— Ты что, серьезно? — Кира швырнула пустую коробку на кровать и развернулась к мужу. — Пятнадцать тысяч! Просто взяли и исчезли!
Стас оторвался от телефона, непонимающе уставился на жену:
— Какие пятнадцать? О чем ты вообще?
— О деньгах! — голос Киры дрожал от возмущения. — Я три месяца копила на куртку! Каждый раз откладывала понемногу, прятала в эту коробку на верхней полке! А сегодня прихожу — пусто!
Стас поднялся с дивана, подошел ближе:
— Ки, ты точно туда положила? Может, забыла где-то?
— Я проверяла в прошлую пятницу! — Кира прошла мимо него обратно в зал, где на кухне все еще сидела Вероника с чашкой в руках. — Все было на месте. А сегодня тебя не было дома целый день, я на работе. Зато твоя сестра заглядывала. — Она многозначительно помолчала. — Я на полке оставила деньги, а теперь их нет! А в гостях была только твоя сестра.
Вероника резко поставила чашку на стол, расплескав немного содержимого:
— Что ты этим хочешь сказать?
— Ничего не хочу, — Кира скрестила руки на груди. — Просто констатирую факт. Деньги были, в квартире побывала ты, денег нет.
— Кира! — Стас шагнул вперед, встав между женщинами. — Остынь. Вероника не могла...
— Не могла?! — младшая сестра вскочила со стула, и он с грохотом откатился назад. — Я, значит, воровка? Спасибо, Кира! Спасибо за доверие! Я к брату в гости зашла, а меня...
Слезы брызнули из ее глаз. Вероника схватила сумку с соседнего стула и кинулась к выходу. Хлопок входной двери прозвучал как выстрел.
— Отлично, — Стас обернулся к жене, и она впервые за четыре года брака увидела в его глазах настоящий холод. — Просто отлично, Кира. Довольна?
— А что я сделала не так? — она почувствовала, как внутри все сжимается. — Деньги действительно пропали! Кроме нее никого не было!
— Может, ты сама куда-то переложила и забыла? Или я взял, не помню случайно?
— Ты бы мне сказал, если брал!
— Вероника тоже бы сказала! — Стас прошел в прихожую, натянул куртку. — Она моя сестра. Я ее знаю с рождения. Она никогда чужого не возьмет.
— Куда ты?
— К ней. Она сейчас одна, рыдает наверняка. Из-за твоих обвинений.
Дверь снова хлопнула, на этот раз тише, но от этого не легче. Кира осталась стоять посреди зала, чувствуя, как внутри поднимается горячая волна обиды. Почему она виновата? Деньги же правда пропали! И Вероника действительно была единственной, кто заходил в квартиру.
Она вернулась в спальню, еще раз перерыла шкаф. Проверила все полки, заглянула под матрас, обшарила тумбочки. Ничего. Пятнадцать тысяч как сквозь землю провалились.
Кира опустилась на край кровати. Вспомнила, как вечером в пятницу пересчитывала купюры, радовалась — еще чуть-чуть, и хватит на ту темно-синюю куртку из магазина на площади. Она так долго откладывала, отказывала себе в мелочах, а теперь...
Телефон завибрировал. Сообщение от Стаса: «Вероника не открывает дверь. Сидит и плачет. Спасибо тебе».
Кира сжала челюсти. Да при чем тут она? Она что, виновата, что деньги украли?
***
Утром Стас ушел на работу, не позавтракав. Собрался молча, на прощание только кивнул. Кира проводила его взглядом и почувствовала, как что-то внутри щемит. Они никогда так не ссорились. Даже когда был ремонт и они три недели жили в хаосе, Стас не смотрел на нее так... отстраненно.
На работе она попыталась сосредоточиться на документах, но мысли возвращались к вчерашнему вечеру. В обед зашла медсестра Наталья, плюхнулась на соседний стул:
— Что такая мрачная? Клиентов мало сегодня, можно расслабиться.
Кира вздохнула и, сама не понимая зачем, начала рассказывать. Наталья слушала, время от времени качая головой:
— А ты уверена, что Стас сам не взял? Мужики же не всегда говорят, куда деньги тратят. Может, ему срочно что-то понадобилось?
— Стас не такой. Он бы точно сказал.
— Ну не знаю, — Наталья пожала плечами. — Моя подруга тоже так думала, а потом выяснилось, что муж в долг влез. Три месяца скрывал.
