Значительная часть того, что принято считать любовью, в реальной психологической практике оказывается устойчивым созависимым сценарием.
«Он — моя половинка». «Без тебя я не справлюсь». «Если любишь — потерпишь». В терапевтическом кабинете за этими формулами редко стоит близость. Чаще – это страх утраты, дефицит надёжной привязанности и плохо осознаваемая тревога.
Культура настойчиво склеивает любовь и страдание.
Жертвенность подаётся как нравственная высота, утрата границ — как глубина чувств. Контроль называют заботой, ревность, вовлечённостью, боль -страстью.
Созависимость отличается от любви принципиально:
— отношения организуются вокруг нужд одного
— второй постепенно утрачивает субъектность
— собственные потребности начинают переживаться как угроза связи
В результате человек может десятилетиями жить в разрушительных отношениях, искренне считая, что «так и должно быть»
Если смотреть на любовь не как на идеал, а как на психологический процесс, становится очевидным, что культура описывает любовь скорее как испытание, чем как контакт.
Как нечто, что нужно выдержать, заслужить, не потерять. И чем больше испытаний, страданий, боли, тем будто бы «настоящей» она считается.
В терапии это проявляется очень узнаваемо. Люди приходят не с вопросом «есть ли здесь близость», а с вопросом «как мне приспособиться, чтобы не разрушилось». Как терпеть меньше. Как не злиться. Как не хотеть слишком много. Как снова «стать удобным», чтобы сохранить связь. И в этот момент любовь перестаёт быть отношением двух живых субъектов. Она становится системой выживания.
Созависимость держится не на привязанности, а на тревоге. На постоянном фоновом ощущении: если я буду собой, я останусь один (одна) . Поэтому желания сглаживаются, границы размываются.
Очень важно понимать: созависимые сценарии редко ощущаются как что-то патологическое. Напротив , они переживаются как нравственно правильные.
Человек гордится своей способностью терпеть, подстраиваться, «понимать другого».
И часто именно это общество поощряет: будь мягче, будь мудрее, будь выше конфликта, «забей», «прости и прими». Но близость, не требует самоисчезновения.
Любовь, если рассматривать её психологически, это не слияние и не жертвенность. Но это и не нахождение в «иллюзиях»: «я страдаю, но я же люблю», «бьет, значит любит»,
Это способность оставаться в контакте, не теряя себя. Выдерживать и принимать различие. Принимать неидеальность: и свою, и партнера. Говорить «нет» без угрозы разрыва. Хотеть и не стыдиться этого. И, что особенно непривычно для многих в нашем обществе, - не спасать другого ценой собственной жизни.
Зрелая любовь не проверяется болью. Она проверяется возможностью быть честным, и не быть за это наказанным.
Именно поэтому путь от созависимости к любви часто выглядит не как «романтическое развитие», а как внутренняя работа:
— с тревогой привязанности
— с ранним опытом утрат
— с убеждением, что любовь нужно заслуживать
— с привычкой путать напряжение с близостью
Это не быстрый путь. Но он возвращает человеку то, что в идеологизированной любви теряется первым – право на собственную субъектность.
Если, читая это, вы узнаёте себя, не обязательно делать выводы. А если хочется разбираться в этом глубже и безопаснее, я работаю с такими темами в индивидуальной терапии.
Без навязывания решений, без «правильных» ответов. С вниманием к вашему опыту и вашему темпу.