— Сань, ну купи хоть жаропонижающее... Третий день горю...
— Дорого всё стало. Сама выздоровеешь, не сахарная.
— У меня тридцать девять третий день держится...
— Чай с малиной пей. Бабушка моя так лечилась — и ничего, до восьмидесяти дожила.
Марина прислонилась к дверному косяку, чтобы не упасть. В глазах плыло, ноги подкашивались. Александр даже не обернулся — продолжал смотреть телевизор, жуя бутерброд с дорогой колбасой. Той самой, что покупал только себе.
Двадцать лет назад он был другим. Помнится, когда познакомились на дне рождения у общих друзей, глаз не мог отвести. Цветы дарил каждую неделю — не шикарные розы, простые полевые, но от души. На свидания водил в недорогие кафешки, но главное было — внимание. Слушал её часами, смотрел так, будто она — восьмое чудо света.
— Маринка, ты — моё солнышко, — шептал тогда, обнимая. — Я для тебя горы сверну, только будь со мной.
Горы он не свернул. Зато научился считать каждую копейку, которую она тратила.
Началось всё безобидно. После свадьбы завели общую тетрадку расходов — для порядка, чтобы знать, куда деньги уходят. Марина работала продавцом в магазине тканей, Александр — мастером на мебельной фабрике. Жили скромно, но хватало.
Потом родилась Ленка. Марина ушла в декрет, денег стало меньше. Александр начал контролировать каждую покупку.
— Зачем ребёнку новые ползунки? Есть же от соседки Нинки!
— Сань, они все в катышках...
— И что? Ребёнок в них не на подиум выходить будет!
Марина смирилась. Думала — временные трудности, потом полегчает. Не полегчало. Александр, наоборот, вошёл во вкус. Завёл отдельный кошелёк для своих нужд, а семейные деньги выдавал по списку.
— Курица подорожала? Покупай куриные обрезки — суп сваришь.
— Молоко Ленке нужно...
— Пусть кефир пьёт, он полезнее и дешевле.
Соседка Валентина Петровна как-то не выдержала, услышав их разговор через стенку:
— Марина, милая, да что ж ты терпишь-то? Он же над тобой издевается!
— Всё нормально, Валь Петровна. Семья — это компромиссы.
— Компромиссы?! — фыркнула соседка. — Это когда оба уступают, а не когда одна сторона на шее у другой сидит!
Но Марина терпела. Ради дочки, ради семьи. Думала — может, образумится.
Вчера случилось страшное. Ленка прибежала из школы вся в слезах:
— Мам, можно мне на выпускной новое платье? Все девочки уже купили...
— Конечно, доченька, что-нибудь придумаем.
Вечером Марина подняла эту тему за ужином. Александр даже ложку отложил:
— Новое платье? Ты в своём уме? Знаешь, сколько они стоят?
— Сань, ну выпускной же... Один раз в жизни...
— Пусть твоё перешьёт. Ты в молодости худая была, как раз подойдёт.
— Папа, оно старомодное... — тихо пискнула Ленка.
— Старомодное?! — взорвался отец. — А ты знаешь, во что мне твоя учёба обходится?!
Ленка выбежала из-за стола. Марина пошла за ней, обнимала, успокаивала. А ночью температура подскочила. Организм, видно, больше не выдержал постоянного стресса и недоедания. Три дня Марина пыталась сбить жар народными средствами — малиной, мёдом, уксусными обтираниями. Не помогало.
Сегодня утром еле встала. Голова раскалывалась, в груди хрипело. Поплелась к Александру — последняя надежда.
А он даже не обернулся.
Марина вернулась в спальню, достала телефон. Набрала номер матери:
— Мам... Можешь приехать? Мне плохо...
— Господи, Мариша, что случилось? Голос совсем больной!
— Температура третий день... Саша лекарства не покупает, говорит — дорого...
— Я сейчас выезжаю! И лекарства куплю, и врача вызову!
Через час Анна Ивановна ворвалась в квартиру как ураган. Увидела дочь — побледнела:
— Маринка! Да у тебя же пневмония начинается! Александр! Ты где, паразит?!
Александр нехотя вышел из комнаты:
— Что за крики?