Сомнение червячком заползло в душу. А что если? Что если Стас действительно взял, но не хочет признаваться? И теперь кивает на сестру, чтобы самому не отвечать?
Вечером Кира вернулась домой раньше мужа. Села на диван, пытаясь собраться с мыслями. Когда в замке повернулся ключ, она вздрогнула.
Стас прошел на кухню, не глядя на нее. Достал что-то из холодильника, разогрел в микроволновке. Кира подошла, остановилась в дверном проеме:
— Стас...
— Что?
— Ты точно не брал те деньги? Из коробки?
Он обернулся так резко, что она невольно отступила:
— Серьезно, Кира? Сначала сестру мою обвинила, теперь меня? Что дальше, соседей начнешь проверять?
— Я не обвиняю! Просто спрашиваю. Может, тебе срочно понадобилось, ты взял и забыл сказать...
— Я не брал твои деньги. И Вероника не брала. А если ты мне не веришь, то о чем нам вообще разговаривать?
Он схватил тарелку и ушел в комнату, закрыв за собой дверь. Кира осталась стоять на кухне, чувствуя, как внутри все холодеет. Так они и провели вечер — в разных комнатах, за закрытыми дверями.
На следующий день, в четверг, позвонила свекровь. Кира увидела на экране «Лидия Петровна» и поняла — ничего хорошего не будет.
— Алло?
— Ты как посмела мою дочь в воровстве обвинить?! — голос Лидии Петровны звенел от возмущения. — Вероника всю ночь плакала! Я к ней приезжала, она в таком состоянии!
— Лидия Петровна, я не обвиняла, я просто...
— Просто что? Просто сказала, что кроме нее никого не было? Это и есть обвинение! Веронька у меня золотая девочка, она никогда чужого не возьмет!
— Но деньги же пропали!
— Может, ты сама потеряла! Или Стас взял! А ты на девочку все валишь! — свекровь не давала вставить слово. — Я всегда говорила Стасу — рано вы женились. Ты его от семьи отдалила, теперь и сестру оскорбляешь!
Кира почувствовала, как щеки горят:
— Я никого не отдаляла...
— Да? А почему вы к нам в гости не ездите? Почему я внуков до сих пор не вижу? Ты все время занята, работа, дела! А про семью забыла!
— Лидия Петровна, это не...
Гудки. Свекровь бросила трубку. Кира опустилась на стул, чувствуя, как руки дрожат. Всегда так. Лидия Петровна всегда умела задеть, всегда знала, куда бить больнее.
***
Стас пришел поздно, почти в десять. Прошел в ванную, потом сразу в спальню. Кира последовала за ним:
— Где ты был?
— У мамы. Вероника там. Успокаивал.
— Твоя мама мне звонила. Наговорила всего.
Стас сел на край кровати, потер лицо руками:
— Она переживает за Веронику. Ты бы видела, в каком та состоянии. Говорить не может, только плачет.
— А обо мне кто-нибудь подумал? — Кира почувствовала, как голос срывается. — У меня деньги украли! Я три месяца копила! А все думают только о Веронике!
— Потому что ты ее несправедливо обвинила!
— Я не обвиняла! Я сказала факты!
Они замолчали, глядя друг на друга. Между ними будто выросла стена — прозрачная, но непреодолимая. Стас первым отвел взгляд:
— Спать пойду. Завтра рано вставать.
Ночью Кира долго ворочалась. Мысли крутились по кругу. Деньги, Вероника, Стас, свекровь. Что-то было не так. Что-то важное, что она упускала.
Она вспомнила тот вторник. Утром уходила на работу в обычное время, около восьми. Стас уезжает еще раньше, в семь. Она точно закрыла дверь на замок, проверила дважды. Вечером Вероника сидела на кухне, когда она вернулась в семь вечера...
Стоп. А когда Вероника пришла? Стас был дома — значит, после пяти. Он заканчивает в четыре тридцать, домой добирается минут сорок. Получается, золовка пришла между пяти и семи.
Но что, если...
Кира резко села в кровати. Рядом Стас спал, даже не шевельнулся. Она встала, прошла в зал, взяла телефон. Написала Стасу в мессенджер, хотя он был в соседней комнате: «Во сколько Вероника к вам пришла во вторник?»
