телефонов мобильных не было тогда, и не у каждого был стационарный телефон.
Явился муж на своей Волге-21 в пять утра, когда ещё все спали и жена закатила ему громко скандал и высказала обвинения по всем своим предположениям в его счёт. Естественно, кто спал тот пробудился и заснуть уже не смог, конечно - выскочили все на балконы узнать, что за шум такой по утру во дворе.
А скандал нарастал по возрастающей и перешёл во взаимное битьё физиономий. Зрелище яркой силы было.
Вечерние встречи
Сосед наш с третьего этажа, как выпьет с друзьями вместе, так его по вечерам они привозят к подъезду и заносят бесчувственного, взяв друга Фрунзика за руки и за ноги, к жене и тёще на порог и тут же уезжают.
Утром его сердешного, слегка ожившего, в четыре руки воспитывали на лоджии жена и тёща. У него только голова моталась из стороны в сторону. Он молча переносил экзекуцию. А что ему говорить? Но он всё равно с друзьями отрывался по полной и его они как всегда привозили и клали на порог родного дома. Его можно пожалеть, ибо дома у него было бабье царство и матриархат – жена, тёща и дочь.
****
Богатыми были некоторые похороны в Ереване. На кладбище покойника провожали друзья и родня кавалькадой разнообразных автомобилей. Впереди, на грузовике стоял стол с гробом, который поддерживали четыре друга покойника – молодые, лет двадцати парни в чёрных рубашках. За грузовиком следовали шикарные американские автомобили – Линкольны, Доджи, Шевроле, Бьюики, Кадиллаки разные. За кадиллаками ехала чёрная «Чайка» и за «Чайкой» уже Волги-21, «Москвичи», старенькие «Победы», «Запорожцы» и все гудели. «Жигулей» и «Лад» в начале шестидесятых ещё не было. Вся эта длинная кавалькада перекрывала движение в четыре стороны направлений и создавалась чудовищная пробка, где машины на перекрёстке складывались в паркетный рисунок. Всё это было прекрасным, бесплатным зрелищем для жильцов соседних домов, которые удобно расположившись на балконах и лоджиях – предвкушали смотреть это зрелище, и на кавалькаду с гудками и саму пробку на перекрёстке.
И что интересно, когда не было на перекрёстке регулировщика, то водители сами как-то быстро разрулив ситуацию разъезжались, но когда выставляли регулировщика, то почему-то под его руководством при помощи полосатой палочки - пробка так закручивалась в не развязываемый узел, что и сам Александр Македонский, большой мастер по развязыванию узлов – не смог бы развязать.
Тут начиналось самое интересное для зрителей на балконах. Водители в автомобилях и регулировщик начинали сильно нервничать и сначала вежливо переругивались, а потом крыли, друг друга не выбирая слов отборнейшим матом. Зрители на балконах и лоджиях всё это особенно ценили. С горем пополам пробка наконец рассасывалась, зрители, получив удовольствие, тихо расходились, ожидая очередных пышных похорон.
В пятидесятые годы
Всё что происходило в пятидесятые годы – резко пропало в шестидесятые и последующие годы. А вот тогда провожали покойника всей улицей, ибо все на этой улице друг друга знали. Это сейчас мы даже не знаем кто живёт по соседству на лестничной клетке. А тогда все друг друга знали.
Впереди шестеро мужчин несли открытый гроб. За ними двое несли крышку от гроба. Следом шли родственники покойного с портретом усопшего. За ними оркестр духовой играл траурный марш, а то и дудук рвал душу, а за оркестром с венками шли почти все жильцы улицы с венками в руках. Пройдя по улице мимо трёх домов, дойдя до площади, прощались с покойником и расходились, отдав этим дань покойнику.
Так вот было в пятидесятые годы – всегда всем миром. всей улицей провожали в последний путь.
Перегон скота
Тоже было хорошим зрелищем для кондового горожанина - лишний раз увидеть вживую скотинку. Тёплой ереванской осенью перегоняли овец с горных пастбищ на кошару у реки Раздан (Зангу). Вечером заслышав дружное блеянье овец, мы выскакиваем на лоджию и смотрим, как перекрыв всю улицу, перегоняют стадо два пастуха в бурках; две шествующие по бокам стада кавказские овчарки, старательно охраняющие овец, не давая им увильнуть в сторону; а впереди, считая себя главным, важно шествовал козёл с длинной бородой.
