Мне хочется доделывать. Я люблю, когда все завершено. Именно поэтому в двадцать лет мне так нравилось работать бариста в кофейне. Вроде бы что за работа? Наливаешь кофе, подаешь пирожные.
Но каждый напиток был произведением искусства: надо правильно выбрать на кофемолке нужный помол, правильно утрамбовать таблетку с кофе, пролить на кофемашине воду нужное количество секунд.
Прольешь чуть больше – получится невкусно, чуть меньше – недостаточно крепко.
Затем нужно было взбить молоко нужной температуры, избежав пузырьков на пенке, и сделать так, чтобы она была глянцевой, а не матовой. Потом сделать рисуночек на кофе – тюльпан, сердце или что-то более хитрое.
Столько правильных действий нужно сделать в нужном порядке, чтобы получить отличный кофе. Потом посетитель возьмет чашку, бухнет туда сахара и размешает ложкой весь твой латте-арт.
Но все равно я получала удовольствие, потому что делала что-то законченное.
И сейчас я в перерывах от клиентов пытаюсь вернуть себе это чувство, когда ты что-то создаешь и это обретает завершенную форму.
Я рисую картины. Да, они неидеальны, но с каждый разом становится лучше.
Я пишу рассказы. С ними то же самое: это законченная история, куда по ее завершению мне сложно что-то добавить или что-то отнять.
Я погружаюсь в текст или холст и не замечаю, как прошло несколько часов. Но я не теряю на этом энергию, а наоборот будто бы напитываюсь ей.
Завершить что-то для меня, это как:
– поставить последнюю галочку в списке дел на сегодня;
– лечь в кровать после долгого дня;
– окинуть взглядом квартиру после генеральной уборки;
– перелистнуть последнюю страницу книги;
– избавиться от всего ненужного.
С клиентами я редко такое чувствую.
Ну очень редко, за исключением того, когда клиент пришел ко мне и сказал: вот у меня в жизни все хорошо за исключением СРК. Я богат, у меня семья и дети, я делаю почти все, что хочу, но вот тревога и симптомы мешают мне жить, путешествовать и почувствовать полную свободу.
Тогда да, мы работаем с проблемой, она уходит, и я тоже смотрю на этого клиента как на произведение искусства.
Но так бывает редко. Уходит синдром раздраженного кишечничка, следом, как пласт айсберга, всплывает другая нерешенная проблема – что-то не так в отношениях, с деньгами, с целями.
И каждый клиент для меня как холст, который я отчаянно хочу дорисовать.
