На этом канале я много пишу о Жорже Сименоне. Что ж: его «трудные романы» так хорошо ложатся в канву социального детектива, а стиль расследований Мегрэ так сильно завязан на изучении устройства общества, что это и немудрено. Но сейчас я хочу сделать акцент на чем-то менее очевидном, чем «разоблачение пороков социума» — на внутренней драме преступника в этом жанре. Сименон умеет показать, как человек медленно, почти незаметно для окружающих, подходит к черте. В его книгах важен не только сам момент падения, но и то, что происходит до и после него.
Начну я вот с чего. Издатель Жозеф-Франсуа Файяр, получив в числе четырех рукописей «Покойного господина Галле» от никому не известного тогда Сименона, точно подметил:
Ваши романы не похожи на настоящий детектив. Детективный роман развивается, как шахматная партия: читатель должен располагать всеми данными. Ничего похожего у вас нет. Да и комиссар ваш отнюдь не совершенство — не молод, не обаятелен.
Сименон, «Я диктую. Воспоминания»
В устах Файяра это звучало как сомнение, стоит ли вообще печатать романы, а я как раз хочу подчеркнуть, что именно за это мы и любим Сименона. Его детективы не похожи на детективы, они похожи на реальные уголовные дела — порой не очень эффектные и просто печальные по своей сути. В «Покойном господине Галле» мы видим, как неудачи, унижения и ложь годами накапливаются вокруг героя, чьим именем и назван роман. Двойная жизнь, болезнь, презрение семьи, шантаж — все это доводит Галле до предела, и он решается инсценировать… собственное убийство. И Сименон тратит страницы не на погони или блестящие догадки сыщика, а на то, чтобы мы изнутри почувствовали тяжесть этого выбора. Развязка здесь — не поимка преступника (его в привычном смысле и нет), а осознание той безвыходности, которая приводит к смерти. Справедливость и наказание отходят на второй план.
Этот сдвиг фокуса — от самого преступления к подготовке катастрофы и ее последствиям — характерен для его «трудных романов». В «Коноводе с баржи „Провидение“» драма рождается из многолетнего отчуждения супругов, которое однажды оборачивается бедой. В «Цене головы» мы наблюдаем, как молодой Радек, талантливый, но несчастный, шаг за шагом отказывается от моральных ограничений.
Радек сидит среди возбужденной и капризной монмартрской толпы и часами мечтает о великолепном преступлении. Великолепное преступление!.. Пусть он больной бедняк, но все газеты будут писать только о нем, о каждом его шаге. Из-за него будет пущена в ход машина правосудия.
Сименон, «Цена головы»
Кульминация-преступление становится лишь итоговой точкой давно начавшегося процесса. Кстати, из-за этого некоторые литературоведы даже сравнивают Радека с Раскольниковым!
Сименон помещает свои истории в самый обычный, часто серый быт: провинциальные гостиницы, скучные браки, семейные ужины. Его герои — люди, которых день за днем затягивает трясина условностей, долгов, одиночества и мелких уступок, а катастрофа вырастает не из необычных обстоятельств, а из самой привычной, «нормальной» жизни. Именно поэтому его романы так убедительны: ведь такую жизнь ведем все мы…
Первые романы о Мегрэ были написаны почти сто лет назад, но во многом предвосхитили интерес современной прозы к психологизму. Сименона (как, например, сегодняшних любителей романов о маньяках!), интересовало не столько само преступление, сколько путь к нему: как обычный человек устает, привыкает к унижениям и компромиссам и в итоге заходит в тупик. Криминальный сюжет здесь становится способом говорить об устройстве общества через частную, почти незаметную человеческую катастрофу.
__________________
Подписаться на сообщество в ВК
Подписаться на канал в Telegram