Утром, когда проснулась, увидела ответ: «Около шести. Зачем?»
Значит, с пяти до шести квартира была пуста. Целый час. Кто-то мог зайти...
— Стас! — она вбежала в спальню, но кровать была пуста. Часы показывали половину восьмого. Муж уже ушел.
На работе Кира не находила себе места. В обед снова написала Стасу: «Нам надо поговорить. Может, это был не Вероника».
Ответ пришел через час: «О чем говорить? Ты уже все решила».
Вечером она специально пришла пораньше. Села у окна, ждала. Стас появился в половине шестого, удивленно поднял брови, увидев ее:
— Ты чего так рано?
— Сказала, что плохо себя чувствую. Стас, послушай. Я подумала. Вероника пришла к тебе в шесть, да?
— Ну да.
— А ты пришел когда?
— Как обычно, без десяти шесть.
— Значит, с пяти утра до шести вечера квартира была пуста, — Кира говорила быстро, наблюдая, как на лице мужа меняется выражение. — Кто-то мог зайти в это время.
— Кто? Дверь же была закрыта.
— У кого-то есть ключи?
Стас задумался:
— Только у мамы. И у...
Он замолчал, побледнел. Кира наклонилась вперед:
— У кого еще?
— У Игоря, — тихо сказал Стас. — У моего брата.
Кира уставилась на мужа:
— У какого брата? У тебя нет брата!
— Есть, — Стас опустился на диван. — Игорь. Старший. Он на пять лет старше меня.
— Стас, о чем ты говоришь? — голова Киры шла кругом. — Четыре года в браке, и ты мне ни разу не сказал, что у тебя есть брат?
— Мы не очень близки, — он избегал ее взгляда. — Он живет в Серпухове, приезжает редко. Раз в полгода, может, реже. Мама о нем почти не говорит, они поругались давно. Вероника его тоже почти не видит.
— Почему ты молчал? — Кира чувствовала, как внутри нарастает новая волна возмущения. — Это же твой брат! Как можно скрывать такое?
— Я не скрывал! — Стас наконец посмотрел на нее. — Просто... он не часть нашей жизни. Звонит иногда, приезжает переночевать, когда по делам в Москве. Я ему год назад ключи дал, чтобы не ждал на улице, если меня нет дома.
— Ключи от нашей квартиры, — медленно проговорила Кира. — У незнакомого мне человека есть ключи от нашей квартиры.
— Ки, он мой брат...
— Которого я ни разу не видела! — она вскочила, прошлась по комнате. — Господи, Стас! Ты понимаешь вообще, что творишь? Я из-за Вероники извелась, поссорилась с твоей семьей, а у тебя тут еще и брат откуда-то взялся!
Стас достал телефон, нашел номер, набрал. Долгие гудки. Сбросили. Он набрал снова — то же самое.
— Не берет, — он написал сообщение: «Игорь, срочно перезвони. Важно».
— А он мог зайти во вторник? — спросила Кира. — Теоретически?
— Не знаю, — Стас снова набирал номер. — Он не говорил, что собирается приезжать. Но у него ключи есть, это да.
В дверь постучали. Оба вздрогнули. Кира открыла — на пороге стоял сосед сверху, Олег, в домашних штанах и растянутой футболке:
— Стас дома? Мне к нему.
— Проходи, — Стас появился в коридоре.
Олег прошел в зал, почесал затылок:
— Слушай, я тут подумал. Во вторник днем, часов в пять, может, чуть позже, я мусор выносил. И видел, как к вашей двери кто-то подходил. Парень высокий такой, в темной куртке. Я сначала не придал значения, но потом вспомнил — он ключами открывал.
Стас и Кира переглянулись.
— Как он выглядел? — быстро спросила Кира.
— Ну, — Олег задумался, — лет тридцать пять, может, чуть больше. Высокий, метр восемьдесят примерно. Худой. Темные волосы, коротко стриженные. Куртка черная, джинсы.
— Игорь, — выдохнул Стас.
— Твой брат? — Олег удивленно поднял брови. — А я и не знал, что у тебя брат есть.
— Никто не знал, — сухо бросила Кира.
Олег, почувствовав напряжение, быстро попрощался и ушел. Стас снова схватился за телефон, стал названивать. На пятый раз наконец ответили:
— Да, Стас, — голос был усталый, раздраженный. — Что случилось?
— Игорь, ты был у меня дома во вторник?