— Крики?! Твоя жена умирает, а ты телевизор смотришь?!
— Не драматизируйте, Анна Ивановна. Простуда у неё.
— Простуда?! — мать Марины подошла вплотную. — Ты что, совсем охренел?! Она же еле стоит!
Анна Ивановна вызвала скорую. Врач диагностировал острый бронхит, переходящий в пневмонию. Выписал кучу лекарств, строгий постельный режим.
— Ещё день-два без лечения — и реанимация, — сказал доктор, уходя.
Александр стоял в коридоре, переминаясь с ноги на ногу:
— Ну... это... Я не знал, что так серьёзно...
— Не знал?! — Анна Ивановна смерила его взглядом. — Три дня температура под сорок — и ты не знал?!
Она достала из сумки пачку денег, швырнула ему в лицо:
— Вот! Это за лекарства, которые ты пожалел купить! И запомни, урод — если с моей дочерью что-то случится, я тебя в порошок сотру!
Вечером Марина проснулась. Температура спала, дышать стало легче. Рядом сидела мама, держала за руку.
— Мамочка... Спасибо...
— Тише, доченька, не говори. Отдыхай.
— Мам... Я больше не могу так жить...
— Знаю, родная. Знаю. Завтра поговорим.
За дверью слышались шаги Александра. Он несколько раз подходил, но войти не решался.
Утром Марина проснулась от запаха кофе. Александр стоял в дверях с подносом:
— Марин... Я тут завтрак приготовил... Омлет, как ты любишь...
— Спасибо, не хочу.
— Ну Марин... Я же не знал... Думал, правда простуда...
— Уйди, Саша.
— Марин, ну не дуйся. Я лекарства все купил, смотри, целый пакет!
Марина повернулась к стене. Александр постоял, потом вышел.
Через неделю Марина поправилась. Первым делом пошла к юристу — подавать на развод. Анна Ивановна полностью поддержала:
— Правильно, доченька. Хватит. Заберёшь Ленку и переедете ко мне.
— Мам, я на работу устроюсь, буду помогать...
— Не смей даже думать об этом! Моя пенсия нам хватит. Главное — подальше от этого скряги.
Александр документы на развод подписал молча. Только спросил:
— Это из-за лекарств, да?
— Нет, Саша. Это из-за двадцати лет, когда ты считал каждую копейку на мне и дочери, но никогда — на себе.
— Я для семьи старался...
— Для семьи? Ты для своего кошелька старался.
Марина забрала вещи, Ленку и ушла. Александр остался в пустой квартире. Один. С полным холодильником дорогой колбасы, которую теперь некому было запрещать покупать.
Соседка Валентина Петровна встретила его через месяц в подъезде:
— Что, Александр, жену-то проморгал?
— Не ваше дело.
— Моё, милый, моё. Я двадцать лет смотрела, как ты над ней издевался. Жаропонижающее пожалел — вот и дожалился. Теперь сам свою колбасу жуй.
Говорят, Александр пытался помириться. Приходил к тёще, умолял поговорить с Мариной. Анна Ивановна даже на порог не пустила:
— Проваливай! Найдёшь себе другую дуру, которая за копейки здоровье гробить будет!
Марина вышла замуж через два года. За вдовца с двумя детьми — доброго, заботливого Михаила. Он, узнав её историю, только головой качал:
— Как же ты терпела-то столько лет?
— Думала, семью сохраняю. А сохраняла чужую жадность.
Ленка Михаила сразу папой начала звать. На её свадьбу он не пожалел денег — такое платье купил, что все ахнули.
А Александр так и живёт один. Деньги копит. Только вот зачем — сам не знает. Валентина Петровна как-то сказала:
— В гробу карманов нет, Александр. Запомни это.
Он промолчал. Что тут скажешь? Жаропонижающее сэкономил — семью потерял. Дёшево обошлось? Или слишком дорого?
В той пустой квартире до сих пор стоит нетронутый пакет с лекарствами. Те самые, что он купил, когда было уже поздно. Срок годности давно истёк. Как и срок его семейной жизни.
Дорого? Да, очень дорого обошлась эта экономия.