— Деньги за квартиру не получишь. Я ее сдала. И не смей возмущаться, — Валентина Петровна смотрела на меня, как удав на кролика. — Это мое решение, и точка.
— Как это сдали? — я почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Это же наша с Димой квартира! Мы три года копили на первый взнос!
— Была ваша. Теперь моя. Документы переоформлены еще месяц назад, когда Димка в командировке был. А ты, милочка, вообще помалкивай — не жена еще.
Я стояла посреди кухни и не могла поверить своим ушам. Еще вчера мы с Димой выбирали обои для спальни, а сегодня его мать заявляет, что квартира уже сдана каким-то "хорошим людям".
Познакомились мы с Димой пять лет назад. Он работал программистом в крупной компании, я — дизайнером в рекламном агентстве. Встретились случайно — в очереди за кофе. Дима пролил мой капучино, страшно извинялся, купил новый и позвал на свидание.
Первый год летали как на крыльях. Дима был заботливым, внимательным. Дарил цветы без повода, встречал с работы, готовил завтраки. Его мама тогда жила в другом городе, приезжала редко. Казалась милой интеллигентной женщиной — учительница литературы на пенсии.
— Маринка, давай квартиру купим, — предложил Дима после двух лет отношений. — Снимать надоело, да и свадьбу пора играть.
Начали копить. Я продала машину, которую подарил папа на совершеннолетие. Дима взял подработки, сидел ночами за ноутбуком. Откладывали каждую копейку. Через год набрали на первоначальный взнос. Ипотеку оформили на Диму — у него зарплата выше была, одобрили без проблем.
Квартира досталась чудесная — двушка в новостройке, с видом на парк. Пока шел ремонт, Валентина Петровна переехала к нам — продала квартиру в провинции, сказала, что хочет быть поближе к сыну.
— Поживу немного у вас, пока не найду что-нибудь подходящее, — мило улыбалась она, раскладывая вещи в нашей съемной однушке.
"Немного" растянулось на полтора года. Валентина Петровна заняла единственную комнату, мы с Димой ютились на кухне на раскладном диване. Каждый вечер она включала телевизор на полную громкость, жаловалась на мою стряпню, критиковала внешний вид.
— Димочка, зачем тебе эта замухрышка? — говорила она, думая, что я не слышу. — Нашел бы девушку из приличной семьи. Вон Леночка, дочка моей подруги, до сих пор не замужем. Врач-кардиолог, между прочим.
Дима отмалчивался. А потом начал меняться. Стал раздражительным, придирчивым. То суп не так сварила, то рубашку плохо погладила. Мать подливала масла в огонь:
— Я в твои годы и работала, и готовила, и за мужем ухаживала. А эта только и умеет, что по салонам красоты шастать.
В салоны красоты я не ходила уже год — все деньги уходили на ремонт. Ногти красила сама, волосы стригла подруга. Но спорить было бесполезно.
Ремонт в новой квартире закончили к Новому году. Я уже паковала вещи, когда Дима сказал:
— Марин, мама с нами поживет первое время. Ей тяжело одной, возраст уже.
— Но мы же собирались свадьбу играть, детей планировать...
— Потом. Мама важнее.
В новой квартире Валентина Петровна заняла большую комнату. Мы с Димой — маленькую. Кухня стала ее вотчиной. Она переставила всю мебель, выбросила мою посуду ("Эти твои кастрюльки только место занимают"), повесила свои занавески.
— Димочка, зачем тебе официально жениться? — вещала она за ужином. — Живете и так. А штамп в паспорте только проблем добавит. Вдруг разведетесь — делить придется имущество.
Дима кивал. Свадьбу отложили на неопределенный срок.
Две недели назад Диму отправили в командировку в Питер. На месяц. Я осталась с Валентиной Петровной один на один. Она больше не скрывала своей неприязни:
— Сколько можно на шее у моего сына сидеть? Работу нормальную найди, а не эти твои каракули за копейки.
— Я зарабатываю не меньше Димы, — пыталась защищаться я.