Пауза. Слишком долгая.
— Включи громкую связь, — попросила Кира. Стас нажал кнопку.
— Был, — наконец признался Игорь. — Приезжал по делам, хотел тебя застать. Но тебя не было.
— И ты просто зашел в квартиру? — Стас сжал телефон так, что побелели костяшки пальцев. — Без спроса?
— Ну, у меня же ключи. Думал, подожду тебя немного, — в голосе Игоря появились оправдательные нотки. — Но ты не появился, я и ушел.
— Игорь, — Кира подошла ближе к телефону, — а в спальню ты заходил?
Снова пауза. Потом вздох:
— Заходил. Хотел посмотреть, может, оставишь записку где. Шкаф был приоткрыт, я случайно заметил коробку на полке.
— И? — голос Стаса был ледяным.
— Там деньги лежали. Я... мне как раз срочно нужно было внести за квартиру, иначе хозяин грозился выгнать. Зарплату задержали третий месяц. Я подумал, возьму на время, потом верну, когда рассчитаются. Вы же не бедные, не пропадете...
— Ты украл у нас деньги, — проговорила Кира, и каждое слово давалось с трудом. — Пятнадцать тысяч. Которые я три месяца копила.
— Я не украл, я взял в долг! — запротестовал Игорь. — Я же собирался вернуть!
— Когда? — рявкнул Стас. — Ты хоть собирался говорить, что взял?
— Собирался, когда деньги вернул бы. Стас, ты же мой брат. Я думал, ты поймешь...
— Я ничего не понимаю, — Стас прошелся по комнате. — Ты залез в мой дом, взял чужие деньги без спроса. Это воровство, Игорь!
— Да ладно тебе! Это же не чужие люди, а родня! Разве нельзя было помочь родному брату?
— Можно было просто попросить! — крикнул Стас, и Кира впервые за все время их знакомства увидела его таким — взбешенным, с красными пятнами на щеках. — Позвонить, написать, объяснить ситуацию! А не лезть в шкаф и брать что попало!
— Ты бы все равно не дал, — буркнул Игорь. — Ты же после женитьбы весь изменился. Стал жадный.
— Что?! — Кира не выдержала. — Стас самый щедрый человек, которого я знаю! А ты просто привык, что брат за тебя все решает!
— А ты вообще помолчи, — огрызнулся Игорь. — Из-за тебя он от семьи отдалился. Раньше всегда помогал, а теперь...
— Игорь, заткнись, — Стас сжал переносицу. — Просто заткнись. Когда вернешь деньги?
— Ну... в конце месяца, наверное. Может, в начале следующего.
— Сегодня двадцать третье января, — напомнила Кира. — До конца месяца неделя.
— Ага, вот и отлично, — Стас смотрел в одну точку. — До тридцать первого. Переведешь на карту. Если не вернешь, я к тебе сам приеду. И поверь, разговор будет другой.
— Стас, да не кипятись ты так...
— До тридцать первого, Игорь.
Он сбросил звонок. Опустился на диван, закрыл лицо руками. Кира села рядом, не зная, что сказать. Минуту они молчали.
— Я из-за него Веронику обвинила, — наконец прошептала Кира. — Господи, что я наделала.
— Мне нужно было тебе рассказать про Игоря, — Стас поднял голову. — Давно нужно было. Но он так редко появлялся, и я... не знаю. Думал, зачем тебя нагружать семейными проблемами.
— Это не проблемы, это твоя семья, — Кира взяла его за руку. — Стас, давай позвоним Веронике. Объясним.
Он кивнул, набрал номер сестры. Долгие гудки, потом ее голос — настороженный:
— Да?
— Ника, это я. Тут Кира рядом. Можно на громкой связи?
— Что вы хотите?
— Послушай, — Стас сглотнул. — Выяснилось, что деньги взял не ты. Их взял Игорь. Наш брат.
Тишина. Потом:
— То есть вы мне не поверили сразу? Даже ты, Стас?
— Ника, я верил! Просто не знал тогда, что Игорь приезжал...
— А Кира? — голос Вероники стал острым. — Она мне с порога заявила, что я единственная была в квартире. Даже не подумала, что могут быть другие варианты.
Кира наклонилась к телефону:
— Вероника, прости. Я правда не знала про Игоря. Я вообще не знала, что он существует. Стас мне никогда не рассказывал.
