Зима сковала Ленинград ледяными объятиями. Город, израненный войной, задыхался от голода и холода. Смерть стала привычным спутником, тенью, скользящей по опустевшим улицам. Среди этого царства скорби бродила девушка, не осознавая, что сама уже покинула этот мир. Её душа, словно призрачный отголосок жизни, продолжала свой путь, зацикленная на вечном поиске спасения.
Она не помнила своего мужа, погибшего на фронте. Не помнила и младенца, родившегося перед самой войной и ушедшего от голода и холода. Лишь неутолимая жажда выжить, лишь жгучее чувство голода и пронизывающий холод владели ею. Она бродила по заснеженным улицам, протягивая к редким прохожим свою исхудавшую руку с единственным сокровищем – обручальным кольцом. "Купите, пожалуйста, или обменяйте на хлеб", – шептала она, но её никто не слышал, никто не видел.
Однажды, в один из таких бесконечных дней, к ней подошёл мужчина. Она не узнала его. Заметив, что она пытается продать обручальное кольцо, он приглашает её к себе, уверяя, что работает на заводе и имеет дополнительный паёк, которым готов поделиться. Она последовала за ним, ведомая лишь призрачной надеждой.
В квартире, у пустого стола, она удивлённо воскликнула: "Жареная картошка?!" Он промолчал, ведь ничего не было. Стол был пуст. "Странно, но я не хочу есть", – сказала она, чувствуя, как что-то ускользает. "А что в другой комнате, она закрыта?" – спросила она, указывая на дверь. "Там ты и наш ребёнок", – подумал он, но промолчал.
В этот момент дверь распахнулась, и она ворвалась внутрь. На полу лежало бездыханное тело женщины. В маленькой кроватке – крошечный, застывший малыш. В углу – потухшая печка-буржуйка. Комната была скована льдом. "Что это значит?" – спросила она, глядя на него.
"Ты потеряла сознание, упала в голодный обморок, печка потухла. Наш малыш умер во сне от холода. И ты тоже. Я твой муж", – выдавил он из себя охрипшим голосом.
В этот момент её словно пронзило. Воспоминания, словно обломки льда, начали таять. "Я почувствовала, когда вошла в эту квартиру. Мне показалось, что я раньше жила здесь. Как это печально и странно. Мы не смогли выжить... Я ждала тебя, мне было очень трудно. После похоронки мне стало ещё тяжелее. Мы голодали. Мы замерзали. Мы умирали!"
"Ты вспомнила? Теперь мы снова вместе: ты, я и наш сын. Помнишь рассвет в деревне у родителей, как мы босиком бежали по росе навстречу солнцу? Сколько счастья было впереди. Переезд в Ленинград, твоя учёба, моя работа инженером. Рождение ребёнка! Наша уютная квартирка. Мы были так счастливы… Пока не началась война".
"Ты погиб, мы с крохой умерли. Мы были очень мало счастливы. Но теперь нам надо уходить? Ты за нами пришёл, ты забираешь нас?"
"Да. Нам пора. У нас впереди ещё очень долгий путь. Мы проживём всё заново, и это будет счастливой жизнью."
Она вошла в комнату, где лежали их тела, бездыханные и пустые. Он последовал за ней, подхватил на руки маленькое тельце и взял её за руку . Комната исчезла, окружив их туманной дымкой.
– Куда мы идём? – спросила она, прижимаясь к нему.
– К свету, – ответил он. – Где не будет ни голода, ни холода, ни войны. Где мы снова будем вместе.
Туман рассеялся, открыв бескрайний луг, залитый солнцем. Вдалеке – лес, полный дивных цветов и деревьев.
Боль и страх отступили, оставив место лишь светлым воспоминаниям и надежде. Они шли по лугу, держась за руки, и им казалось, что они снова молоды и полны сил. Малыш, словно птичка, прильнул к отцу, доверчиво прикрыв глазки. Они знали, что впереди их ждет долгий путь, полный радости и счастья. Они проживут все заново, и эта новая жизнь будет прекрасной и безмятежной. Теперь они были вместе, навсегда.