Рядом с чабаном идёт навьюченный осёл, с ним рядом трусит маленький, головастенький ослик. Ослик видимо устал от долгого пешего перехода, и чабан взял это дитя заботливо на руки и понес дальше. Так мило это было наблюдать. Стадо пройдёт, а мы, находясь под впечатлением - вернёмся смотреть телевизор.
Sankta simplicitas
Стоял я как-то на лоджии, рассматривал пейзажи, дальние перспективы в голубой дымке с мерцающими огоньками и на жизнь вечерней улицы со звенящими трамваями, которые тогда были, на проезжающие троллейбусы с автобусами, за вечерней публикой.
Тут, из остановившегося трамвая, вышел одинокий пассажир, мужичок лет тридцать, сильно подшофе, и похоже он пока ехал, то долго терпел, а тут так припекло, что невмоготу стало, а вокруг одни дома, асфальт, и даже кустиков нет. И тут мне вспомнилась фраза из фильма «ДМБ»: «Командиры в кустах не слабятся».
Мужичок, святая простота (смотрите подзаголовок по латыни) не мало сумняшеся, вытащил свою аппаратуру и тут же, прямо на рельсы и слил (народу вокруг было мало, я только и видел видимо). Мимо переходила дорогу старушка и узрев мужичка творящего непотребное, стала воспитывать его: - Эка мартес, ба амот чи? Чи карели тенц анель (Взрослый ведь парень, и не стыдно? Нельзя так делать). Мужичок молча вправил и застегнув, не обращая на внушения бабульки, видимо на автопилоте был, проследовал дальше.
Дворовые пожары
Сгоревший сарайчик
Я уже кажется об этом писал. Играли дети во дворе и развели костерок (не думаю, что нынешние дети смогут развести костер, разве что об этом прочитают в смартфоне). Хотели или просто посмотреть на огонь, или пожарить пойманного воробышка (такое было), или испечь картошки. Да мало ли что. Огонь нечаянно, а может и нет, перекинулся на деревянный сарайчик. Мальчишки решили вовремя ретироваться, а сарайчик продолжил гореть, зеваки выскочили на балконы посмотреть на зрелище. А у кого балконы были рядом с сараем - вызвали пожарных. Сарай к тому времени полыхал в полную силу. Приехавшие пожарные заливали уже угли. Что там было в том сарае – история умалчивает. О том знает только хозяин сарая.
Пожар на балконе Мари
Мари занималась бизнесом. Она в бензине в тазу, на балконе мяла каучук, превращая его в модную тогда подошву «манная каша».
И однажды, не известно откуда прилетел искра в таз с бензином, который вспыхнул. Мари счастливо отделалась, получила только ожёг кистей рук. А вот балкон и квартира с дорогой мебелью после ремонта выгорели.
Соседи, чьи окна и балконы были рядом, обливали рамы и перила вёдрами водой, чтобы огонь не перекинулся на них.
Естественно, вызвали пожарных, и они сорвали крышу да залили с крыши шлангами и забравшись по выдвижной лестнице на балкон - всю квартиру и балкон водой залили, затопив и соседей ниже. Жалко их было. Но, слава Богу, восстановились.
Свадьбы
В нашем подъезде. Женился парень из большой семьи, живущей над нами. И вот привезли невесту в дом с сонмом знакомых и родственников. Огромная толпа зевак собралась у подъезда и выставились зрители на балконах. Шум, гам. Играет дудук и дбол. Все пляшут, не заходя в дом у подъезда, и видимо свидетельница невесты танцуя – держит большой поднос с добром над головой, прикрытый марлей или тафтой, как я тогда понял – символ калыма.
Потом шумно поднялись на пятый этаж, тёща выложила на порог тарелку, которую невеста разила каблучком.
Отмечали свадьбу всю ночь. Скажет речь кто-то, потом выпьет водки или вина. В его честь сыграют на таре, дудуке и дболе. Остальные не пьют, пока не скажут в свою очередь тост. Танцы потом были, и внизу, у соседей, у нас, то есть, было слышно, как каблуками отчебучивали. Соседи никогда никаких претензий не высказывали. Считалось - у соседа радость и это счастье, - пусть веселятся.
Деревенская свадьба
Ехали мы автобусом на аэропорт «Паракар» («Западный») встречать брата, и не доезжая до места, у развилки дорог автобус остановила пьяная толпа – людей, возвращающихся с загса в деревню. Перед въездом на дорогу, ведущую к деревне, они, не удержавшись, остановили свои машины прямо на трассе, повыскакивали – пели, плясали, вопили и стреляли из ракетниц в темно-синее небо.