— Вот именно, — отозвалась золовка. — Ты столько лет замужем, а про семью мужа ничего не знаешь. Потому что тебе наплевать.
— Это не так! — возразила Кира, чувствуя, как начинает закипать. — Стас сам молчал!
— Потому что ты не спрашивала! — Вероника повысила голос. — Ты всегда держалась от нас на расстоянии. К маме не приезжала, со мной общалась через силу. Я всегда это чувствовала, Кира. Всегда знала, что я тебе не нужна.
— Вероника, перестань, — попытался вмешаться Стас.
— Нет, пусть услышит! — сестра не унималась. — Четыре года я пыталась с ней подружиться. Приглашала в кино, предлагала вместе куда-то съездить. А она всегда находила отговорки. Работа, усталость, дела. И вот результат — при первой же проблеме она меня вором назвала!
— Я не называла! — Кира вскочила. — Я просто сказала, что ты была в квартире!
— Ты на меня посмотрела так, будто я худшее, что могло случиться, — голос Вероники дрожал. — Знаешь, Кира, мама права была. Она говорила, что ты Стаса от нас отдаляешь. Я не верила. Защищала тебя. Говорила, что ты просто стеснительная, что вам нужно время. А оказалось — просто ты нас не хочешь видеть.
— Это неправда! — Кира почувствовала, как к горлу подкатывает комок. — Твоя мама постоянно лезет в нашу жизнь! Постоянно критикует! Как я должна была к ней приезжать, когда каждый визит заканчивается нравоучениями?
— Она просто переживает за сына!
— Она меня не принимает! С первого дня, как мы познакомились! Я для нее недостаточно хороша для Стаса!
— Девочки, хватит, — Стас попытался их остановить, но обе уже не слушали.
— А ты достаточно хороша? — выпалила Вероника. — Ты, которая брата родного мужа не знала? Которая меня при первой возможности в воровстве обвинила?
— А ты святая, да? — Кира перешла на крик. — Ты всегда к Стасу липнешь! Постоянно ему звонишь, просишь о помощи! Он тебе и деньги давал, и с переездом помогал, и когда у тебя с парнем проблемы были, к кому ты бежала? К брату! Как будто у него своей жизни нет!
— Кира, прекрати! — Стас схватил ее за руку, но она вырвалась.
— Нет, пусть знает! Я молчала четыре года, терпела! Терпела, как твоя сестра по любому поводу к нам бегает! Как твоя мать каждую неделю звонит и интересуется, почему внуков еще нет! Как все решают за нас, когда нам заводить детей, куда ехать отдыхать, какую машину покупать!
— Так бы сказала, если не нравится! — крикнула в ответ Вероника.
— Я говорила! Стасу говорила! А он всегда: "Не обращай внимания, они просто переживают, они хотят как лучше!" Ну так пусть переживают на расстоянии!
Повисла тяжелая тишина. Стас сидел, глядя в пол. Вероника дышала прерывисто — слышно было через динамик.
— Знаешь что, Кира, — наконец проговорила золовка, и голос ее стал совсем тихим. — Я подумаю, смогу ли вас простить. И маме скажу, чтобы пока к вам не приезжала. Раз мы вам так мешаем жить. Стас, я тебя люблю. Ты мой брат, и я всегда буду переживать за тебя. Но... в ваш дом больше не приду. Прости.
Она отключилась. Стас медленно опустил телефон на колени.
— Отлично, — сказал он глухо. — Просто отлично.
Кира опустилась обратно на диван. Внутри все дрожало — от злости, от обиды, от непонятного чувства вины.
— Ты правда так думаешь? — спросил Стас, не глядя на нее. — Что моя семья вам мешает?
— Я не это хотела сказать...
— Но сказала, — он поднялся. — Четыре года ты молчала. Копила обиды. А теперь выплеснула все разом. На мою сестру, которая тебе ничего плохого не сделала.
— Стас, она первая начала! Сказала, что мне на вас наплевать!
— А разве нет? — он наконец посмотрел на нее. — Ты действительно интересовалась моей семьей? Приезжала к маме не из-под палки? Звонила Веронике по собственной инициативе?
Кира открыла рот, но слова не шли. Потому что он был прав. Она действительно общалась с его семьей только когда было необходимо. Действительно избегала визитов. Действительно... отдалялась.
