Тот самый трамвай в Молочном. Наша последняя поездка.
Короче… всё началось с шутки. Тот самый мем про пауков в Молочном. Мы думали — это просто фейк. Глупая сетевая страшилка, чтобы пугать туристов.
Мы приехали сюда, чтобы посмеяться. Сделать пару фоток для соцсетей.
Никто из нас не думал, что всё это реально.
Теперь я это знаю.
В конце статьи ссылка на мою песню
Лето в Крыму было не просто жарким. Оно было злым. Воздух плавился, асфальт под кедами становился вязким, а в тени было не плюс сорок, а все пятьдесят.
Мы искали спасения. И нашли его.
Он стоял на ржавых, вросших в землю путях — старый трамвай, скелет из прошлого. Местные обходили его стороной, но для нас, трёх идиотов, приехавших «проверить тот самый мем», он казался единственным оазисом.
«Там хотя бы тень», — сказал Лёха.
«И прохлада», — добавил Артём.
Я просто кивнул. Мы забыли про страх.
Двери поддались с натужным скрипом, будто нехотя. И нас тут же обдало холодом. Не просто прохладой, а могильным, подвальным холодом, от которого по коже побежали мурашки. Внутри царил полумрак. Пыль, висевшая в воздухе, казалась застывшей во времени.
Мы залезли внутрь.
Секунда. Две. Три. И тут…
ХЛОП.
Двери захлопнулись сами. Резко, беззвучно, будто их и не было. Щелчок замка прозвучал как приговор.
Лёха дёрнул ручку. Заперто. Артём ударил по стеклу — звук был глухим, будто он бил по сплошной стали. Я достал телефон. Экран был чёрным. Не «села батарея», а просто… чёрный, безжизненный прямоугольник.
И в этот момент трамвай дрогнул.
Он поехал. Без водителя, без электричества, с тихим, утробным гулом. Мы бросились к окнам.
За ними не было ничего.
Село исчезло. Дома, деревья, выжженная трава — всё растворилось. За стеклом была лишь серая, вязкая пустота, бесконечный провал, как помехи на старом телевизоре. На маленьком табло над кабиной вместо номера маршрута бешено плясали глитчи, складываясь в бессмысленные символы.
Время превратилось в воду. Казалось, прошли не минуты, а года. Мы сжались в углу, слушая, как скрипят невидимые шестерёнки. Снаружи доносился то ли свист, то ли протяжный, мучительный стон.
Конечная была близко. Мы это чувствовали.
Трамвай остановился. Мягкий, почти бесшумный толчок. В наступившей тишине мы услышали, как что-то шуршит и скребётся снаружи.
Двери открылись.
Мы вышли.
И увидели.
Всё было затянуто паутиной. Не тонкой, незаметной, а плотными, липкими нитями толщиной с веревку. Они тянулись от земли к небу, которого не было. Они оплетали столбы, которых не было. Они создавали мир вокруг нас. Воздух был густым, и каждый вдох отдавался во рту привкусом пыли и чего-то сладковато-липкого.
И они были повсюду.
па-у-кИ.
Они не бежали. Не нападали. Они просто были. Огромные, тёмные, они медленно переставляли свои покрытые хитином лапы, плетя свою бесконечную сеть. Они были частью этого места. Они были этим местом.
Мы попытались бежать, но ноги вязли в паутине. Каждый шаг отдавался громким, липким звуком.
И тогда мы увидели, как кто-то к нам подошёл. Фигура, сотканная из теней и паутины, без лица, без голоса. Она просто стояла и смотрела.
Мы здесь. И никто нас уже не нашёл.
В Молочном, может, и нормально.
Просто не суйтесь сюда.
Здесь только мы…
и па-у-чья сеть.
па-у-кИ. там. были. всегда.
Представляю свою новую песню: Село Молочное — пауки были всегда