Водитель нашего автобуса уговаривал их освободить дорогу, но они как глухари токующие - никого не слышали и не слушали. Стал обзывать водитель их ослами и волами (эшами и гомэшами) – не помогло. Тогда он прибегнул откровенно к мату и толь им он смог их согнать с дороги. Толпа шумно сорвалась одномоментно и направилась вся эта галдящая кавалькада в сторону деревни и гульба там началась с новой силой.
«Ох уж эти деревенские свадьбы» - так вздыхал один герой оперетты «Соломенная шляпка», которого играл Зиновий Гердт. Да, таковы они.
Вечерний досуг во дворах
В пятидесятые годы, мужчины поле работы, когда спадёт жара, собирались под фонарём во дворе, играли в карты, в шахматы, шашки и нарды.
В шестидесятые и позже во дворе подростки иногда играли в карточную игру Искямбиль, а мужчины по вечерам играли в нарды, тарахтя костяшками, радостно вскрикивая время от времени - шеш у беш! или дю шеш! вай ме, – циколар!
Белгородские истории в наше время
Досуг
С семидесятых годов до 2024 года, когда реконструировали двор и убрали столик – мужчины играли на деньги во фрап, ставкой в два рубля. Порой много их было вокруг столика, зрителя стояли наблюдая за игрой. Я один раз сыграл на деньги, хоть и остался при своих, но играть на деньги мне не понравилось.
Тогда организовал я женщин пенсионерок, чтобы они не скучали по вечерам, не просто сидели на скамейках, да промывали косточки, а в подкидного дурака да в переводного играли. Мужички к нам присоединились позже, увидев, как весело мы проводим вечера. Особенно весело было, когда соберётся шесть человек. Столик и стулья нашли, выброшенные на помойку, и стало нам совсем удобно. Потом, когда стемнеет, прятали «мебель» под лестницу.
Свадьбы
Не так шумны они, как в Армении, но тоже со своими особенностями.
Мужички, любящие выпить, ставили у подъезда пикет, и не пропускали ни со стороны невесты, ни со стороны жениха людей, пока им не поставят бутылку водки. Откупались, а что делать?
А когда, помню, в нашем подъезде была свадьба на третьем этаже, и не пропускали жениха к невесте, пока он или не выкупит её у родни или не отгадает какую-то там шараду, не пустят на порог. Жених не стал заморачиваться и с помощью друзей и найденной лестницы альпинистом взобрался до балкона третьего этажа и проник с тыла к невесте. Зрители на улице наблюдали чем всё это закончится.
Пикники во дворе
День рождения.
Когда жил в соседнем подъезде Генка, стукнуло его жене пятьдесят лет и предложила она за столиком во дворе, на воздухе отметить её День варенья с закуской и водочкой. Хорошее дело.
Но зная, что бабки–стукачки, которым нечего делать и они днями смотрят из окон во двор, как в телевизор и обязательно, увидев наш пикник и возлияния – сообщат в полицию о нарушениях, пошел в гастроном и купил большую бутыль кваса и большие стаканчики. Когда вернулся, жена Генкина накрыла поляну и мы, разлив по маленьким пластиковым стаканчикам водку – выпили, пожелав имениннице здоровья и счастья и закусили. Потом повторили и ещё раз повторили. Забрал я бутылку и стаканчики, предчувствуя неладное, выкинул их у дальнего подъезда в урну. Вернулся, разлил по стаканам квас, и мы только успели сделать три глотка, как к столу подошёл капитан полиции в белой рубашке и строго нам высказал, что распивать в общественном месте нельзя – штраф пятьсот рублей. – А квас-то можно? спросили мы. Ильюшка, внук Генки бегал рядом и попивал квасок. Капитан осмотрел стол и кроме кваса и больших стаканов да почти съеденных помидор и огурцов в банке- крамольного ничего не увидел. Мы и ему налили холодненького кваску. Он молодец, не отказался, выпил, поблагодарил и ушел.
Пуганные воробьи – они же опытные, да и практика у меня большая была - таясь от начальства - выпивать с термистами в цехе. Да, в Белгороде не так весело во дворе, как было в Ереване. На том и завершу повествование.
Борис Евдокимов
19.01 2026