— Мне надо остыть, — Стас взял куртку. — Посижу у Олега.
Он ушел. Кира осталась одна в опустевшей квартире. Встала, прошлась по комнатам. Остановилась у окна, глядя на темный январский вечер. Снег падал крупными хлопьями, медленно, почти торжественно.
Деньги, наверное, вернутся. Игорь пообещал. Но вернется ли что-нибудь еще?
Телефон зазвонил. Лидия Петровна. Кира долго смотрела на высветившееся имя, потом ответила:
— Алло.
— Вероника мне все рассказала, — голос свекрови был холодным, как лед. — И про Игоря, и про ваш разговор. Кира, я всегда старалась быть с тобой терпеливой. Понимала, что ты другой человек, из другой семьи. Но то, что ты сказала моей дочери... это за гранью.
— Лидия Петровна, я не хотела...
— Вероника очень ранимая. Она всегда была чувствительной, еще с детства. И она правда хотела с тобой подружиться. А ты ее отвергала. Раз за разом.
— Я не отвергала!
— Отвергала. И сейчас окончательно оттолкнула. Вероника сказала, что больше не хочет вас видеть. И я ее понимаю, — Лидия Петровна замолчала, потом добавила тише: — Ты замужем за моим сыном. Это я изменить не могу. Но частью нашей семьи ты так и не стала. И, боюсь, уже не станешь.
Гудки. Кира медленно опустила телефон. Подошла к дивану, села. Обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.
Она вспомнила, как четыре года назад Стас привез ее знакомиться с семьей. Как Лидия Петровна осматривала ее оценивающим взглядом. Как Вероника улыбалась, пыталась разговорить, а Кира отвечала односложно, чувствуя себя не в своей тарелке.
Может, тогда все и началось. Может, она сама выстроила эту стену между собой и семьей Стаса. Кирпичик за кирпичиком, оправдание за оправданием.
Дверь открылась поздно ночью. Стас прошел в спальню, не включая свет. Кира лежала с открытыми глазами, слушала, как он раздевается, ложится на свою половину кровати. Между ними было сантиметров тридцать. И километры молчания.
— Стас, — прошептала она в темноту.
— Что?
— Мне жаль.
Он не ответил. Просто лежал, глядя в потолок. Кира почувствовала, как по щеке катится слеза.
Утром Стас ушел рано, даже не попрощавшись. Кира осталась сидеть на кухне, глядя в окно. Снег перестал, выглянуло бледное январское солнце.
Она взяла телефон, открыла чат с Вероникой. Начала писать сообщение, удалила. Начала снова. Снова удалила.
Что можно написать? "Прости"? Слишком просто для того, что произошло. "Давай поговорим"? Вероника не захочет. "Я не хотела тебя обидеть"? Но ведь обидела. Сильно обидела.
Кира положила телефон. Встала, начала собираться на работу. В зеркале отразилось усталое лицо с красными глазами. Она отвернулась.
На работе Наталья сразу заметила ее состояние:
— Что случилось?
— Нашлись деньги, — коротко ответила Кира. — Брат мужа взял. Которого я не знала.
— Как не знала?
— Долгая история, — Кира включила компьютер. — Наташ, давай не сейчас. Работать надо.
День тянулся бесконечно. Кира механически отвечала на звонки, заполняла карты пациентов, назначала приемы. Мысли были далеко.
Вечером вернулась домой. Стас уже был там, сидел на диване с ноутбуком. Даже не поднял головы, когда она вошла.
— Игорь звонил? — спросила Кира.
— Нет.
— А Вероника?
— Тоже нет.
Они помолчали.
— Может, стоит к ним съездить? — предложила Кира. — Поговорить лично?
— Вероника не захочет тебя видеть, — Стас закрыл ноутбук. — Она написала мне утром. Сказала, что ей нужно время. Много времени.
— А твоя мама?
— Мама тоже просила пока не приезжать, — он наконец посмотрел на Киру. — Сказала, что Вероника слишком расстроена. Что ей тяжело сейчас.
— А мне легко, да? — вырвалось у Киры.
— Ты сама все это начала.
— Я не начинала! Деньги пропали, я имела право...
— Имела право обвинить мою сестру, не разобравшись? — голос Стаса стал жестким. — Имела право наговорить ей гадостей? Сказать, что моя семья вам мешает?
— Стас, я сорвалась! Она тоже сказала мне неприятные вещи!