— Не ври! Димочка мне все рассказывает. И вообще, надоело мне на вас, голубков, смотреть. Квартиру я сдала хорошим людям. Будут платить семьдесят тысяч в месяц. А вы поживете пока у меня в комнате.
— Вы не имеете права! Это наша квартира!
— Была ваша. Димочка месяц назад переписал ее на меня. Дарственную оформил. Я же мать, мне виднее, что для сына лучше.
Я набрала Диму. Телефон выключен. Написала в мессенджер — не читает. Позвонила его коллеге:
— Дима? Так он же две недели назад уволился. Сказал, что в другую компанию переходит.
Мир рухнул окончательно. Я собрала вещи и поехала к родителям. По дороге пришло сообщение от Димы:
"Мама все правильно сделала. Нам нужно расстаться. Я встретил другую. Лена — врач, мама одобряет. Не ищи меня".
Родители встретили молча. Мама обняла, отец сжал кулаки. Сидели на кухне, пили чай. Папа первым нарушил молчание:
— Документы на квартиру есть?
— Все у них осталось. Но я же вкладывала деньги, чеки сохранила...
— Это хорошо. Завтра к адвокату. Дарственную можно оспорить, если докажем, что ты участвовала в покупке. И вообще, не все так просто.
Отец достал телефон, начал кому-то звонить. Мама гладила меня по голове:
— Не переживай, доченька. Папа у нас в налоговой работает не просто так. У него связи. Проверят эту Валентину Петровну по всем базам.
Через неделю выяснилось интересное. Валентина Петровна сдавала квартиры последние десять лет, но налоги не платила. Ни копейки. А еще у нее числился домик в деревне, официально снесенный, но по факту сданный в аренду дачникам.
Папин приятель из налоговой копнул глубже. Оказалось, что и квартиру в провинции она не продавала — сдает до сих пор. А Диме рассказывала про продажу, чтобы денег не просил.
— Сумма недоимки впечатляющая, — сказал папин знакомый. — Плюс штрафы, пени... Миллиона три набежало. Арестуем счета и имущество, если не погасит.
Встретились мы с Валентиной Петровной в налоговой. Она сидела бледная, руки тряслись:
— Откуда вы узнали? Кто вам сказал?
— Неважно, — ответил инспектор. — Важно, что вы должны государству крупную сумму. Платить будете?
— У меня нет таких денег...
— Тогда арест имущества. Начнем с квартиры, которую вы недавно переоформили на себя.
Валентина Петровна посмотрела на меня. В глазах — ненависть пополам со страхом:
— Это ты! Ты все подстроила!
— Я просто хотела справедливости. Вы украли у меня три года жизни и все мои сбережения. Теперь платите по счетам.
Квартиру арестовали. Дима вернулся из своего "побега" — оказалось, никакой Лены не было, мать просто заставила его уехать и порвать со мной. Умолял простить, вернуться.
— Марина, я дурак! Мама сказала, что ты мне не пара, что из тебя хозяйки не выйдет. А я поверил...
— Поздно, Дима. Ты сделал выбор. Живи с ним.
Деньги за квартиру мне вернули через суд — доказали мое участие в покупке. Не все, конечно, но большую часть. Хватило на первый взнос за студию в спальном районе. Маленькая, зато своя. И без токсичных родственников.
Валентина Петровна теперь живет в той самой провинциальной квартире, которую "продала". Дима снимает комнату у ее подруги — той самой, чья дочь Леночка врач-кардиолог. Только Леночка замуж вышла еще пять лет назад, просто мама Димы об этом не знала.
А я? Я выдохнула. Первый раз за три года. Стою на балконе своей крошечной студии, пью кофе и улыбаюсь. Потому что лучше жить в маленькой квартире со спокойной душой, чем в просторных хоромах с ядовитой змеей.
Мама часто заходит в гости, приносит пирожки. Папа помог с ремонтом. На работе дали повышение — теперь я арт-директор. Жизнь налаживается.
А недавно встретила соседа с верхнего этажа. Помог занести шкаф. Оказался веселым и добрым парнем. И главное — живет один. Без мамы.