— Потому что ты ее спровоцировала! — он встал. — Четыре года, Кира. Четыре года Вероника пыталась. Приглашала тебя, звала, хотела подружиться. А ты что? Отшивала ее. Как и маму мою отшивала. Как всю мою семью отшивала!
— Это неправда!
— Правда! — крикнул Стас, и Кира отшатнулась. — Каждый раз находились отговорки! То работа, то голова болит, то еще что-то! Я думал, ты просто интроверт, что тебе нужно время. Прикрывал тебя перед мамой, перед сестрой. Говорил, что ты устаешь, что у тебя свой темп. А оказалось — ты просто не хотела. Никогда не хотела быть частью моей семьи!
Кира почувствовала, как что-то внутри ломается:
— А твоя семья хотела принять меня? Твоя мама с первого дня смотрела на меня как на неподходящую партию! Она хотела, чтобы ты женился на Людмиле, помнишь? Той, с которой вместе росли! Она мне это в лицо сказала на второй нашей встрече!
— Это было давно! Мама потом изменила мнение!
— Нет! Она меня терпела! Как я терпела ее! Как мы все друг друга терпели эти четыре года!
Стас сжал кулаки, развернулся, пошел к выходу.
— Куда ты?
— К маме. Там хоть не кричат.
Дверь захлопнулась. Кира осталась стоять посреди зала. Медленно опустилась на пол, прислонилась спиной к стене. Тишина давила на уши.
Она достала телефон, открыла галерею. Фотографии: их свадьба, первый совместный отпуск, новоселье в этой квартире. На всех фото Стас улыбается. Она тоже улыбается. Но если присмотреться, на семейных фото — где вся семья Стаса — ее улыбка натянутая, неестественная.
Кира закрыла галерею. Написала Веронике: «Прости меня. Пожалуйста».
Сообщение доставлено. Прочитано. Ответа не было.
Прошла неделя. Стас ночевал у матери, приезжал только за вещами. Разговаривали коротко, по делу. Тридцать первое января Игорь перевел деньги — ровно пятнадцать тысяч. Написал: «Извини. Больше не повторится».
Кира смотрела на цифры на экране и понимала — деньги вернулись. А все остальное — нет.
Стас вернулся домой в начале февраля. Молча разложил вещи, сел на диван. Кира села рядом.
— Поговорим? — спросила она.
— Давай.
— Я правда сожалею о том, что сказала Веронике. И твоей маме. Я не хотела так.
— Знаю.
— Но ты тоже был не прав, — продолжила Кира. — Ты скрывал от меня брата. Давал ему ключи, не спросив меня. Это наша квартира, Стас. Общая.
— Я не скрывал. Я просто... не придавал значения.
— А надо было. Как и мне надо было придавать значение твоей семье.
Они замолчали.
— Вероника не хочет со мной общаться, — тихо сказала Кира. — Наверное, уже никогда не захочет.
— Не знаю, — Стас пожал плечами. — Она обиделась. Сильно. Мама говорит, она на работе плачет постоянно. Коллеги спрашивают, что случилось.
— Из-за меня.
— Из-за ситуации, — поправил Стас. — Из-за всех нас. Я тоже виноват. Не рассказал про Игоря. Не объяснил тебе, какая Вероника ранимая. Не построил нормальные отношения между вами.
Кира взяла его за руку:
— А мы справимся? Вдвоем? Если твоя семья нас отвергнет?
Стас долго молчал. Потом сжал ее ладонь:
— Не знаю, Ки. Честно не знаю.
Они сидели рядом, держась за руки, глядя в пустоту. За окном падал снег — уже февральский, влажный, тяжелый. Совсем не такой, как был в январе.
Деньги на счету. Квартира по-прежнему их. Стас рядом. Но что-то изменилось безвозвратно. Что-то надломилось и не хотело срастаться обратно.
Кира так и не купила ту темно-синюю куртку. Каждый раз, проходя мимо магазина, отворачивалась. Деньги лежали на карте нетронутыми — напоминанием о том, во что превратился обычный вторничный вечер.
Вероника не звонила. Лидия Петровна тоже. Игорь присылал короткие сообщения Стасу — извинялся, обещал исправиться. Стас отвечал еще короче.
А Кира стояла у окна и смотрела на снег, понимая — иногда деньги возвращаются. А люди — нет.